# Свободный полет

Сергей Бадей

Если вы умудрились попасть в другой мир (в другой, а не в иной), проверьте свой организм на наличие изменений! При чем тут организм? На этот вопрос вам может ответить мой друг Семен. Я-то ничего, а вот у него отросли остроконечные уши, так свойственные эльфам. Впрочем, я тоже хорош! Умудрился влюбиться. Нет, само по себе это явление свойственно молодому человеку. Но вся беда в том, что девушка не желает со мной знакомиться поближе. Ведь дело в том, что у меня… Впрочем, обо всем по порядку: отправились мы как-то в Карпаты…

## Глава 1

Я сидел перед экраном монитора и уныло на него взирал. Начальник в дальнем углу кабинета свирепо сопел и косил на меня зверским взглядом опытного садиста и хладнокровного палача. Ему была известна моя страсть побродить по просторам интернета. Ему так же была известна моя способность, быстро и незаметно выскакивать из инета при приближении начальника отдела. Специфика моей работы не позволяла начальству избавить интернет от меня, а меня от интернета. Начальник отдела не терял надежды застукать меня за недозволенным занятием, а я, что вполне естественно, не терял бдительности. В отделе даже существовал тотализатор на предмет — «когда же его застукают?». По слухам, начальник отдела, через подставных лиц, тоже в нем участвует. До сих пор, сторонники начальника отдела, неизменно терпят поражение.

Но уныние мое было вызвано не тем фактом, что строгий взор начальника не давал мне возможности окунуться в безмежные просторы интернета, а тем, что я никак не мог решить, что же мне ответить на предложение Семы. Этот тип заявился ко мне вчера в восемь вечера. Семен, он же Сема, он же Семка, он же Семен Семеныч уже около восьми лет увлекается спелеологией. Спелеология — это такая наука, когда нормальные живые люди сами лезут под землю изучать пещеры. Что там можно изучать, для меня покрыто мраком тайны, причем, буквально. Темно там. Как у…, продолжить может каждый, в меру своего воображения. Не нравится мне это занятие. Наверное, у меня (как это называется?) — клаустрофобия.

Однажды я вместе с Семой побывал на одной шахте. Ему надо было сделать какие-то замеры, а мне, как раз, делать было нечего. Я убивал время на каникулах. Я тогда учился в институте, или, как сейчас принято эти заведения называть, университете. Ну, и поехал с ним за компанию. А что? Сема, если не считать его бзика со спелеологией, парень неплохой, веселый и компанейский. Опять же, за девочками приударить не дурак. Да и деньги у него всегда водились. Короче, он меня уговорил…

Да. О чем это я? Ах да! О клаустрофобии. Мы тогда спустились в шахту, и я сразу почувствовал себя не очень хорошо. Все время мне казалось, что мне не хватает воздуха и, что эта масса земли, над головой, сейчас на меня рухнет, и от меня останется очень тонкая и неравномерная прослойка между двумя массами породы. Через три дня, она таки рухнула и таки кого-то задавила, но, к счастью, я тогда уже был вне этого подземелья.

Так вот. Вчера Сема в очередной раз подъехал ко мне с предложением отправиться в какую-то пещеру в Карпатах. У меня, как раз, намечался отпуск, и я пока не знал чем в нем заняться. На море не хватает денег. Да и не хотелось мне тратить время на возлежание под палящим солнцем, среди огромной толпы таких же, как и я. И что там делать? Время от времени, окунать свое, покрытое праведным потом, тело в грязные волны Черного моря? А вечерами пытаться познакомиться с симпатичными девушками, рискуя нарваться на хороший мордобой от их парней?

В данном случае, Сема предлагает мне полный пансион, свежий горный воздух и незабываемые впечатления.

Начальник отдела куда-то вышел, и я сразу же залез в интернет, разыскивая инфу по Карпатам. Рассматривал виды карпатских гор и лесов, фотографии полонин и аккуратных гуцульских домиков. Все, решено! Еду! Точно!

Я вывалился из интернета и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Как же хорошо на душе, когда решение, наконец-то, принято! Сразу же нахлынуло «чемоданное» настроение. Все рабочие неурядицы показались такими мелкими и незначащими на фоне предстоящего приключения. Сегодня же позвоню Семе, пусть рассчитывает на меня.

Вокзал встретил меня своим неизменным шумом, суетой и толчеей. Нескончаемые потоки приезжающих и отъезжающих создавали то самое столпотворение, что так подходит карманникам любых мастей. Безликий голос из громкоговорителей время от времени вносил свою лепту в увеличение беспорядка, сообщая что-то свое, о путях, платформах и о порядке вагонов от головы поезда. На перроне уже маялся Сема, возле его ног громоздилась куча вещей, крайне необходимых для его спелеологической деятельности.

Увидев меня, он радостно заулыбался, а обозрев мое снаряжение, одобрительно кинул головой. А что? Я уже не первый раз с ним езжу. Знаю, что там, куда он меня затаскивает, нет ничего, что могло бы сойти за комфортное помещение. Как вы понимаете, в больших и благоустроенных городах нет пещер, если не считать канализации и метро, а там где есть нерукотворные пещеры, нет больших и благоустроенных городов. Это аксиома!

Сема взгромоздил на себя свои пожитки. Меня поражает, сколько он таскает с собой. Сема худощав и не производит впечатления очень сильного человека. В то время как его вещи весьма нелегки. Но Семен может таскать их с неутомимостью муравья на любые расстояния.

К моему удивлению, он направился к вагону СВ.

— Э-э-э! — мудро заметил я, увидев его маневр.

Проводник повторил это эхом, но уже с вопросительной интонацией, подозрительно воззрившись на наш далеко нереспектабельный вид. Все-таки в таких вагонах передвигается публика несколько иного вида. А наш вид явно отличался от общепринятого.

Сема остановился и захлопал себя по карманам. Когда он дохлопал до нагрудного, то извлек из него два билета. Билеты были именно в этот вагон.

— Ты всегда отличался экономностью, — сухо отметил я.

— Просто других не было, — оправдываясь, ответил Сема, и протянул билеты проводнику.

— Не удивлюсь, если ты скажешь, что заказал лучшие номера в местной гостинице, — пробурчал я, начиная восхождение по лестнице в вагон.

И почему эти строители делают такие низкие платформы? У них что, с глазомером проблемы? Ведь видно же, что они (платформы) значительно ниже площадки вагона. На здоровье трудящихся, то есть меня, экономим? За мной пыхтел Семен, пытаясь протиснуть все свое снаряжение в слишком узкий для оного коридорчик.

Пока Сема вытаскивал необходимые атрибуты долгого путешествия в вагоне, а именно: жареная курица — 1 шт., вареные яйца — 6 шт., пиво — 2 бут. (не сомневаюсь, что в недрах его рюкзака имеется еще штучки четыре) и колода карт — 1 шт., я, устроившись на мягком диване, смотрел в окно на суету перрона.

По коридору пробежал проводник, упрашивая провожающих покинуть вагон.

Где-то впереди я услышал гудок, и перрон плавно начал уплывать назад. А мы, что характерно, двигаться вперед, навстречу новым впечатлениям и неизбежной партии в подкидного дурачка.

За окном не спеша двигался вечерний пейзаж. Ну, это в том случае, когда его не скрывали деревья лесопосадки по обеим сторонам железнодорожной колеи. Сразу чувствовалось, что вагон СВ, это вам не плацкартный. Ход очень мягкий, перестука колес практически не слышно. Мы потягивали чаек, принесенный проводником практически сразу после того, как поезд тронулся, и лениво перебрасывались картами.

Сема, со сдвинутыми на кончик носа очками, вглядываясь в карты, предпринял очередную попытку обратить меня в свою веру. Лично я, никак не мог понять, какой смысл лазить по грязным, сырым и плохо освещенным пещерам, рискуя при этом конкретно заблудиться. Сема же, горячо утверждал, что это наука. Риск минимальный, если есть карта, а она всё-таки есть. Найти и открыть что-то, доселе неизвестное, что может быть выше? Я заявил, что выше может быть полноценный отдых на природе. Именно этим я и собираюсь заняться, пока Семен будет ползать по своим пещерам. Сема оскорблено насупился, но через некоторое время оттаял и предложил мне спуститься в пещеру в, так сказать, ознакомительных целях. Я, подумав, что такая экскурсия будет неплохим разнообразием, согласился, даже не подозревая, к чему это приведет. Лучше бы я поехал на море!


Комфорт закончился по прибытии в славный городок Трускавец. Два хмурого вида мужика, которых Семен отрекомендовал, как Степана и Михайло, сноровисто побросали нас и наши вещи в видавший виды уазик, и лихо вырулили на горную дорогу. Хотя, сказать, что это была дорога, не совсем верно. Это называлось дорогой, но, по сути, ею не было. Это была пыточная полоса, на которой наши провожатые попытались вытряхнуть из нас все, что в нас еще оставалось. Ну почему, дороги к пещерам все такие плохие? Разве трудно оборудовать к каждой пещере по аккуратненькой дорожке? Впрочем, быть может, это сделано специально для того, чтобы подготовить славных спелеологов к предстоящим трудностям. Или отбить охоту преодолевать дальнейшие трудности. Это уж кому как повезет. Это убийство продолжалось на протяжении пяти часов. Причем, каждый раз, когда я спрашивал: — «Ну что, еще далеко?», следовал неизменный ответ: — «Та ни, це отуточкы, поряд!». Что означало типа — нет недалеко, где-то здесь, рядом. Из чего я сделал вывод, что мы мотаемся вокруг этой самой пещеры, но вот уже пятый час не можем ее найти. На мой разумный совет, вернуться в Трускавец и продолжить поиски на следующий день с утра, Сема только зашипел.

— Ось, прыихалы! — наконец торжественно объявил Степан.

Я выкарабкался из-под свалившихся на меня вещей и обозрел окрестности, через запыленные стекла задней двери. Запыленный вид не впечатлял. Но, за неимением лучшего, пришлось смириться и с этим.

Избавленный от пыльного стекла, вид не стал намного лучше. Вряд ли можно было предположить, что внутри представшего перед моими глазами жилища, кто-то удосужился сделать евроремонт. Естественно, что все удобства находятся во дворе. Причем сам двор и, соответственно, удобства, предстоит определить мне самому, что будет весьма затруднительно, в виду большого количества кустарника самого негостеприимного вида, разросшегося вокруг этого убожества, под названием домик.

Я посмотрел на Семена, надеясь, что это просто неудачная шутка. Напрасно. Семен с самым деловым видом навьючивал на себя свою поклажу. Я уныло ухватил свой станковый за лямки и, вспоминая по пути весь свой запас идиоматических выражений, и пополняя его походу дела новыми, потащился вслед за Семой к жилищу Робинзона Крузо (карпатский вариант).

## Глава 2

Халупка была надежно закрыта на… колышек. Это меня умилило. Рациональное решение проблемы открытых дверей: скоба в двери, скоба в наличнике и деревянная палочка, и за наши вещи можно быть спокойным.

— Нам что, при выходе из дома, придется каждый раз таскать свое барахло на себе? — раздраженно поинтересовался я у Семы.

Вместо ответа, Сема засунул руку в карман и вытащил висячий замок с ключом, вставленным в замочную скважину. Буркнув еще что-то о надежности окон и стен, я протопал внутрь помещения.

Беглый осмотр интерьера, вызвал огромное желание развернуться, и, в том же порядке, спешно этот интерьер покинуть. Толстый слой пыли лежал на полу и на всей мебели. Мебель — это два деревянных топчана, стол и три табуретки. В углу, на большом металлическом листе примостилась «буржуйка» с выведенной в окно выхлопной трубой.

Первым делом, Семен организовал генеральную уборку. На мое заявление о том, что я нахожусь в отпуске и поэтому должен отдыхать, он невозмутимо ответил, что отдых должен быть активным. Самым активным, на данный момент, Сема считал отпуск с влажной тряпкой в руках. Руки, которые должны были эту тряпку держать, почему-то, оказались мои. Не находящийся в отпуске Семен, ограничился тем, что таскал в ведре воду из протекавшего невдалеке ручья. К счастью, поленница у входа и несколько чурок у «буржуйки» давали надежду, что осваивать еще и профессию дровосека мне не придется.

Закончив уборку, я сделал голодные глаза и внимательно посмотрел ими на Семена. Мой выразительный взгляд был оставлен без внимания.

— Мы сегодня не постимся? Нет? — добавив, как можно больше сарказма в свой голос, поинтересовался я.

— Готовить будем по очереди, — откликнулся мой друг. — И сегодня, как раз, твоя.

Метко запущенный башмак не попал только потому, что этот негодяй успел уклониться.

— У меня есть еще, чем в тебя швырнуть, — прокомментировал я.

— Ладно, — Семен со вздохом полез в свою продовольственную сумку. — По многочисленным просьбам отдыхающих трудящихся, сегодня буду готовить я. Но трудящиеся должны знать, что завтра их очередь.

Что и говорить, ужин прошел в романтической обстановке. Сидя на крыльце, мы, отмахиваясь от комаров, с удовольствием уплетали печеную картошку с колбасой, запивая ее ароматным чаем. Карпаты, местами еще освещённые садящимся солнцем, были изумительно красивы. Думать о предстоящих суровых буднях как-то не хотелось.


Семен возился со снаряжением, а я с посудой. Ее предстояло мыть, но я никак не решался начать это мучение. Почему мучение? Да потому, что для мужика мыть посуду — это всегда мучение. А мыть ее в холодной воде — мучение вдвойне. А подогреть воду — облом в полный рост!

— А когда остальные приедут? — чтобы хоть как-то оттянуть неприятный момент, спросил я.

Сема продолжал, молча возиться со своими железяками и веревками.

— Сем, ты слышишь, о чем я спрашиваю?

— А остальных не будет, — ответил Семен, сбрасывая в мешочек какие-то зажимы.

— Ты что, один хочешь туда идти? — оторопел я.

— Нет, — спокойно ответствовал мой друг. — Мы пойдем вдвоем с тобой.

Я тихо опустился на табурет, надеясь, что он таки стоит там, где я опускаюсь.

— Ты в своем уме? — вежливо поинтересовался я. — Экстрим в мои отпускные планы не входил. Я сейчас достану свои записи, и ты увидишь, что там не предполагаются экскурсии по пещерам Карпат.

— Ничего страшного, — улыбнулся мне этот нахал, — мы их запишем.

— Сема, — уже серьезно сказал я, — ты же знаешь, что самодеятельность среди спелеологов не приветствуется.

— Да знаю я, знаю! — раздраженно откликнулся мой друг. — Но ехать было некому, а провести исследования необходимо. Ты не волнуйся. Я все сделаю сам, а ты только подстрахуешь.

— Так вот чем вызвана твоя щедрость! — ужаснулся я от догадки. — Ты преступным, заметь, путем заманил меня в эту дыру. Но тебе показалось этого мало, и ты хочешь увлечь меня, молодого и красивого, в еще большую дыру. Тебе плевать, что у меня отпуск и мой организм жаждет солнца, свежего воздуха и отдыха? Вместо этого, ты предлагаешь мне затхлый воздух каких-то катакомб? Изверг — твоя фамилия!

— Да-да, — согласился со мной Сема, примеряя на мою талию пояс с карабинами. — Влад, будешь работать вторым номером.

Как, вы не знали, что меня зовут Владислав? Ну, так теперь будете знать. Владислав Коновалов — инженер-программист и, по совместительству, системный администратор в маленькой компании по разработке… В прочем, это не важно, что мы там разрабатываем. Важно, что через час, я, опутанный всевозможными веревками, стоял вместе с Семеном, перед дырой в земле, из которой тянулся не очень гостеприимный холодный воздух.

— Сем! — попытался я в последний раз воззвать к здравому смыслу друга, — я не думаю, что это хорошая идея. Давай отложим ее.

— Не боись! — бодро откликнулся Семен, включая фонарь на шлеме и аккуратно пробуя ногой выступ у входа в эту дыру.

Понятно. Здравый смысл Семена, видимо, ушел в отпуск одновременно со мной. Только его, в отличие от меня, в пещеру спускаться не заставляют.


Сначала, мы спускались вертикально вниз, цепляясь за выступы. Моя задача была следить, чтобы шнур, которым мы были связаны, не цеплялся за преграды. Это было не очень удобно, но я справлялся. Наконец, мы достигли ровной площадки.

Семен открыл планшетку и начал внимательно всматриваться в план пещеры, что-то определяя и шевеля от усердия губами.

— А мы не заблудимся? — задал я наивный вопрос, без оптимизма рассматривая несколько ходов, ведущих в разные стороны из зала, в котором мы оказались.

Семен внушительно постучал ногтем по целлофану планшетки:

— Вот план, здесь не очень запутанные ходы, заблудиться мудрено.

— С тобой, это как раз, не мудрено, — буркнул я в ответ. — Вспомни Стахановск. Если бы не тот дядька, мы бы до сих пор там бродили.

— Это была случайность, — отрезал Семен, — там я не изучал плана, а понадеялся на то, что штреки расположены стандартно. Нам вон туда! Второй проход справа.

Я, чертыхнувшись про себя, побрел за уверенно шагавшим Семеном.

По этому проходу мы пробирались достаточно долго. Где нагибаясь, а где так и ползком, протискивая себя и взятые с собой припасы в узкие лазы.

Выползли мы в огромную пещеру. Сталактиты нависали над нами с потолка, а сталагмиты, что характерно, стремились им навстречу с пола. В свете фонарей, я заметил, что они расположены не совсем так, как представлялось мне раньше. Ведь по теории как? Если есть сталактит, то под ним обязательно должен быть сталагмит. Во всяком случае, это логично. Но тут иногда были сталактиты, но сталагмитов под ними не наблюдалось, и наоборот. Свой вопрос я не замедлил озвучить Семену, который деловито щелкал фотоаппаратом, снимая чем-то приглянувшуюся ему каменную сосульку.

Не отрываясь от своего занятия, Семен пустился в пространные объяснения о каких-то жидкостных потоках, о содержании солей в этих потоках и о том, что я лоботряс, и мог бы поинтересоваться этим сам из умных книг.

Пришлось напомнить Семену, что спелеологом я стал не по своей воле. Кое-кто коварно заманил меня в этот каменный мешок, а теперь не желает делиться светочем знаний.

Семен невнятно со мной соглашался, выбирая место для наиболее удачного ракурса съемок.

— Влад, стань сзади меня, и посвети вот на этот сталактит! — распорядился Семен.

И вот тут я сделал ошибку, которую не прощают ни горы, ни пещеры. Я не посмотрел, куда следует стать, а просто туда шагнул. Нога не встретила поверхности пола. Вот так я, коротко матюгнувшись, и ухнул в яму. Как назло, дна там не оказалось, и я, по неожиданно скользким стенкам, поехал вниз. Я еще успел услышать изумленный возглас Семки и шум его падения. Шнур на мгновение натянулся, задерживая мое скольжения, но тут же ослаб, давая понять, что Семен отправился вслед за мной.

Я отчаянно пытался хоть как-то затормозиться. Растопырив руки и ноги, я старался ухватиться хоть за что-нибудь. Но ничего мне не попадалось. Скорость падения нарастала. Краем уха я слышал, что Семен тоже пытается что-то сделать, но так же — безрезультатно.

Но вот, подошва правого ботинка за что-то зацепилась. Я спружинив ногой, торомознулся. Так ведь не подумал, что сверху катится Семен. Он всей массой на меня и налетел, мигом выбив из-под моих ног опору, а из меня, собственно — сознание. Что там было дальше, я уже не знаю. Простите, но участие в дальнейших событиях принимало лишь мое тело. Сознание, в этот момент, пребывало в глубокой отключке.

## Глава 3

Сознание вернулось, как-то, скачком. Лицо пригревало, под сомкнутыми веками ощущалось, что мне в лицо что-то светит. Я медленно приоткрыл глаза и увидел глубокую синеву неба, надо мной. Как раз, легкое облачко, неспешно осуществляющее свое путешествие, заслонило солнце. Я осторожно провел ревизию своих конечностей, проверяя их функциональность и наличие. Вернее, наоборот. Их наличие и функциональность. Результат меня немного обрадовал. Несмотря на ломоту от падения, все, вроде бы, было нормально.

Кто-то, несомненно, добрый, нас нашел и вытащил на поверхность. Никого не слышно. Наверное, этот добрый побежал за помощью. Скоро приедет «скорая», и нас заберут в местную больничку. Нас… Нас? Нас ли?

Кровь, получив от этой мысли порцию адреналина, сделала ощутимый толчок. Я резко сел, испуганно оглядываясь по сторонам в поисках Семена.

Фух! Да вот же он, лежит на спине. Глаза закрыты, но грудь вздымается от дыхания. Жив, курилка!

Я, покряхтывая, поднялся, и проковылял к другу. Странно. Шнур все так же связывал нас в единое целое. Интересно. Нас что, вот так, вдвоем, и вытащили? Поморщившись, я отвязал шнур и наклонился над Семой. Что там делают, чтобы привести в чувство? Вроде бы, хлопают по щекам и льют на физиономию холодную воду. Воду я лить не стал, не садист же, какой-нибудь. Похлопал. О! Подействовало! Семен медленно раскрыл глаза. Они были слегка мутноваты.

— Привет, крылатый! — улыбнулся он и…, глаза снова закрылись.

Это плохо! Крыша уехала. Как будем возвращать?

Я, ободренный первым удачным опытом, возобновил массаж щек друга. Семен снова открыл глаза. На этот раз, они приняли осмысленное выражение. Он сфокусировал на мне взгляд.

— Влад…?

Глаза, было, сделали попытку разъехаться, но я пресек ее очередным хлопком по щеке.

— А где тот?

— Кто «тот»?

— Ангел!

Мама родная! Не хватало еще, чтобы Семен в «дурку» после этой экспедиции попал.

— Здесь нет никакого ангела! И не было! Понял? — рявкнул я, замахиваясь для очередного массажного воздействия.

— Не надо! Я понял, — торопливо сказал Семен. — Значит, мне померещилось. Я уж подумал, что туда попал.

— Куда?

— Ну, в этот…, в рай.

— Ага! Так тебя туда и пустили.

Семен, постанывая, попытался сесть. Я быстро пришел ему на помощь, поддержав за плечи. Он оглянулся по сторонам.

— Где мы?

— Слава Богу, на поверхности! — отозвался я.

— Я вижу, что на поверхности, — огрызнулся Сема. — Где именно?

— У тебя, я вижу, совсем память отшибло! — вспылил я. — Ты случайно не забыл, что мы в Карпаты поехали, по пещерам (чтоб им пусто было!) полазить?

— Это не Карпаты, Влад! — испуганно выпалил Семен.

Я ошарашено оглянулся вокруг. Как это не Карпаты? Смерички — самые обыкновенные, камни вокруг — тоже. Скальные выступы ничем не отличались от того места, где мы предпринимали спуск в пещеру.

— Ну, и почему это ты решил, что это не Карпаты? — сурово спросил я Семена.

Сема медленно поднял руку, указывая куда вдаль. Я проследил взглядом за направлением. Сначала ничего не увидел. Потом рассмотрел, практически, сливающийся с небом контур. Контур огромного вулкана! Вулкан в Карпатах? Да, это как-то не вяжется. Да ничего не вяжется!

— Где мы? — выдохнул я.

— Ты случайно не забыл, что это я задавал такой вопрос? — сухо спросил Семен.

— Хорошо, — поправился я, — как мы здесь очутились?

— Сначала, надо определиться, где мы, а потом уже, как сюда попали, — Семен, покряхтывая, поднялся на ноги. — Ты не находишь, что вопросов больше, чем эти два?

— Нахожу! — буркнул я, продолжая рассматривать неожиданность на горизонте. До чего же грандиозное зрелище!

— Итак, — Семен стал рядом со мной и тоже уставился на конус, — Где у нас имеются такие вулканы?

— По-моему, это называется Огненный пояс, — откликнулся я. — Вот там и имеются вулканы. Места, где происходят всякие напряженности в земной коре.

— Суть я знаю не хуже тебя, — сердито сказал Сема. — На какое место это похоже?

— Мне помнится, что Ключевская сопка — самый большой вулкан на Земле. Может быть это она?

— Камчатка? — Семен почухал тыковку, сняв шлем. — Ты уверен?

— А что еще остается? — с надеждой спросил я.

Перенестись из Карпат на Камчатку! Сама эта мысль вызывала у меня очень неприятное сосущее ощущение в животе.

— Может быть, Италия? — предположил Семен. — Там у них Везувий имеется. Тоже вулкан не из маленьких… Или Этна?

— Мне почему-то кажется, что нет, — хмыкнул я. — В Италии плотность населения высокая. Ты наблюдаешь какое-нибудь поселение в пределах видимости?

Семен некоторое время крутился на месте, всматриваясь в разные стороны, потом медленно покачал головой:

— Не вижу.

— Значит Камчатка, — решительно сказал я.

— Как будто вулканы есть только в Италии и на Камчатке! — повернулся ко мне Семен.

— Судя по растительности, это не экватор, — отрубил я. — Значит надо брать среднюю полосу. Вряд ли это Чили. Я не слыхивал, чтобы там были такие громады. Значит средняя полоса северного полушария. Не Италия, иначе, мы бы увидели какие-нибудь поселения. Остается только Камчатка.

— Не стоит ломать голову, — вдруг, сказал Сема, продолжая посматривать по сторонам. — Вон поднимается дым. Пойдем туда и спросим. Кто-то же там что-то жжет.

— Где дым? — насторожился я.

— Да вон же! — Семен показал рукой вправо.

Сколько я не всматривался, но дыма так и не увидел.

— Ты уверен, что это дым? — на всякий случай спросил я, — а вдруг это еще какой-нибудь вулкан. Их на Камчатке навалом.

— Что я, простой дым от вулкана не отличу? — фыркнул пренебрежительно Семен. — Пошли! Путь не близкий. Я оцениваю расстояние, километров десять.

Я смотал шнур в бухту и повесил на плечо. Каски мы оставили, как и фонари с аккумуляторами. По таким местностям лучше ходить налегке. А лучше вообще не ходить, да только деваться нам было некуда.

Люблю ходить по лесу, но не по горному. Сема ловко перескакивал камни и лавировал между ветвями. Он практически не производил шума, передвигаясь по лесному ландшафту. Зато я трещал за нас двоих, как медведь, забравшийся в малинник. Сема недовольно оглядывался на меня, хрустящего, но ничего не говорил. Это он правильно делал. Скажи он что-нибудь, я бы ответил, да так, что мало бы не показалось. Те десять километров, в которые Сема определил расстояние, мы преодолевали часа три, не меньше. Наконец, за деревьями, и я увидел клубы черного дыма, поднимающегося над лесом. Не хотелось бы напороться на тривиальный лесной пожар. А дым, почему-то, наводил на такую мысль. Слишком уж его много было.

Мы выперлись на большую поляну, и убедились в том, что это таки точно пожар. Горел дом, стоящий посреди поляны. Мне это очень не понравилось, а еще больше мне не понравилось то, что возле дома лежали тела людей. Это уже смахивало на уголовщину, в которой мне очень не хотелось бы быть замешанным. Притом, что, если поджигатели и убивцы еще где-то здесь, то мы могли попасть под раздачу, в качестве нежелательных свидетелей. Попадать под раздачу, мне тоже очень не хотелось. Я торопливо вытащил охотничий нож из ножен, болтавшихся у меня на поясе. Хороший нож. Недавно купил. С компасом и набором первой необходимости в ручке. Судя по тому, что и Семен достал свою финку, он тоже пришел к тому же выводу. Правда, если у бандитов огнестрельное оружие, то наши ножи, им до одного места.

Сема, пятясь, затолкал меня в заросли.

— Ты посиди здесь, а я мотнусь вокруг дома, осмотрюсь.

— Эй! — заволновался я, — давай вместе. На всякий случай.

— Нет — мотнул Сема головой. — Ты слишком уж шумный. Я быстро.

— Не лезь на рожон! — счел нужным предупредить я друга, — аккуратненько так пройдись, не высовывайся. Хорошо?

— Не дурак, — кивнул Сема, — я пошел.

Семен испарился. Я, затаив дыхание, всматривался в окружающие горящий дом деревья.

— Никого! — раздалось за моей спиной.

Это было настолько неожиданно, что подпрыгнув на месте, развернулся и метнул нож на голос.

Несколько секунд мы с Семеном стояли, глядя друг на друга. Потом Семен осторожно покосился на нож, который прошел впритирку к его голове и, по половину лезвия, вошел в ствол стоящего рядом дерева.

— Владик, ты больше так не делай, — мягко попросил меня Семен.

— Постараюсь, — пообещал я. — Но при условии, что ты не будешь подкрадываться ко мне со спины.

— Я не подкрадывался! — возмутился Семен. — Я спокойно подошел.

— А я тебя не видел! — огрызнулся я. — У меня все нервы напряжены, а тут ты неожиданно под руку говоришь.

Сема уцепился за нож и подергал его, пытаясь вытянуть из дерева. Не получилось.

— Вот и дерево испортил! — сердито выговорил он.

— Ничего я не испортил! Зарастет, — я шагнул вперед и одним рывком выдернул свой нож.

Тут, понимаешь, несколько трупов лежит, а он о природе беспокоится. Нашел время!

## Глава 4

Мы осторожно, постоянно оглядываясь, подошли к пылающему дому. Никакого движения. Не люблю я иметь дело с мертвыми. Да и не имел, в общем-то, до сих пор. Как-то обходила меня стороной эта радость. Нет, чтобы и сейчас обойти!

Мужчина и женщина лежали лицом вверх. Раны не оставляли сомнений, что нанесены они были каким-то острым предметом. Чуть в стороне лежала еще одна женщина. Из спины торчала короткая черная стрела. Такая же стрела досталась и собаке, лежащей у покосившейся калитки.

— Ну, и что ты по этому поводу думаешь? — обратился ко мне Семен, рассматривая нерадостную картину.

— Что тут думать? — нервно сказал я. — Надо срочно бежать искать милицию, или полицию. Или, что тут у них?

— Одно ясно, — невозмутимо продолжал Сема. — Пистолетов, автоматов у них нет.

— А ты почем знаешь?

— А ни одного «огнестрела». Ты не находишь?

— Может они не хотели, чтобы выстрелы были слышны, — настороженно оглядываясь, предположил я.

— Здесь? В глуши? — хмыкнул Семен. — Да рвани здесь бомба, никто не услышит!

— Ладно. Убедил! Зато у них явно есть арбалет.

— Или лук.

— Это не лучные стрелы, — указал я на очевидный факт. — Очень короткие и толстые. Такими из лука не очень-то постреляешь.

Семен немного постоял, внимательно рассматривая предмет спора, и вынужден был согласиться. А я подумал: «Какие из нас специалисты-криминалисты? Тут убитые люди лежат, а мы, вместо того, чтобы тревогу поднимать, дискуссии устраиваем!».

Что меня не очень-то радовало, так это то, что Сема прав, говоря о глуши. Ни электричества, ни других благ цивилизации у дома не наблюдалось. Да и к дому вела тропинка, а не дорога. Скудный огород примыкал к дому с другой стороны. Невдалеке журчал по камням небольшой ручеек. Может эти люди бежали сюда от тех же благ? Я читал, что такие случаи бывали. Но зачем же было их убивать? Судя по всему, они не богаты. Чем они могли кому-то мешать?

— Пойдем по тропинке, — решительно сказал Семен.

— Куда?

— Туда, куда она приведет! У тебя что, есть другие предложения?

— У меня предложений нет, — вздохнул я, — у меня опасение есть. Как бы нам на убивцев не наскочить. Да и что с этим делать?

— С чем «этим»? — не понял Сема.

— Ну, с телами. Надо бы предать земле, как положено.

— Нет. Надо оставить, как есть. Расследование должно же быть. А мы будем просто внимательны, — заключил Сема, начиная движение. — Убийцы же не знают, что мы тут.

— А мы не знаем, где это «тут»! — счел нужным заметить я, пристраиваясь рядом.


Тропинка прихотливо извивалась среди поросших лесом каменных выступов. Мы брели по ней. Хорошо, что она все-таки вела вниз. По моим ощущениям прошло уже порядочно времени с того момента, как мы забрались в пещеру. Мой желудок активно напоминал мне о том же. Семен остановился и, отстегнув флягу от пояса, сделал пару глотков.

— Поесть бы, — мечтательно сказал я, принимая от него флягу и, в свою очередь, отхлебывая из нее.

— И как ты можешь думать о еде, после всего увиденного? — вздохнул Семен.

— Могу! — твердо сказал я. — Я просто не думаю об увиденном.

— Давай еще пройдем немного, — Семен снова пристегнул флягу к поясу, — а там устроим привал и откроем банку «завтрака туриста».

— Ух, ты! — взбодрился я. — Ты таки взял с собой «хавчик»!

— Я же не знал — сколько нам в пещере придется ходить, — пожал плечами Сема.

Так мы и шли. Но через несколько километров Семен вдруг остановился. Я чуть было не налетел на него.

— Ты чего?

— Тихо! — Семен прислушивался к чему-то.

Я тоже, на всякий случай, прислушался. Ничего не слышу! А ведь, никогда на слух не жаловался.

— Чего там? — нетерпеливо обратился я к другу.

— Они вон там, за тем поворотом, — Семен махнул рукой в сторону скального выступа. — Давай сюда! Посмотрим — кто, что и с чем.

Семен свернул с тропинки и начал вскарабкиваться по склону вверх. Я постоял в раздумье, но, признав правоту друга, последовал за ним. Из-под ног посыпались мелкие камешки. Да что же это такое? Вон Сема поднимался, так хоть бы один упал! А Семен недовольно оглянулся на шуршание сползающих камней.

— Ты не можешь потише, медведь?

— Я тебе что, дивизия «эдельвейс»? — пропыхтел я в ответ.

— Да твои шаги, кто угодно, за километр услышит! — прошипел Семен.

— Ладно. Я постараюсь потише, — пообещал я.

Движение мое замедлилось, но таки действительно, я стал производить значительно меньше шума.

Мы подползли к краю выступа и выглянули за него. Внизу, на небольшой площадке, свободной от зарослей, расположилось около дюжины индивидуумов. Они сидели кружком, у костра. Я прищурился, пытаясь рассмотреть их одежду. В это время, Семен тихонько охнул.

— Ты чего? — прошептал я.

— Влад, это не люди, — прошептал в ответ Сема.

— Конечно нелюди, — согласился я, — вон как тех убили.

— Ты не понял, — сердито зашептал Семен. — Это НЕ люди.

— А кто? — удивленно вытаращился я на Сему.

Вот тебе и на! Как это может быть — не люди. Инопланетяне что ли?

Семен, внезапно, протянул руку и прижал меня к земле. Я уже собирался высказаться по полной программе, но мне не дал это сделать характерный свист. Из леса, в расположившихся на привал, полетели стрелы. Со своего места, я услышал далекие вскрики и хрипение застигнутых врасплох незнакомцев. Стрелы перестали вылетать из леса так же внезапно, как и начали. Возле костра прекратилось всякое движение. Но то, что произошло дальше, вогнало меня в полный ступор.

Земля, вокруг всего этого безобразия, вдруг, пошла волнами, вспучилась, и тела погибших, вместе со всеми вещами и костром, в придачу, медленно погрузились в нее. Через несколько минут, нашим глазам предстала чистая и ровная площадка, без малейших следов произошедшего тут побоища.

Осторожно, бесшумно, мы попятились назад. Скатившись по склону, мы присели под камнями.

— Ты что-нибудь понимаешь? — выдохнул я.

— Ничего! — обрадовал меня Семен. — Ущипни меня! Мне кажется, что я сплю. …Ой! Ты что, клещи с собой носишь?

— Не спишь! — успокоил я Сему. — Одно ясно: надо срочно отсюда «делать ноги».

— Может еще, и подскажешь — куда? — скривился Семен.

— А что, есть куда? — огрызнулся я. — Давай переждем, и дальше, по тропинке. Только на ту площадку не надо заходить. Не нравится она мне.


Солнце уже начало ощутимо клониться к заходу, когда мы тронулись в дальнейший путь. Перед этим, мы, достаточно долго, сидели под большим камнем, стараясь не высовываться, и внимательно всматривались в противоположный склон, готовые, при малейшем намеке на опасность, бежать. Куда? А вот об этом я старался не думать. Между делом, мы, все-таки, умудрились перекусить тушенкой из банки под интригующим названием «Завтрак туриста» и хлебом. Все это оказалось в рюкзаке запасливого Семена.

Роль лидера нашей маленькой стаи взял на себя Семен. Я без возражений уступил ему. Все-таки, он уже доказал, что в этом деле на голову выше меня. Я взял на себя обеспечение тылов. Задача эта становилась все труднее, в виду сгущающихся сумерек.

Повернув за очередной поворот, Семен резко остановился.

— Амбец, приплыли! — прокомментировал он свой поступок.

Да мне, в общем-то, его комментарий и не нужен был. Я и сам увидел, что «амбец».

Поперек тропы стояло несколько человек, явно поджидающих нас. Я узрел в их руках луки и стрелы. Как вы понимаете, стрелы лежали на тетивах, а их острые наконечники недвусмысленно были нацелены в наши организмы. Причем, в самые уязвимые места этих самых организмов. Так как мы с Семеном заботились о сохранности наших шкур, мы дисциплинированно остановились и подняли руки вверх. Проверять, насколько метко встретившие нас стреляют, желания не возникло.

Один из встретивших нас шагнул вперед и что-то сказал высоким звонким голосом. Это что, женщины? И главное, я не мог идентифицировать язык. Ни на один из слышанных мною этот не был похож.

— Не понимаю, — промямлил Сема, старательно вытягивая руки вверх.

— Я тоже, — пробурчал я, стараясь не отставать от Семена в стремлении к звездам.

Человек, обратившийся к нам, подошел ближе. Нет, не женщина. Узкое лицо, миндалевидные глаза. Фигура не массивная, но чувствуется природная сила и ловкость. На вид, я определяю его возраст, примерно в двадцать пять — двадцать шесть лет. Что-то в нем было такое, что мне было непонятно. Человек? А человек ли?

Воин, а в том, что это воин, сомневаться не приходится, принимая во внимание отблескивающие металлом доспехи под плащом темно зеленого цвета, повторил сказанное ранее.

Результат был предсказуем. Мы снова ничего не поняли.

Нет, просто цирк какой-то! Лук, стрелы…, о, и мечи в ножнах на поясе. Простите, но это не серьезно! Оно, конечно, хорошо! Тихо и, если умеешь хорошо стрелять из лука, убийственно, но… Против современных снайперов — это детские игрушки. И зачем этим лесным воинам доспехи? Достаточно одной очереди из УЗИ, от бедра, и кевларовый бронежилет не поможет. Ничего не понимаю!

Видимо, тот, кто к нам обращался, тоже ничего не понимал. Задержали двоих подозрительных. Что-то бормочут непонятное и руки вверх тянут. Этак и стрелу схлопотать недолго.

Воин задумался, остро поглядывая на нас и потирая рукой подбородок. Мне тоже захотелось почесать себе подбородок, но подозрение, что это будет последнее мое почесание в этой жизни, остановило меня.

Воин, видимо, принял какое-то решение. Он решительно повернулся, сказав при этом несколько слов, и махнул рукой, приказывая нам следовать за ним. Он двинулся в сторону от тропы, в лес. Понятно. Сам решение не смог принять, будет советоваться с теми, кто может. Мы покорно, с поднятыми руками тронулись за ним. Около шести воинов, по обеим сторонам, сопровождали нас, зорко следя за каждым нашим действием. И опять мне пришлось удивляться. Было такое впечатление, что по лесу шел я один. Во всяком случае, шелест листьев, шорох хвои и треск сучков производил только я. Все остальные двигались совершенно бесшумно. Как будто они плыли над поверхностью. К моему неудовольствию, Сема ни в чем не отставал от этих парней с луками, в отношении бесшумной ходьбы.

В сумерках определиться было трудно. По моему мнению, я оттрещал от тропы, метров сто, или около того, когда шагающий впереди предводитель нашего конвоя остановился. Он широко махнул рукой, сказав (или пропев) длинное слово. Удивляюсь, как он только язык не сломал, столько там было согласных звуков. Между деревьями, вдруг, возник ярко-зеленый контур. Он полыхал изумрудным сетом, освещая пространство метров на десять вокруг.

— Сема, а ведь мы не на Земле, — поделился я результатом личных выводов.

— Сам уже догадался, — откликнулся мой наблюдательный друг.

Резкий повелительный окрик одного из сопровождающих прервал нашу содержательную беседу о множественности миров.

Весь наш небольшой отряд промаршировал в изумрудную рамку. Я было притормозил, но укол (кажется стрелы) в мягкое место правой ягодичной мышцы, придал мне решимости двигаться дальше.

## Глава 5

Сам процесс вхождения в эту изумрудную хрень прошел безболезненно. Какое-то ощущение невесомости присутствовало, но не более. Доли секунды, и мы в другом месте. Если бы я мог, я бы восхищенно почесал затылок, но, во избежание почесываний острыми предметами в других частях тела, этого делать не стал. Вот это да! Нуль-транспортировка! Мечта всех земных физиков и иже с ними. Они там изобретают, а тут уже есть и, судя по всему, в массовом производстве.

Вывалились мы в этакую аллейку. Широкая мощеная маленькими кирпичиками, дорожка. В воздухе висят разноцветные шарики света (и надо заметить, освещают они очень даже неплохо), скамеечки на ажурных ножках расставлены в прихотливом беспорядке. Урн нет. Это обстоятельство меня несколько обескуражило. А куда мусор девать, неизбежный при променадах семейств? Да и сплюнуть, что иногда очень хочется, некуда.

На одной из скамеечек в свободной позе сидел представитель местного населения. Он не был одет в доспех. Его одеяния составляли одежды свободного покроя. Светло-зеленые штаны у ступней стянуты чем-то типа шнурочка с завязочками, туфли с загнутыми кверху носками, белая, расстегнутая у шеи рубаха. Длинные волосы были свободно рассыпаны по плечам. Когда мы подошли ближе, и я смог рассмотреть подробнее этого типа. Я невольно остановился, разинув рот. Было от чего!

Передо мной сидел самый настоящий эльф. Ага! Вот тот самый, ушастый, то есть остро ушастый. Он без всякого интереса скользнул глазами по нашим унылым фигурам с поднятыми руками, и снова уставился вглубь леса (или парка, кто их тут разберет?). А я, за остановку, получил еще один чувствительный тычок острым в спину.

Ох, и не понравился мне этот, полный пофигизма, взгляд. Он мог говорить о чем угодно. В том числе и о том, что таких, как мы, здесь повидали уже немало. Мы прошли по этой аллее до конца и остановились перед маленьким домиком. А ничего такой домик, красивый.

На крыльце появилась еще одна личность. Эльф, разумеется. Серебристые волосы, стянуты на голове широкой лентой, удивительные, фиолетовые глаза, плащ серебристого же цвета свободно спадал с нешироких плеч. Каждое его движение показалось мне каким-то наигранным, акцентировано-изящным. Как у неискреннего актера, ей Богу!

Командир нашего конвоя что-то ему доложил. Эльф подошел к нам, осмотрел и что-то процедил сквозь зубы. Мы, что вполне естественно, ответили ему искренним непониманием.

Изящно приподняв правую бровь, эльф изобразил удивление. Он снова что-то сказал, судя по всему, на другом языке. Эффект был тот же — наше непонимание. Бровь приподнялась чуть выше. Последовала еще одна попытка что-то узнать. И снова на непонятном нам языке. Хоть бы на английском, или французском что-нибудь спросил бы! Хотя, о чем это я? Если мы, как было мудро мной замечено, не на Земле, то и Англия, и Франция остались там, где и все остальное. Вот ведь положение, а!

Эльф постоял, наморщив лоб. Решает, зараза, сразу нас в расход, или еще что-нибудь спросить. Ушел в домик, что-то сказав командиру стражи.

Мы с Семеном переглянулись. «Табак дело» — сказали мне его глаза. «Ага!» — ответил я, при помощи глаз и дополнительной мимики лица.

Командир, махнув рукой, направился влево по дорожке. Мы дружно потопали за ним. Интересно, а какие тут, у этих чудиков, тюрьмы. Или тут этим не озабочиваются? Стрела в жизненно важный орган — всяко дешевле.

Нет. Все-таки гуманизм и тут имеется. Подвели к какому-то сарайчику, висящему на огромной ветви дерева непонятной национальности. К проему входа пришлось карабкаться по лесенке. Сема легко взлетел, а вот мне пришлось хуже. Уж больно лесенка хлипкая. Пока лез — все время боялся, что оборвется. Вряд ли порча казенного имущества улучшит их отношение к нам.


Свет солнечного луча ударил по глазам. Я сонно заворочался, пытаясь закрыть лицо от надоедливого солнечного зайчика, но не преуспел в этом. В голове молнией мелькнул вчерашний день и понимание того, что мы в плену. Это заставило меня резко принять сидячее положение.

Нет, вы только поглядите на этого архаровца! Мало того, что нагло дрыхнет, когда мы в узилище, так еще и немелодично похрапывает! Пришлось отвесить хорошего пинка ногой. В ответ раздалось сонное бурчание о том, какой я хороший и добрый, а так же, куда бы мне пойти и где застрелиться.

— Стреляться я сам не буду! — рыкнул я. — Тут полно желающих осуществить выше упомянутую процедуру. Это я на тот случай, если ты забыл — где мы с тобой находимся.

— А что? — Сема сел, сонно потряс головой. — Появилась возможность бежать?

— Куда? И как? — хмуро поинтересовался я.

— Ну а если не появилась, так чего дергаться? — Сема снова рухнул на пол, с явным намерением продолжить прерванное занятие.

Я со злостью и завистью посмотрел на него. Это же надо! Мы в такой незавидной ситуации, а он спит, как ни в чем небывало… Стоп! Что-то в нем не то! Я застывшим взглядом взирал на его уши. Верхние кончики явственно заострились. Мама родная! Я автоматически ухватился за свои, кровные. Фух! Отлегло. Руки ощутили обычные, нормальные человеческие уши.

Ну, и что же теперь делать? И что собственно происходит? Может, Семе что-нибудь этакое вкололи? Если у них тут телепортация вовсю используется, то, каких высот наука достигла? Вполне могли и вколоть!

Нет, но все же, что-то тут не вяжется! Если у них такие высоты достижений, то, какого лешего, они луками и стрелами балуются? И мечи, на боках, самые что ни на есть — настоящие. Проводов, а это, по моему мнению, несомненно, является признаком цивилизации, тоже нет. Просто голова от таких мыслей пухнет! И этот дрыхнет!

— Эй! Вставай эльфийская морда! — не выдержал я. — Ты, между прочим, вляпался по самое «не могу». Надо решать, как тебя из этого вытаскивать.

Семен снова сонно сел.

— Это кто «эльфийская морда»? — сердито поинтересовался он. — И куда это я вляпался?

— У тебя, если не ошибаюсь, в нагрудном кармане зеркальце есть, — ехидно отозвался я. — Не сочти за труд. Достань его и посмотрись.

Семен, сопя, достал зеркальце и уставился в него.

— Особое внимание обрати на уши, — заметил я. — Потом можешь обратить внимание и на цвет глаз, которые, по моим воспоминаниям, раньше были у тебя серыми.

Зеркало выпало из пальцев Семы. Он смотрел на меня испуганно и беспомощно.

— Как же это? — растерянно пробормотал он.

Мне ничего не оставалось, как только пожать плечами.

— А ты почему не изменился? — вдруг, подозрительно спросил Сема.

— Откуда я знаю? — неожиданно, даже для себя самого, вызверился я. — Может у меня иммунитет ко всем этим штучкам.

— Глаза — фигня! — рассуждал, тем временем Сема. — А вот что с ушами делать? Да со мной, таким, ни одна девушка знакомиться не захочет. Влад! Что делать? Чего ты молчишь?

Ну вот! Разбудил на свою голову. Посоветоваться захотелось. С таким посоветуешься!

Мы сидели и, молча, смотрели друг на друга. Ни одной дельной мысли в голове не было. Такое впечатление, что они, увидев масштаб проблемы, забились куда-то в уголок и вылезать не собираются.

В самый напряженный момент нашего взаимного созерцания, в проеме двери появилась голова одного из местных.

Да, похож! Отметило мое сознание, в то время как пришлый вел суровый подсчет количества пленных. На предмет: не сбежал ли кто. При взгляде на Сему, его глаза удивленно расширились. Он повернул голову и что-то сказал на своем языке, обращаясь к кому-то, стоящему снизу.

Я услышал, как за пределами нашего пристанища поднялся возбужденный галдеж. Пленившие нас эльфы активно делились впечатлениями от фразы заглянувшего к нам.

Эльф мотнул головой, показывая нам, что надо бы совершить променад по свежему воздуху. Предложение нами было принято (а куда бы мы делись?).

Спустившись на землю, мы уныло обозрели давешний конвой. Что меня особо возмутило, так это то, что все стрелы теперь были направлены только на меня. Семена теперь считали за своего. Фактически, так и было.

Предводитель, выразительным жестом руки, приказал нам следовать за ним. Я хмуро, в компании обэльфиненого Семена и под пристальным надзором конвоя, двинулся за ним. Руки, на это раз, я поднимать не стал. Впрочем, ни кто от меня этого и не требовал.

Мы шли по аллейке между деревьев. Ветви их смыкались у нас над головой, создавая своеобразный коридор. Сквозь плотную листву, кое-где, простреливали лучи солнца, и наклонные сияющие столбики перемежались с участками тени, создавая почти нереальную картину. Я хмуро поглядывал на сопровождающих нас стражей. Они держались значительно свободней. Как будто ночь, проведенная нами в их лагере, была определенным испытанием, которое мы выдержали. Ну, за себя-то я уверен — выдержал, а вот с Семеном — это вопрос.

Нас так долго вели по этим извилистым аллеям, что честно говоря, я запутался. Если придется отсюда «делать ноги», то вряд ли я найду выход.

Цель нашей ходьбы возникла перед нами как-то внезапно. Тропа упиралась в ствол огромного дерева. Скажи мне, что такие могут быть — не поверил бы. Гм, лес, где не ступала нога дровосека. Ну, и что? Дальше-то куда?

Мы стояли перед этим чудом, покрытым корой и пялились на него, как в музее туристы рассматривают картины великих живописцев. Вроде бы и смотреть не на что, а стоят и смотрят. Гадают, что же это художник сказать хотел тем, что нарисовал прилет каких-то там грачей. А ничего он не хотел сказать! Грачи прилетели, вот он этот прилет и изобразил. Мне быстро надоело это созерцание, и я начал осматриваться по сторонам. Может, еще чего увижу? Из-за этого, я пропустил момент, когда в стволе вдруг образовался проем. Повернул голову, среагировав на движение, а этот кадр уже выплывает нам навстречу.

Эльф, естественно. Других тут не держат. А если и держат, то, как меня, на прицеле. Можно подумать, что я сам к ним попросился.

Эльф был молод…

Стоп. Мне вспомнилась какая-то книга. Не самый любимый мною жанр — фэнтези. Насколько я помню, там что-то было этакое, орко-эльфийское. Так там написано, что эти парни страдают бессмертием. И выглядят молодыми, до этого самого бессмертия.

Так вот. Эльф выглядел молодым. Он уставился на нас глазами изумительно фиолетового цвета и что-то спросил у, подскочившего к нему, командира конвоя. Тот затараторил доклад, помогая себе жестами рук, придавая тем самым выразительности, рассказываему. Эльф внимательно слушал, не сводя с нас глаз. Дослушав до окончания, он кивнул, показывая, что усвоил материал, и подошел к нам ближе.

Первым делом, он взял в работу Семена. Положил ему руку на лоб и, прикрыв глаза, что-то забормотал. Потом открыл глаза и что-то спросил у Семы. Тот ответил на непонятном языке, замолчал, с удивлением прислушиваясь к себе, и, уже на понятном мне языке, кратко выразил это удивление.

— Ну, и что это было? — нейтрально поинтересовался я, с опаской поглядывая на повернувшегося ко мне эльфа.

— Экспресс-обучение местному диалекту, — кратко проинформировал меня Семен. — Не дергайся! Это не больно.

— Ну да, — отозвался я, — ты-то уже ихний, а я пока еще держусь за свое родное — человеческое.

Но когда эльф возложил мне длань на лоб, я все же стерпел. Пока он снова что-то бормотал, в голове шумело, щелкало и попискивало, как в неисправном системном блоке.

— Ты меня понимаешь? — вдруг, спросил меня эльф.

— Понимаю, — восхищенно кивнул головой я.

Вот это да! Так быстро обучать языкам — это что-то! Наши методы обучения с двадцать пятым кадром можно просто сдавать в утиль, если такое начнут практиковать на курсах обучения иностранным языкам. Надо только эту абракадабру запомнить. Такие деньги можно заколачивать, что мама не горюй!

— Кто вы? — снова задал вопрос эльф. — Откуда вы пришли в наши леса?

— Ну, кто мы — вы и сами видите, — отозвался я. — И на счет пришли, тоже вопрос спорный. Мне все-таки кажется, что мы не пришли, а нас привели. Вы не находите?

Конечно, я нагло нарывался. Сам понимаю. Но все то, что нам довелось перенести в этом мире, так, вдруг, нахлынуло, что я с трудом сдерживался, чтобы не дать этому типу в физиономию. Может и дал бы, да только слишком дорогим удовольствием это окажется.

Эльф нахмурил брови. Конечно, кому понравится, когда гость нагло хамит хозяину.

— Вам повезло, — проинформировал меня эльф. — Обычно тех, кто появляется в нашем лесу, мы угощаем стрелами.

— А потом этими угощаете землю, — подхватил я. — Видели мы ваше гостеприимство…

— Не обижайтесь на моего друга, — встрял Семен. — Как-то так получилось, что нас достаточно редко берут в плен, и он не привык к такому состоянию. По этой причине он немного нервничает.

Я изумленно повернулся к Семе.

— Это когда нас раньше в плен брали? — подозрительно спросил я.

— Вот видите? — не отвечая мне, обратился Семен к эльфу.

Тот с любопытством рассматривал нас.

— Наших стражей удивило то, что вы выглядите необычно для нашего мира. Также их удивило, что вы разговариваете на неизвестном языке. Только поэтому вы остались в живых, — пояснил Семену эльф. — Ответь мне, брат. Почему ты прикидывался человеком. Наши воины чуть было не совершили страшную ошибку, убив тебя.

Пришла очередь задуматься Семену.

— Видите ли…, э-э-э… — начал он.

— Зови меня Мармиэль, — милостиво кивнул эльф.

— Очень приятно! — кивнул мой друг, — меня зовут Семен…

— Странное имя для перворожденного! — вскинул брови Мармиэль.

— Не более странное, чем твое, — буркнул я.

— У нас такие имена имеют место, — метнув на меня укоризненный взгляд, поспешил пояснить Семен.

— Где это у вас? — решил уточнить Мармиэль.

— Ох, хотел бы я знать, где это «у нас», — тяжело вздохнул я.

— Похоже, быстро этот вопрос не решить, — Мармиэль повернулся к командиру нашего почетного эскорта. — Я разберусь с пленными. Вы можете идти.

— Светлый, не опасно ли это? — заколебался тот.

— Не волнуйся! — кратко ответил тот, поворачиваясь к проему. — Семьен, и ты, человек, следуйте за мной.

## Глава 6

То, что этот эльфийский мужик пожелал с нами поговорить, внушало определенные надежды на сохранение наших жизней. Это как-то бодрило. Меньше бодрило то, что надежда вернуться домой становилась все более смутной. Меня так же тревожило это превращение Семена. Я же его знаю много лет! Никогда и нигде он своих черт эльфа, проступивших сегодня, не проявлял.

Мармиэль провел нас в достаточно уютное помещение, освещенном несколькими, висящими под потолком, шарами. Каким образом его устроили в стволе дерева, для меня оставалось загадкой. Честно говоря, для меня тут все было загадочным. А я, по складу своего характера, такие загадки терпеть ненавижу!

Эльф прошелся к изящному столику и плетеному креслу, стоящему у стола, уселся в это кресло и снова стал пытливо нас рассматривать. Мы с Семеном стояли у входа, не зная, что нам делать дальше. Хоть бы сесть предложил, зараза ушастая!

Как будто в ответ на мои мысли, из пола, вдруг, выскочили тонкие прутики и, мгновенно сплетаясь, сформировались в два новых кресла. Вот это технология! Если узнать, как это делается и добраться до дома, желательно живым, то можно стать и лауреатом Шнобелевской…, простите, Нобелевской премии. Есть только два фактора, которые стояли препятствием для этой лучезарной перспективы. Как это делается, и как добраться до дома. Причем, второй фактор — самый важный.

Я кивнул головой и, подтолкнув Семена, прошел к правому креслу. Семен, несколько заторможено, присел на левое седалище. Судя по вознесшимся ввысь бровям Мармиэля, факт появления кресел среди его жилища, стал явление слегка неожиданным для него. Он с интересом взглянул на Сему:

— Неплохо брат, неплохо! — мягко сказал Мармиэль. — Может быть, ты поведаешь мне историю твоих странствий?

— Только его? — фыркнул я.

Мармиэль недовольно взглянул на меня:

— Человек, не вмешивайся! Когда я захочу узнать что-то о твоих странствиях, я тебя спрошу об этом.

Вам это не напоминает пресловутый вопрос о расовой дискриминации? Хотя, в свете последних событий, этот вопрос становится уже и не таким пресловутым. Я пока только закипаю, но если этот кадр продолжит в том же духе, то таки нарвется на пару ласковых!

Семен начал рассказывать. Видно было, что он тщательно подбирает слова. В некоторых местах он сбивался, и тогда я подсказывал ему. Но, в общем, он достаточно толково отобразил наши мытарства. Мармиэль его не перебивал, хотя, в некоторых места недоуменно вскидывал брови, но молчал, приберегая вопросы на потом. Вообще-то, мне такая манера слушать понравилась.

— Занимательно, — изрек Мармиэль, когда Семен закончил свое повествование. — Другой мир…, и мир, в котором нет магии. Занимательно!

— Вам занимательно, а вот нам не очень, — буркнул я. — В нашем мире, стрелы в мирных спелеологов из леса не летают.

— А ты, брат, значит, был там, в человеческом обличье, — продолжал Мармиэль, не обращая внимания на мое бурчание. — Это объясняет многие вопросы, которые были у меня до твоего рассказа.

— Хотелось бы знать, — неуверенно сказал Семен, — есть ли шансы у нас вернуться?

Правильный вопрос! Даже я не смог бы сформулировать его лучше. Но задать вопрос, еще не значит, что на него есть ответ. И в этом смысле Мармиэль оправдал мои наихудшие ожидания. Постукивая пальцами по столику, он нахмурился:

— Не понимаю, зачем тебе туда возвращаться? Да и не могу, вот так, сразу, ответить тебе. Мне надо посоветоваться с сильнейшими магами нашего народа.

— А с сильнейшими магами вообще? Не только вашего народа? — не вытерпел я.

— Сильнее наших магов, нет, — высокомерно ответил мне Мармиэль. — Разве что, драконы. Но они не будут с вами даже говорить.

— Ага, — понятливо кивнул я. — они нас сразу же сожрут.

— Сожгут, — поправил меня Мармиэль. — Разница, конечно, не существенная, но я люблю точность определений. Предлагаю тебе, брат Семьен, воспользоваться нашим гостеприимством, и подождать немного. Я все же думаю, что мы найдем ответ на твой вопрос.

— А я?

— А он?

Вопрос вырвался у нас с Семеном практически одновременно.

— Человеку, место среди своих, — небрежно заметил Мармиэль.

— Но он мой друг! — возмущенно приподнялся со своего места Сема. — Он мне жизнь спас!

— Это, конечно, похвально, — благосклонно кивнул мне Мармиэль, — и заслуживает поощрения. Но идет вразрез с устоявшимися традициями. Уже то, что человек оказался здесь, а не был остановлен на границе наших владений, является неслыханным происшествием.

— Так он же необычный человек, — поспешил вставить Семен.

— Я заметил, — кивнул головой Мармиэль. — Таких нахальных людей я еще не встречал.

— Нахальство — не единственное мое достоинство, — прорычал я.

Все! Этот ушастый тип меня достал. Сейчас я буду все разбивать тут вдребезги и пополам.

Внезапно, из моего кресла вырвались побеги и оплели мои руки и ноги, крепко привязав, таким образом, меня к креслу.

— Мы эльфы! — известил меня Мармиэль, насмешливо улыбаясь.

— А я — человек! — тихо сказал я, поднимаясь.

Побеги отлетели прочь, не в силах удержать мое тело. Улыбка Мармиэля сразу потускнела. Он в шоке смотрел на меня.

— А сейчас будет единственный в своем роде аттракцион, — объявил я, закатывая рукав на правой руке. — Один раз, и только у нас! Эльф, бегающий не только по стенам, но и по потолку. Но далеко не убежит. Я тебя сейчас, хмырь ушастый, научу родину любить!

— Как ты это сделал? — побледнел Мармиэль, пятясь от меня к стене своего жилища.

— В число моих талантов входит не только это, — зловеще оповестил я эльфа, — и ты в этом сейчас убедишься.

— Влад! Остановись! — повис у меня на руке Семен. — Это единственный наш шанс вернуться домой.

«А ведь Сема в чем-то прав», — мелькнуло у меня в голове, заставив сдержать мой коронный хук справа

— Тогда пусть разговаривает со мной нормально! — буркнул я, остывая.

— Будет! — пообещал Семен.

Мармиэль, подошел к моему креслу и стал недоверчиво рассматривать отростки, которые не оправдали его ожиданий.

— Это невозможно! — выпрямился он. — Ты их просто порвал!

— Когда я зол, я на многое способен, — мило улыбнулся я в ответ.

Я не обманывал этого ушастого. Когда я начинаю злиться, то сам не могу понять, откуда что берется. Однажды я зашвырнул в кабинку туалета трех парней из вневедомственной охраны офиса, когда те начали откровенно мне хамить. Ах да, я забыл сказать, что кабинка была рассчитана на одного человека. Стены оказались крепки и дверь, что удивительно, тоже. Когда кабинку открыли, то глазам сердобольных открылось унылое зрелище. С тех пор я пользовался у охраны очень большим уважением и предупредительностью.

Пожалуй, и в глазах этого Мармиэля появилось что-то похожее на уважение и интерес.

— Ну, раз уж ты здесь, то можно сделать исключение из правил, — решил сам для себя этот тип, — но все же, не пойму. Почему ты не хочешь жить среди своих сородичей?

Сородичей? Он что, издевается? Все мои сородичи остались там, откуда мы с Семой сюда свалились. Ну, как ему это объяснить, да и поймет ли он? Мне, честно говоря, совсем не улыбалось остаться одному, в незнакомом для меня мире.

— Понимаешь, — начал я, тщательно подбирая слова, — у нас там нет, не только магии, но и эльфов…

— Этого не может быть! — категорически прервал меня Мармиэль. — Мы — самая приспособленная к жизни раса. Везде, где существует жизнь, есть эльфы.

Мармиэль многозначительно посмотрел на Сему, показывая мне, как я был неправ, давая заведомо ложную информацию.

— Но там, Семен ничем от людей не отличался! — снова начал заводиться я.

Семен успокаивающе положил мне руку на плечо и кивнул Мармиэлю, подтверждая мои слова.

— Хорошо, пусть будет так, — решил Мармиэль, хотя, недоверие в его глазах не растаяло. — Продолжай!

— Он мой друг, — проинформировал я эльфа. — И единственный человек, которого я тут знаю, и которому я доверяю.

— Не человек, а эльф, — педантично поправил меня Мармиэль.

— Да, кем бы он ни был! Я не хотел бы с ним разлучаться.

— И я не хотел бы, — подал голос Семен, — по тем же причинам.

— Нет дружбы крепче, чем дружба эльфа! — высокопарно изрек Мармиэль. — Эти чувства делают тебе честь, Семьен. Я возьму на себя смелость порекомендовать Совету разрешить этому человеку, в качестве большого исключения, провести некоторое время тут.

— Время, необходимое для получения ответа, — уточнил Семен.

— Ну да, — кивнул головой Мармиэль.

— Это, кстати, сколько может занять? Примерно, — поинтересовался я.

— Я думаю, что не очень много, — небрежно ответил Мармиэль, — лет сто — сто пятьдесят.

— Сколько?! — я ошеломленно плюхнулся в кресло.

— Я уже не раз замечал, что со слухом у людей есть проблемы, — сухо заметил Мармиэль.

— Нет, ушастый, я тебе сейчас точно дам в ухо, — огрызнулся я, — тогда и у тебя возникнут те же проблемы со слухом.

— Влад, успокойся! — потребовал Семен, и, уже обращаясь к Мармиэлю:

— Мой товарищ хочет сказать, что это слишком большой промежуток времени.

— Ну да, — согласился эльф. — А что вы хотите? Я, как маг, могу уже сейчас обозначить несколько проблем, с которыми нам придется столкнуться. Их же надо всесторонне рассмотреть, обосновать. А поиск вашего мира? Расчет его координат? Да и метод переброски тоже требует тщательнейшего определения.

— Но я же столько не проживу! — взвыл я.

— Это уже твои проблемы, — хладнокровно парировал этот тип. — А если будешь таким невежливым и дальше, то проживешь еще меньше.

Семен вцепился мне в плечо, давая понять, что сейчас не место и не время сокращать поголовье эльфов в данном, отдельно взятом, регионе.

— А на сокращение сроков, можно надеяться? — жалобно спросил он.

Мармиэль, в задумчивости, почесал макушку.

— Можно, — наконец, разрешил он. — Но гарантировать я вам ничего не могу.

## Глава 7

Пока Мармиэль находился в тягостном недоумении, как это я, простой смертный, умудрился порвать его магические путы, я сам раздумывал над нашей нелегкой долей.

Перспектива проторчать в этом эльфятнике всю оставшуюся жизнь, меня, честно говоря, не вдохновляла. Спору нет, возможно, мне тут будет спокойно и даже безопасно. Опять же, комфорт тут предпочтительнее, чем в необорудованном элементарными удобствами лесу. Но какое-то чувство неудовлетворенности поселилось внутри меня. Хотелось все же посмотреть на окружающий нас иной мир, раз уж выпала такая возможность. Эти соображения я и изложил Семе.

Вообще-то, определенные опасения, относительно друга, у меня были. Обэльфяченный Семен мог просто проникнуться пагубной философией этого народа, состоящей в том, что сто-сто пятьдесят лет — это пустяки, дело житейское. Не спорю, может быть, для них это и пустяки, при их-то бессмертии. А для меня? Семен мог не захотеть покидать гостеприимный для него лес и обиталище эльфов.

Сема меня приятно разочаровал. Его деятельная натура встала на мою сторону в этом вопросе, и мы, вместе, уломали новоприобретенную эльфийскую суть.

Мармиэль удивленно воззрился на нас:

— Отправиться во внешний мир? Насколько я понял, у вас, в том мире, не вспарывают животы мечами, и не стреляют из лука в людей. Об элементарной магии у вас тоже понятия не имеют. Каким образом вы предполагаете выжить?

— Пусть магии у нас и не имеется, — задумчиво ответил я, — да и мечами со стрелами не особо балуются, но у нас тоже — не сахар. Знаешь ли ты, мой остроухий друг, что такое автомат Калашникова в режиме очередей? А пистолет Стечкина в ближнем бою, не даст ни единого шанса даже мастеру владения мечом, если этот мастер находится на расстоянии, превышающем длину этого самого меча. Да и об отряде воинов можно будет, не беспокоится, если они в плотном строю. Пары осколочных гранат вполне хватит для того, чтобы обратить отряд воинов в отряд трупов. Так что, не стоит нас пугать суровостью внешнего мира.

Вот если вы дадите нам оружие и возможность потренироваться во владении им, мы будем вам очень благодарны.

Мармиэль, выслушав мою тираду, вопросительно посмотрел на Семена. Тот, хоть и не очень уверенно, кивнул.

— Но первым делом, — поспешил я закрепить успех, — было бы очень неплохо поставить нас на довольствие. Шутка ли сказать, со вчерашнего обеда ни крошки во рту не было. Это же, какое нарушение баланса калорий!

«Баланс калорий» надежно вогнал Мармиэля в ступор. Ясно же, что они, село темное, понятия о таких делах не имеют. Мармиэль уставился на меня и, шевеля губами, переваривал новые для него слова. Семен укоризненно (в который раз уже?) взглянул на меня. Да сам понимаю, что переборщил.

— Эй! — помахал я ладонью перед лицом заклинившего эльфа, — кушать нам тут дадут? Или вы все поститесь?

По глазам Мармиэля было видно, как сознание медленно возвращается из-за облачных высот в его остроухую голову.

— Нет, — изрек он, даже с некоторым восхищением, — таких наглых людей, мне встречать еще не приходилось! Даже людские предводители, обращались ко мне с подобающим уважением и вежливостью. С какой стати ты решил, что мы будем вам помогать? Мы что-то вам должны? Ну, ладно, Семьен — наш брат, а мы ценим каждого из нас, даже и не из нашего клана. Но причем здесь ты? Какая нам будет польза от такого нахального смертного?

Ох, не нравится мне этот ехидный прищур фиолетовых глаз! А ведь прав остроухий. Как не поверни, пользы от нас особой не предвидится, да и вреда… Стоп! А вот над этим надо подумать! Два молодых мужика, да с верхним образованием, да знающих некоторые технологии, о которых тут, привыкнувшие к магии, и не догадываются. Причем не голые теоретики, а достаточно практичные люди (я поморщился), ну ладно, один людь и один эльф. Попробуем с этого бока!

— Помочь нам, в ваших же интересах, — осторожно сказал я, фиксируя его взгляд. — Посуди сам. В нашем мире нет магии, и это заставило нас обходиться без нее. И мы обходимся. Посмотри на то, что у нас есть, и ты это поймешь. Как ты думаешь, откажется ли какой-нибудь из людских властителей от новых знаний, не требующих помощи магии? Упустит ли он шанс стать сильнее?

— А что мешает нам, убить тебя? — глаза Мармиэля потемнели, а тон не предвещал ничего хорошего.

— Вы что, дроу? — хмуро спросил я. — Просто вот так взять и убить меня?

— Нас, — поправил меня Семен.

— Если встанет вопрос о сохранности нашего мира, — неприятно улыбнулся мне Мармиэль, — мы перед таким действием не остановимся. И откуда ты знаешь об этих приверженцах Хаоса?

— А ведь и не надо разрушать ваш мир, — ответил я, пытаясь вспомнить, заодно, откуда я действительно знаю о дроу. — Вы помогаете нам, а мы не даем шансов вырваться на просторы технологии местным деятелям. Это будет очень благородно с вашей стороны и вполне соответствует имиджу светлых эльфов.

По тому, как наморщил лоб Мармиэль, я понял, что переборщил с терминами. Некоторые слова, явно, выходили за пределы словаря местного Ожегова. Я заметил, что они прозвучали на моем родном языке.

— Ты можешь перевести то, что он только что сказал? — обратился Мармиэль к Семе.

— Он сказал, что можно решить эту задачу, со свойственным эльфам благородством, не убивая нас и не разрушая привычное положение вещей, — мягко ответил Семен.

— И потом, разве решение поставленной задачи не вызывает у вас интерес? — поспешно добавил я.

— А где гарантия, что так оно и будет? — спросил Мармиэль, но по его глазам было, что задача его действительно заинтересовала.

— Мое честное слово, — твердо ответил я.

— Гм, ты говоришь правду, — заметил Мармиэль.

— Конечно! Зачем мне лгать? — удивленно спросил я.

— Это не вопрос, а констатация, — сварливо ответил этот тип. — Нам свойственно отделять лживые речи, от правдивых слов.

Оп-па! Так они еще могут нехило подрабатывать на должности детекторов лжи! Я с нехорошим интересом посмотрел на Сему. Если он сохранит свои свойства при возвращении в родные пенаты, я знаю, как заработать на кусочек хлебушка, маслице и то, что на образовавшийся бутербродик положить.

— Но меня интересует еще один вопрос, — задумчиво сказал Мармиэль, наливая себе в бокал какой-то напиток золотистого цвета.

А нам не предложил, жлоб ушастый. А у меня ведь в горле тоже пересохло, да и есть я хочу не по-детски.

— Как ты умудрился разорвать путы? Это не по силам простому смертному, да и эльфу тоже, если подумать, — Мармиэль, сделав глоток, пытливо уставился на меня.

— А что, проводились подобные исследования? — хмуро спросил я.

— Нет, — мой вопрос явно удивил Мармиэля, — ну…

— Прости, но может быть, по ходу беседы, перекусим? — не вытерпел я. — Реально не ели со вчерашнего дня. Да и не пили, тоже.

Находящийся в задумчивости, Мармиэль как-то, даже вяло, помахал рукой. Я с трудом удержал элемент великого русского, так и рвавшийся охарактеризовать ситуацию. На столике, неспешно, материализовалось что-то, явно съедобное, и кувшин, запотевшие бока которого указывали, что там есть чем запить это съедобное.

Семен бросил на меня предостерегающий взгляд. Я понятливо кивнул головой и вопросительно взглянул на Мармиэля. Тот на вопросительный взгляд не отреагировал, пристально рассматривая свои оборванные прутики. Пришлось кашлянуть, привлекая его внимание. Мармиэль повернул к нам голову:

— Почему вы не едите? Ешьте! Это для вас.

Пока мы насыщались, эльф бродил по помещению в глубокой задумчивости, что-то бормоча себе под нос. Я заметил, что мяса, в предоставленной нам еде, не наблюдается.

— Я знаю, что люди едят блюда из плоти живых, — как бы отвечая на мои мысли, сказал Мармиэль, — но мы питаемся тем, что предоставляет нам лес. Мы не можем лишать жизни бессловесных существ, разве что, в качестве защиты своей жизни.

Я с печалью вспомнил баночку тушенки, съеденную нами вчера. Да кусок мяса мне бы сейчас не повредил. Но на «нет» и суда нет.

— Ты необычный человек, — вдруг, озвучил результаты своих размышлений Мармиэль. — Вопрос только в том: кто ты, или что ты?

Я чуть не подавился куском очень вкусной лепешки.

— Я — это я. Каким был, таким и остался! — сердито отозвался я. — Что за подозрения такие?

— Я уже сказал, что простой человек не может порвать путы, — Мармиэль с нехорошим интересом рассматривал меня. — Это магическое воздействие. Сила пут превышают силы того, на кого накладываются.

— Но до определенного предела, — среагировал я. — если ты мне предоставишь формулу расчета этой силы и материал, из которого создаются эти путы, то я рассчитаю тебе этот предел. Конечно, без компа это будет дольше, но алгоритм расчетов, я себе уже примерно представляю.

Забавно наблюдать выражение глубокого изумления на эльфийской физиономии местного Кио. Ничем иным это выражение быть не могло.

— Ты маг? — слегка дрожащим голосом спросил Мармиэль. — Почему я не чувствую твоей магической природы?

— Маг? — переспросил я. — Вот уж чего за собой не замечал.

— Откуда тогда ты знаешь такие тонкости?

Нет, просто приятно осознавать, что поставил в тупик этого сноба.

— На свете существует много, друг Горацио, что и не снилось вашим мудрецам, — припомнил я строку из старика Шекспира, несколько адаптировав ее к местным условиям.

— Я не Горацио и не друг тебе, — педантично заметил Мармиэль.

— И ты этим гордишься? — укоризненно спросил я.

Мармиэль в полном недоумении покосился на киснущего от смеха Семена.

— Я не понимаю, Семьен, чем вызван твой смех?

— С этим человеком надо уметь говорить. Он способен свести с ума того, кто его не знает.

— Эльфы не сходят с ума! — сердито сказал Мармиэль.

— Ты в этом уверен? — с нехорошим интересом спросил я. — Кстати, на путах ты уже прокололся.

Мармиэль сел на кресло, и с некоторой опаской уставился на меня, потом вопросительно посмотрел на Семена.

— А я вынужден иметь с ним дело каждый день, — пожаловался Семен и тяжело вздохнул.


Подкрепив свой истощенный, нервный из-за последних событий, организм, я несколько воспрял духом. Давно уже заметил, что на сытый желудок, неприятности кажутся несколько меньше, чем когда голодный.

— Мармиэль, может мы, пока вы будете искать решение, попутешествуем по этому миру? — тактично осведомился я. — Посмотрим, так сказать, местные достопримечательности?

— Тогда мы можем не искать решения, — удовлетворенно ответил Мармиэль.

— Не понял, — поднял правую бровь я (где-то прочитал, что это умение весьма полезно в среде таких вот ушастых и благородных).

— Мертвым вам оно вряд ли пригодится, — благожелательно пояснил Мармиэль.

Мда, хорошие же тут нравы! А я это начал подозревать с того момента, как увидел пылающую хижину.

— У нас, если не владеть оружием, долго не живут, — продолжал тем временем Мармиэль.

— А если владеть? — спросил Семен.

— Живут чуть дольше, — кивнул эльф. — Понятно, что я говорю о землях, которые находятся за пределами наши лесов. У нас вам ничего не грозит.

«Угу, кроме вас самих!» — хмуро подумал я.

— Но надо же нам чем-то заняться. Не можем мы просто ждать, ничего не делая, — здраво рассудил Семен.

— Разумно! — кивнул головой Мармиэль. — Ты можешь начать обучение. Ты — эльф, но ничего о том, что это означает, не знаешь. Может быть, узнав нашу жизнь лучше, ты и не захочешь уходить от нас.

— А я? — не вытерпел я. — Мне тоже обучаться?

Вот что значит истинное умение владения бровями! Одним движением этого органа Мармиэль смог выразить целую гамму чувств, от пренебрежения до недоумения.

— Ты думаешь, что можешь обучиться тому, что свойственно только нашему народу? Да только на основы уходит шестьдесят лет. И это у нашего народа. А ты — человек.

Ну, снова за рыбу гроши! Этот сноб опять нарывается на грубость.

— Ты сам мудро заметил, что я необычный человек, — напомнил я. — Откуда ты знаешь, на что я способен? Впрочем, меня ваши основы не очень-то и интересуют. Владению оружием меня могут обучить?

— Могут, — сказал Мармиэль, рассматривая меня с каким-то непонятным выражением. — Попробовать обучить тебя некоторым навыкам, могут. Но виртуозному владению — вряд ли. Мы совершенствуем свои умения на протяжении всей жизни, а она несравнима с протяжением твоей.

— Вот и ладно, — легко согласился я. — С паршивой овцы, хоть шерсти клок!

— …? — изумленно вытаращил на меня глаза Мармиэль.

— Давайте обучим меня всему, чему я смогу обучиться, — растолковал я в конец, обалдевшему эльфу.

## Глава 8

— Ты вообще, соображаешь, что ты делаешь? — раздраженно говорил Семен, нервно расхаживая по нашему узилищу. — Я же видел, что ты нагло нарываешься! Они могут прихлопнуть нас, как мух! И никто, никогда об этом не узнает!

— Успокойся! — я устало откинулся на стену этого сарая, расположенного на ветви гигантского дерева.

Прямо, как большой скворечник. Так и хочется вылезти на жердочку перед входом и запеть. Только боюсь, что мое пение будет сродни вороньему карканью.

— Нет, ты мне объясни, что это тебе под хвост попало? — вопреки моему совету, не успокаивался Семен.

— Хвост!? — я даже подскочил из положения сидя. — Фух! Ты же меня так не пугай!

— Это я так, образно, — отозвался Семен, озадаченно глядя на меня.

— Образно? — я вперил суровый взгляд в своего друга. — Тут всякое может случиться. Вот ты — яркий образец.

— Ты не уклоняйся от темы! — снова взвился мой друг, недовольный многозначительным взглядом, который я бросил на его острые уши.

— Да что тут объяснять? — я снова сполз по стене. — Тебе вот хорошо. Ты — вроде действительно эльф. Тебе эти годы — что семечки. А вот мне как быть? Через те годы, что отвел Мармиэль на решение этой задачи, на родину можно будет отправлять разве что, гроб с тем, что от меня к тому времени останется. Мне эта перспектива как-то не очень нравится.

— Ну, я не уверен, что, кроме острых ушей, ко мне перешло и долголетие эльфов, — рассудительно ответил Сема, присаживаясь рядом со мной. — И потом, ты уверен, что ты не изменился?

— Сема! — укоризненно сказал я. — Я слышал, что эльфы отличаются феноменальным зрением. Ты видел то, что мне было не под силу рассмотреть. Протри глаза и взгляни на меня. Я, каким был, таким и остался.

— Но ты же смог порвать путы, — поджал губы Семен, — а это, насколько я понял, не под силу человеку.

— Да что там было рвать, эти прутики? — рявкнул я. — Устроили сенсацию столетия. Это же не металл, а деревяшки. Коэффициент сопротивления на разрыв совершенно разный.

— Но Мармиэль говорил…, — начал, было, мой друг.

— Что он говорил? — не мог успокоиться я. — Что это не под силу никому? А кто пробовал? Ты пробовал? Посмотри на мои руки! Они обычные! А ноги? Чем они отличаются от тех, которые я имел всегда?

Семен в сомнении смотрел на меня:

— Влад! Ты не кричи. Но мне кажется, что они стали значительно сильнее и крепче, чем были там, на Земле.

Я внимательно рассмотрел свои руки. Вроде бы, такие же, как и были. Ну, ничего не изменилось! Я же не хлюпик, какой-нибудь. А ежедневные тренировки в клубе любителей старинного боя, они значительно укрепили мои руки за последние пять лет.

Да, я занимаюсь, вернее, занимался, в таком клубе. А что? Я парень молодой, не женатый. Семьей еще не успел обзавестись. Девчонка у меня, правда, была. А как же без этого? …Впрочем, об этом как-нибудь потом, под настроение.

Я сейчас о клубе говорю. Милейший Александр Павлович, руководитель секции исторического реконструирования, выделил мне из своей богатейшей коллекции холодного оружия меч, носящий название Бастард сворд (Bastard sword). Меч этот не был оригинальным произведением шестнадцатого века (кто же мне такую редкость отдаст?), но вполне соответствовал оригиналу. Длина клинка была около девяноста сантиметров, и к моменту нынешних событий, я уже довольно ловко им управлялся. Попробуй, ежедневно покрути два с половиной кило по нескольку часов. Тренировочные бои в панцире «высокой защиты». Именно так называл Сан Палыч эти убийственные «душегубки». Конечно же, мастером клинка я не стал, но и «подарком» тоже не был. Больше всего противников смущали мои неожиданные действия. Только Валерка, вот кто действительно был мастером, со своим Русским мечом, мог легко, играючи, справиться с моими импровизациями. После того, как я несколько раз получил от Валерки по хребту, а это чувствительно, даже не смотря на толстый войлок, я отказался от боев с ним. Но он меня здорово натаскал по азам мечного боя.

На всякий случай я проверил свой организм на наличие каких-то изменений. А ничего не нашел!

— Нет, Сема, — вздохнул я. — Каким я был, таким и остался. Просто эльфы тут какие-то субтильные.

— Это и я субтильный? — оскорбился Семен.

— А ты сравни нас, — пожал плечами я.

А чего тут было сравнивать? При ста семидесяти см. Семы и метр восьмидесяти пяти моих. Я и выглядел значительно внушительней. Спора нет, Сема обладал неплохой физ. подготовкой, но в силовых упражнениях, я неизменно брал верх.


Вот так мы и сидели в скворечнике, предаваясь невеселым размышлениям, когда в проеме появился Мармиэль.

Он вежливо поклонился Семену, небрежно кивнул мне и прошелся с довольным видом по помещению.

— Совет принял решение! — объявил он, наконец, повернувшись к нам. — Семьен, мы решили принять тебя в наш клан. Завтра тебя ждет церемония посвящения. Это очень важная церемония. Тебе надо подготовиться. Я займусь этим с тобой.

— А что с моим другом? — Семен напрягся в ожидании ответа.

Признаться, мне тоже было не очень уютно. Щемящее чувство расставания охватило меня.

— Совет, принял решение оставить человека, но до того момента, когда он сможет овладеть оружием человеческой расы. Потом он должен будет уйти, — Мармиэль покровительственно улыбнулся мне. — Мне пришлось приложить немало усилий для того, чтобы убедить совет. Благодарить не надо!

Держи карман шире! Чтобы я тебя, расист ушастый, благодарил!

— А владению оружием, меня кто будет обучать? — поинтересовался я.

— Кто-нибудь из наших мастеров Зеленой стражи, — небрежно ответствовал Мармиэль.

— Это человечьему оружию, что ли? — недоверчиво уточнил я.

Хорошее уточнение. Мармиэль замер, соображая, где же все-таки произошла неувязка. Сообразил. Негодующе уставился на меня.

— Человечьему оружию будешь обучаться сам!

— А эльфийскому?

— Эльфийскому тебя никто обучать не будет! — отрезал Мармиэль. — Эльфийское оружие, чтоб ты знал, слушается только эльфов.

— Это оно вам сказало? — сердито поинтересовался я (меня эта дискриминация снова стала раздражать).

— Кто сказало? — оторопел Мармиэль.

— Оно! — уточнил я, поднимаясь на ноги. — Вы попробуйте, а потом утверждайте! Поймите, наконец, я сюда не рвался! Я сюда попал против воли! Как и он. Но если уж я сюда попал, то проявите свое хваленое благородство! Дайте мне шанс выжить здесь!

Мармиэль стоял, внимательно всматриваясь в меня. Кажется, до него дошел смысл моих высказываний. Он наморщил лоб, раздумывая, потом взглянул на Семена. Семен встал рядом со мной.

— Он мой друг, Мармиэль. Я прошу за него.

Эльф кивнул:

— Хорошо. Я подумаю над этим. Но ты должен понимать, что мы не обязаны тебе помогать больше, чем это нам необходимо.

— Но на необходимый минимум я могу рассчитывать?

— Сначала надо определить этот минимум, — усмехнулся Мармиэль.

Я понял, что дальше давить не стоит. Я и так достиг максимума возможного в данной ситуации. Дальше будем поглядеть.

Мармиэль предложил нам выбираться из помещения. На этот раз стражи не было. Зато присутствовали два эльфа. Один имел довольно унылый вид, а второй — хмурый.

— Партнориэль, — обратился Мармиэль к унылому, показывая на Семена, — вот его надо одеть к церемонии. Прояви все свое искусство!

Партнориэль окинул взглядом фигуру Семена, тяжело вздохнул, повернулся и потопал куда-то в сторону, махнув при этом рукой, призывая Сему следовать за собой. Мы с Семеном переглянулись. Я кивнул ему, и он, пожав плечами, пошел следом за унылым Партноориэлем.

Я повернулся к Мармиэлю, который, прищурив глаза, наблюдал за нами.

— Сейчас ты пойдешь с нашим мастером оружия, Орантоэлем. Он поможет тебе выбрать оружие, подходящее для обучения. Отнесись к этому серьезно! От этого будет зависеть продолжительность твоей, и так очень короткой, жизни.

Намек на мою жизнь меня, конечно, покоробил, но я, на этот раз, промолчал.

Хмурый хмыкнул:

— Он хоть знает, с какой стороны за меч браться? — неласково спросил мастер оружия.

— Угадай с трех раз, — так же неласково ответствовал я.

Мармиэль весело рассмеялся, глядя на ошарашенное лицо эльфа.

— Да, тебе мастер попался не самый почтительный экземпляр из людей, — сквозь смех выговорил он.

Орантоэль достаточно быстро пришел в себя. Он многообещающе взглянул на меня:

— Ничего! Я почтительность ему быстро привью.

Мармиэль, весело скалясь, предложил:

— Пари? Я очень хочу посмотреть, как это у тебя получится. Учти, экземпляр не совсем обычен. На ментальное воздействие не среагировал.

Стоп! Это, какое еще ментальное воздействие? Это что, он меня гипнотизировать пытался? Похоже, сообщение Мармиэля подействовало на мастера. Он с большим интересом взглянул на меня.

— Пари? Почему нет?

— Если я выигрываю, то ты отдаешь мне Лист Клена, — глаза Мармиэля алчно прищурились.

— Разогнался! — фыркнул Орантоэль. — Ну, ладно! А ты мне зачаруешь два новых клинка.

— Один! — быстро откликнулся Мармиэль.

— Два! А будешь спорить, то и три, — твердо ответил мастер оружия, наблюдая за мной.

Мне этот торг не очень нравился. Похоже, этот тип собирается опускать меня ниже плинтуса. Это меня-то? Когда это в последний раз было? Не помню. Обычно, со мной старались ладить, дабы не оказаться в роли этих самых опускаемых. Но спешить, однако, не стоит. Я этого мастера не знаю, как не знаю, на что он собственно способен. Может он, какой местный авторитет в деле укрощения норовистых индивидуумов. Посмотрим.

— Тебе надо подобрать оружие, — просветил меня Орантоэль. — Следуй за мной!

Мастер решительно зашагал в сторону, даже не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним. Да последую, конечно. Куда же мне деваться.

## Глава 9

Ого! Да у него весь арсенал расположен на дереве. Впрочем, логично. Не подтопит. Только вот что странно: дверь даже на маленький замочек не закрыта. Простая щеколда. Заходи, кто хочет — бери, что хочешь. Или у эльфов полностью отсутствует клептомания? Надо будет спросить. Но это потом.

Следом за ловким мастером Орантоэлем, я вскарабкался по лесенке в его арсенал. Жестом фокусника, я бы даже сказал, дешевого фокусника, Орантоэль распахнул дверцу, предлагая мне войти. Ну-ну.

А вот этого, собственно следовало ожидать, но все равно, оказалось неожиданным. Такого количества и разнообразия колющего, режущего, рубящего и протыкающего я еще в жизни не видал. Мечи лежали невообразимым ворохом, щетинясь во все стороны остриями. Кинжалы, ножи и ножики валялись, где попало. На стенах были развешаны щиты разнообразных размеров и конфигурации. Копья, колчаны, луки… От всего этого разнообразия, у меня глаза разбегались.

— Выбирай! — предложил Орантоэль.

Легко сказать — выбирай! Ты попробуй, подступись к этому ежу!

Я осторожно шагнул, впившись взглядом в сумасшедшую кучу.

— Все никак не выберу времени навести здесь порядок! — делано тяжело вздохнул мастер, и многообещающе взглянул на меня. — Но сейчас, кажется, нашелся тот, кто проделает эту, несомненно, нужную работу.

Тут и к гадалке не ходи. Ясно, кого он хочет сосватать.

— Ну, если сговоримся, — пообещал я, выискивая взглядом клинок, который мне подошел бы.

Вот! Двухлезвийный, чем-то напоминает мне мой Бастард. Качество клинка, несомненно, высокое. Вон, как причудливо извиваются широкие полосы многослойной ковки.

Я осторожно потащил из кучи металла приглянувшийся мне меч.

— Странно! — услышал я комментарий Орантоэля.

— Что тут странного? — поинтересовался я, пробуя клинок в руке.

— Я слышал, что люди предпочитают красивые и ценные вещи. В том числе и оружие. Почему ты не выбрал, к примеру, вон тот меч, с алмазом в навершье? Или, вот, посмотри. Золото, так вами любимое. Гарда отделана рубинами.

— А это золото, рубины и все такое, они меня здорово защитят, когда мне голову рубить будут? — ехидно поинтересовался я.

Орантоэль неопределенно пожал плечами:

— Для мастера не имеет значения, чем украшена рукоять. Главное, насколько хорош клинок.

Вот зараза ушастая! Типа он мастер, а я погулять вышел. Я пять раз крутанул кистевым вперед, потом назад. Перебросив меч в левую руку, повторил упражнение уже левой рукой. Ухватив рукоять двумя руками, изобразил «крылья бабочки». Елы-палы! Вот это клинок! Я даже представить себе не мог, что существуют такие. Великолепная балансировка! Я попробовал и выяснил, что центр тяжести, как раз, на ладонь от огнива (гарды). Грибовидное навершье и обтянутая темно-коричневой кожей рукоять с серебряными набойками, гарантировали надежный захват. Небольшая гарда предохраняла руку от неприятностей. Меч идеально подходил, как для колющих, так и для рубящих ударов.

— Мармиэль мне что-то говорил о том, что ты не владеешь оружием, — флегматично заметил Орантоэль.

В пику ему, я изобразил несколько простейших комплексов «сечи Радогора», ведя клинок в различных плоскостях.

— Все ясно! — констатировал Орантоэль. — Он меня подставил. Теперь придется отдавать ему «Лист Клена». А я-то гадал, почему он так легко пошел на пари. Кстати, вот эти последние движения я не понял, но по тому, с какой легкостью и привычкой ты их выполнил, могу сделать заключение, что это приемы боя, который мне не известен. Я предлагаю тебе выйти и провести со мной небольшую разминку.

Мда, кто кого подставил — это еще вопрос. Особо, как-то и слово «разминка» меня не вдохновляет. Если он местный мастер клинков, то он меня, вместе с моей «сечей Радогора», разделает, как Бог черепаху. Хотя, с другой стороны, клинок хорош (и это факт), да и я себя давно уже не чувствовал таким классным. А вот и поупираюсь, хотя бы из вредности.

На поляне, перед деревом-арсеналом, Орантоэль небрежно расстегнул камзол, одним движением плеч стряхнул его на траву и взял в руки, лежащие до этого на ступенях, ножны. Он что, собирается со мной работать парными мечами? Уважаю! Но плохо! Я-то, с такой манерой еще не сталкивался. Эх, посечет он меня сейчас…

Я перевел клинок своего меча в нижнюю позицию и перешел в расслабленное состояние, готовясь принять удар, откуда бы он ни последовал. Так как я не представлял себе, с чего Орантоэль начнет, то счел такую позицию самой оптимальной.

Орантоэль стряхнул ножны с клинков и, разведя их слегка в стороны, поклонился мне. Я кивнул головой. Эльф сделал мягкий шаг в сторону и, вдруг, развернувшись, попытался меня достать более длинным клинком, рубящим ударом сбоку.

Тело среагировало мгновенно. Парировав удар длинного меча, сразу же, откинул короткий. Сместился. Снова удар. Попытка связать мой меч для укола вторым клинком. Я отпрыгнул, уходя от него.

Внезапно, как озарение, я вспомнил показательный поединок Валеры с каким-то японцем. Тот тоже сражался парными мечами. После того боя японец был в шоке. Он непрестанно кланялся и что-то восклицал на своем гортанном языке. Переводчик, путаясь в терминах, пытался объяснить, что японец в восторге от манеры боя. Японец ничего не смог сделать. Его мечи путались в кружевах, которые плел клинок Валерки. Я отчетливо вспомнил этот рисунок боя. Вспомнил так, как будто, это был мой бой!

Руки сами начали работать в той самой манере. Я перешел в наступление, оттесняя мастера. Но это был мастер! Он недолго отступал. Орантоэль слегка нахмурился, и ускорил работу мечами. Его клинки мелькали с неимоверной скоростью. Они угрожали мне со всех сторон. Но, о чудо! Я успевал! Иногда, я даже не осознавал, что и как я делаю. Клинки сталкивались с совсем немузыкальным лязгом и скрежетом. Это только в фильмах изображают бои в сопровождении звона. Это же так романтично! Звон клинков… Только те, кто в реале занимается такими боями, знают, чего стоит этот «звон» и каков он на самом деле.

Орантоэль, вдруг, отскочил назад и развел руки, показывая, что бой закончен. Я, тяжело дыша, стоял перед ним, готовый продолжить. Но Орантоэль мне поклонился, и повернулся к дереву. Он даже не запыхался! Ну не свинство ли?


— Неплохо! — Орантоэль с интересом, как будто вновь увидел, рассматривал меня. — Стиль мне незнаком, но очень неплохо! Правда, некоторые движения слишком размашисты, неэкономны. Над этим стоит поработать. Так же стоит поработать над блоками. Переходы к атаке предсказуемы. Надо научиться скрывать эти моменты. Эх! Придется отдавать «Кленовый Лист» этому интригану!

— Да что это за «лист» такой? — не выдержал я. — Покажи мне его!

Орантоэль кивнул мне, призывая следовать за собой. Снова поднялись в арсенал. Повозившись в углу, Орантоэль вытащил оттуда длинный деревянный футляр. Небрежно смахнув со столика в центре несколько пустых ножен, аккуратно поставил на него эту коробку. Щелкнул миниатюрный замочек, и крышка была поднята. Внутри на бархате лежал это клинок. Нет, не клинок, а КЛИНОК. Он действительно имел вид кленового листа, но с неимоверно удлиненным кончиком центрального выступа. Хищный, блестящий в отсветах, великолепный!

— Можно посмотреть? — я протянул руку к мечу.

— Это эльфийский меч! — брови Орантоэля сошлись к переносице. — Он не будет слушаться смертного!

— Я же не собираюсь им что-то рубить. Я просто посмотреть хочу!

С этими словами, я отодвинул возмущенно сопящего Орантоэля и, за рукоять, вытащил меч из футляра. И тут, действительно, меч, как живой, дернулся у меня в руке, пытаясь вырваться. Ну и…, ничего ж себе! Шалишь! Я напряг руку, изо всех сил сжимая в ладони рукоять. Видимо меч понял, что от меня так просто не вывернуться. Не делая больше попыток, он прекратил сопротивление.

— Хотелось бы объяснений, — внезапно осипшим голосом произнес за моей спиной Орантоэль.

— Объяснений чего? — отозвался я, любуясь великолепием оружия.

— Почему ты смог его удержать?

Я обернулся, в надежде полюбоваться еще и изумлением Орантоэля. Брависсимо! Это стоило того! Классика! Станиславский, вкупе с Немировичем-Данченко, безусловно, воскликнули бы: «Верю!».

— Удержать смог. А вот с «почему», тебе надо будет разбираться не со мной. У вас тут имеется штатный маг, или как это у вас называется? Вот он пусть и подводит теоретическую базу под имеющиеся в наличии факты.

Мою насыщенную терминами фразу, Орантоэль покорно проглотил. Он и так уже был поражен самим фактом удержания меча смертным. Мне даже стало его, немного, жаль.

Я аккуратно уложил «Кленовый Лист» в футляр и закрыл крышку. Клинок, конечно же, хорош! Слов нет. Но не мое. Это точно. Все-таки меч, который я выбрал, мне милее и удобнее.

— Надо подобрать тебе ножны, — наконец, прорезался голос у Орантоэля.

— Надо, — согласился я.

Орантоэль подхватив футляр, снова забрался в угол оружейки. Он долго там копошился, что-то переставлял, что-то двигал, чем-то шуршал. Наконец он появился с целой охапкой ножен и ремней. Все это он вывалил на стол, и, отступив на шаг, критически осмотрел меня.

— У тебя длинные руки. Логично было бы, если ножны будут на спине с уклоном вправо.

Орантоэль выбрал ножны подходящей длины с целой системой ремней. Он укрепил мне ножны на спине. Что-то подтянул.

— Возьмись за рукоять! — скомандовал он.

Я покорно коснулся рукояти своего меча. Эльф еще что-то подправил. Ой, чувствую я, что с этой системой ремней у меня еще будут заморочки.

— Выхвати меч и сразу же нанеси рубящий косой удар.

А что? Удобно. Получается выхват, сразу же с ударом. Понятно теперь, почему во многих фильмах, воины бегают с мечами за спиной. Длина моего клинка позволяет мне такие вещи.

— Завтра приступим к тренировкам, — проинформировал меня Орантоэль. — Я хочу, что бы ты овладел еще каким-нибудь дополнительным видом оружия. Одного меча мало. Я подумаю над этим. А Мармиэль мне все-таки должен зачаровать пару клинков, за этот подарок.

— За какой подарок? — с интересом спросил я.

Вместо ответа Орантоэль ткнул в меня пальцем.

— Иди! Завтра утром я тебя жду.

— Эй! А где картосхема вашего поселения с обозначением моего местонахождения? Я же не помню дороги, по которой меня сюда привели.

— Нет. Не два, а четыре клинка он мне должен зачаровать! — взревел Орантоэль. — Пошли, проведу!

## Глава 10

Если бы не видел, ни за что бы, ни поверил! В нашем курятнике, простите, номере гостиницы, укрепленном на ветви дерева, меня встретил унылого вида Семен. Причем этот унылый вид вызвал у меня взрыв здорового смеха, продливший мою жизнь, этак, на пару часиков. Конечно, это по меркам местного остроухого населения и не Бог весть что, но хоть что-то.

Вы можете спросить, что же такое в бедном Семене вызвало у меня, толстокожего грубияна, смех?

Начну с того, что я его сначала даже не узнал. Захожу, вернее, залажу я в наше бунгало, а там сидит существо непонятного вида, покачиваясь и постанывая. Рука сама метнулась к рукояти новоприобретенного меча. Хорошо, что узнавание пришло во время, а то…! Короче, эльфы занялись ассимиляцией моего друга всерьез. Вытряхнули его из одежды нашего мира, по которой я его, кстати, и узнавал, и напялили на него этот балахон, под гордым названием — церемониальная накидка. Посвящение в эльфы, понимаете ли, должно проходить исключительно в таком вот непотребстве. Мало того. Что они сотворили у Семена на голове — стоит отдельного описания. Я не скажу, что у него были длинные волосы. Нет, конечно, и не короткие. Но по меркам эльфов… Мда! Во всяком случае, заплести то, что у Семы было, в косички — это надо уметь. То, что в итоге получилось, на ночь лучше не видеть. Оставалось только порадоваться, что меня не угораздило стать эльфом.

— Чего ржешь? — хмуро осведомился Семен.

— Я, честно говоря, думал, что тебя объявили эльфом, а на самом деле, подозреваю, что из тебя хотят сделать пугало.

— Если бы не заставили еще и церемонию изучать, то я бы тоже так подумал, — кисло признался Семен. — Мармиэль сказал, что потом мне еще придется учиться, чтобы стать приличным эльфом. Он уже и имя мне новое придумал.

— А ну озвучь! — заинтересовался я.

Семена даже перекосило.

— Семенэль, — выдавил он.

— Гы!

— Ты оценил! — Семен снова застонал.

— Перестань стенать, как привидение. Ты бы еще цепями погремел бы!

Семен, наконец, обратил внимание от своих проблем, на меня.

— А ты, я вижу, прибарахлился? Чем ты занимался, пока меня мучили?

— Вещами насквозь прозаическими, — пожал плечами я. — Подбирали мне оружие и проверяли, насколько я им владею.

— Везет же некоторым! — с завистью процедил Сема. — Я тоже так хочу!

— А не фиг было эльфом становиться, — огрызнулся я.

— Да я что? Хотел, что ли? — вырвалось из глубины души у Семена.

Мне стало его жалко. Реалии наложили жесткие путы на него. Я, по сравнению с ним, был в гораздо лучшем положении. Более свободен, что ли. Даже те блага для Семена, что в виде бонуса сопровождали этот процесс, такие как: бессмертие, магия леса и здоровье, на данный момент, не компенсировали муки.

— Не расстраивайся, — попытался я успокоить друга. — Ты-то, здесь останешься, под прикрытием сородичей, а меня, как только обучат, отсюда вышвырнут. У тебя есть шанс вернуться домой, а у меня…

— Я с тобой пойду! — упрямо процедил Семен.

— Я был бы рад, — просто ответил я. — Но ты уверен, что это лучшее решение? Насколько я помню, войнушки не входили в круг твоих интересов. Ты больше по всяким пещерам специализировался.

— Я научусь.

Вот тут я могу поверить. Если Семен за что-то брался, то можно прямо сказать, копал на полную. Помню, однажды он сказал, что выучит фарси. Это такой язык, если кто не знает. Я уже не говорю, что там пишут не слева на право, а наоборот. Дело было на дружеской посиделке, мы изрядно потеплели, и заявление Семена было воспринято, как шутка. Каково же было наше удивление, когда он пришел с симпозиума по спелеологии с каким-то иранцем, очень бодро общаясь с ним. И что самое главное, иранец его понимал! И это за год!

Всех примеров я приводить не буду, но в упорство Семена я верю.

— Сема, да не расстраивайся ты так! Ты же эльф! Прикинь, все девчонки будут от тебя без ума. Они почему-то обожают западать на эльфов.

— Ты-то откуда знаешь? — удивился Сема.

— Э-э-э…, читал, — выкрутился я.

— Эх, Влад, — мечтательно заговорил Семен. — Какие девочки мне прическу делали! Хочешь, познакомлю?

— Да ладно! — отозвался я, довольный, что смог отвлечь Семена от печальных мыслей. — Я для них грубый варвар. Они даже не посмотрят в мою сторону.

— Это для них экзотика, — поучающее сказал Семен. — Уж ты поверь мне, женщины на экзотику очень падки.

— Что же они там, на Земле, не очень активно падали? — подколол я друга.

— А там ты не был экзотичен, — парировал Семен. — Разве можно рассказывать при первой встрече о преимуществах Фокс профешинал шесть ноль перед тем же фоксом, но версии пять ноль?

— Гляди ты, какие мы слова знаем? — откровенно удивился я. — Откуда дровишки?

— Я стенограмму вел, — ехидно улыбнулся Семен.

— Ладно. Хватит отвлекаться! Я тут, пока мечем размахивал, проголодаться успел. Как тут на счет поесть? Не в курсе?

— Совершенно случайно, в курсе, — Семен поднялся и направился к выходу. — Варваром ты был, варваром и остался! В первую очередь думаешь о том, как бы брюхо набить.

Я, посмеиваясь, и довольный, что у Семена улучшилось настроение, двинулся за ним.


— Ну, рассказывай остроухий, чему тебя обучали?

Я сыто откинулся на спинку плетеного кресла. Жизнь снова приобрела смысл и играла всей радугой своих красок. Оптимизм, подкормленный недурственным обедом (хотя, судя по времени, это был уже ужин), поднял голову и победил уныние и неверие в собственные силы.

— Вот уж не знаю, — Семен хитро прищурился на меня. — А, вдруг, это нельзя рассказывать? Я забыл их об этом спросить. Может это наша национальная эльфийская тайна.

— Все ясно! — я с отвращением взглянул на этого перебежчика. — Продался ты Сема, продался со всеми потрохами. Продал идеалы святой дружбы, а также, свободу распространения информации, вкупе с ней. И кто ты после этого?

— Сиротинушка горемычная, — жалобно проныл Семен, и, резко изменив тон, добавил:

— А за остроухого, можешь схлопотать по своему уху. Расист несчастный!

— Правда глаза колет?

— Нет, режет.

Хорошо! Порция непременной пикировки получена. Теперь можно и о теме. Сема, как раз и собирался к этой теме приступить. Он облокотился на столик, за которым мы сидели, и доверительно наклонился ко мне.

— Ну, хорошо, расскажу. Они мне не говорили, что это секретная информация. Значит, о ней можно рассказывать.

Сема немного помолчал, собираясь с мыслями.

— По сути, это церемония, которая у них проводится, когда эльфа признают совершеннолетним и переводят в полноправные члены эльфийской общины. Это очень важное мероприятие в жизни каждого эльфа.

Семен со значением посмотрел на меня. Мол, каково?

Я отреагировал сытым цыканьем зубом и кивнул головой. Типа оценил, продолжай.

— Конечно, испытания, которые необходимо пройти новому члену, проводится не будут. Этому всему мне еще предстоит обучаться. Но вся остальная церемония будет проведена в полном объеме.

Семен провел рукой по своему ежику из косичек и бусинок.

— Это многовековая традиция. Весь ритуал надлежит строго выполнять и действовать точно по протоколу. Вот этому меня и обучали. Потом будут торжественная трапеза, песни и дискотека.

— Фейверк намечается? — деловито спросил я.

— Не знаю. А зачем тебе?

— Я не уверен, что меня допустят на эту церемонию, но должен же я знать, когда ты станешь настоящим эльфом.

— Когда они запоют, то можешь быть уверен: свершилось! — с неожиданной тоской, пробурчал Семен, поникнув головой.

— Да, ладно тебе страдать! Это еще не конец света. Может быть, это даже хорошо и принесет пользу.

— Какую и кому! — поднял голову Семен.

— Тебе, нам! Какая разница? Став полноправным членом этого эльфятника, ты получишь определенную свободу выбора и действия. А это, согласись, не мало.

— А также обязанности и долг, — добавил Семен, — которые, могут существенно ограничить эту самую свободу выбора и действия.

— Могут, — кивнул головой я. — Но нам еще здесь предстоит пробыть немало. Обучимся, тогда и будем посмотреть, что, да как.

Затянувшееся молчание друга, заставило взглянуть меня на него. Семен завороженным взглядом провожал стройную и очень привлекательную эльфиечку. Да, как бы это не стало проблемой! Хотя, я и себя поймал на том, что с не меньшим удовольствием рассматриваю девушку. Может, согласиться на знакомство, предложенное Семеном?

## Глава 11

Мармиэль только искоса посмотрел на меня, когда мы с Семеном заявились к нему в гости. Надо сразу брать быка за рога, а в нашем случае — эльфа за уши.

— Приветствую тебя, Великий Мармиэль! — рявкнул я.

Эльф поморщился.

— Можно обойтись и без Великого, — небрежно ответил он. — Мне хватит и просто светлого.

— Прости, света я случайно не заметил, — покаялся я.

— Странно, что Орантоэль еще не приходил с жалобой на твою наглость, — флегматично заметил Мармиэль.

— А что, должен был? — поинтересовался я, присаживаясь к столу.

— А вот мне кому жаловаться? — возмутился Мармиэль.

— Вон, ему, — ткнул я пальцем в сторону Семена.

— А поможет? — с надеждой спросил Мармиэль.

— Вряд ли, — честно ответил я, — но можно попробовать.

Мармиэль повернулся к Семену:

— Семенэль, присаживайся. Что привело тебя ко мне?

Мармиэль подозрительно взглянул на меня и добавил:

— Или кто?

Семен вздохнул, прошел к креслу, выращенному тут же Мармиэлем, и легко на него присел.

— Я хотел спросить. Можно ли моему другу поприсутствовать не Церемонии?

Мармиэль очень недоверчиво посмотрел на меня.

— А твой друг нам там ничего не устроит? Церемония, за всю нашу историю, ни разу не была сорвана. Я не хотел бы, чтобы эта Церемония вошла в историю, как первая, которая была сорванной.

Вот это меня уже возмутило.

— Я что, так страшен? Ты хочешь мне сказать, что у вас — славных и могучих эльфов не хватит сил справится с одним смертным бузотером? Мармиэль, почему ты делаешь из меня проблему? Можно продумать, что я здесь первый смертный, который у вас побывал.

— Если бы ты был таким, как те, что у нас побывали, то никакой проблемы бы не было, — спокойно ответил Мармиэль. — Мы бы поселили тебя у ворот нашего леса, в здании, специально предназначенном для наших гостей. В лес, без нашего разрешения, ты бы не смог зайти.

Но ты сейчас в центре нашего поселения. Ты являешься другом того, кто вскоре станет одним из нас. А мы, эльфы, очень ценим дружбу. Но в то же время, ты самый наглый из всех смертных, что побывали здесь. Ты совершенно не уважаешь наш статус. Ты хочешь поприсутствовать на Церемонии, но где гарантии, что ты ее не сорвешь?

— Моего честного слова тебе хватит? — спросил я, сдерживая вертящиеся на языке аргументы против обвинений, выдвинутых этим ушастым.

Мармиэль недоверчиво прищурился, рассматривая меня.

— Влад всегда держит данное слово! — вступился за меня Семен.

— Тогда может попросить его дать еще несколько слов? — поинтересовался Мармиэль, кивнув Семену.

— Я не разбрасываюсь словами, — сухо ответил я.

— Ну что же, — вздохнул Мармиэль. — Если ты гарантируешь, что все пройдет спокойно, и твой друг будет вести себя в соответствии с правилами…?

Семен решительно кинул головой.

— …то я возьму на себя ответственность, и разрешу ему поприсутствовать на Церемонии, — закончил Мармиэль.


Я стоял у могучего, похожего на дуб, но с более гладкой корой, дерева. Вокруг меня толпилось местное население. Как вы понимаете, оно все сплошь состояло из эльфов. Все одеты в шикарные одежды. Один я в своем, земном, наряде. Учитывая то, что мне пришлось в нем находится уже долгое время, видок у меня был тот еще. Я старался быть, как можно, более незаметным, что у меня, в виду моего сложения и роста, не очень-то получалось. Ничего! Переморгают! Мармиэль мог бы снабдить меня более пристойным нарядом. Не захотел, однако. Огорчало то, что рядом проходили такие привлекательные девушки, а я вынужден изображать из себя незначительную деталь пейзажа.

Видимо, Церемония у них — национальный праздник. Вон сколько народу собралось!

Мда. Отсталая культура! Хоть бы один из них, кулек с поп-корном принес. Семечек никто не лузгает. Не рассаживаются, согласно купленным билетам. Срамота! А еще эльфами называются. Впрочем, у них тут свой монастырь. Не буду я их учить правилам хорошего тона.

От этих мыслей, настроение мое повысилось, и я, с удовольствием, приготовился наблюдать за действием. А оно не замедлило!

В полной тишине, медленно погасли фонари. Нас окружала кромешная тьма. Только звезды сияли вверху. Какие же они большие, и как их много! Вот теперь я мог убедиться, что мы не на Земле. Рисунок звезд мне совершенно незнаком.

Тихая нота вкрадчиво нарушила тишину. Послышались мягкие аккорды, которые постепенно нарастали. Где-то там, справа от меня, начали разгораться огни. Постепенно я различил, что они разгораются по пути следования процессии из нескольких эльфов. Я смог рассмотреть, что среди них топает в своей церемониальной накидке и Семен. По мере приближения к поляне, на которой собралось уважаемое сообщество, я разобрал, что в процессии находится еще парочка ушастых, в таких же накидках. Понятно! Значит не только Семен удостоился этой чести. Наверное, эти двое достигли своего совершеннолетия. Интересно, а сколько это? Сто, двести лет? Но совершенно точно можно сказать, что не восемнадцать, как у нас. Инфантильность, однако!

Вот процессия вступила на поляну. По всем деревьям разбежались разноцветные огни. Впереди, с какой-то чашей в руках, выступает Мармиэль. Ну, ясно. Он же тут главный маг. Кому, как не ему, удостаивать совершеннолетием?

Ого! А вырядился-то он! Причесочка такая веселенькая. Глаза полны вдохновения и неземной мудрости. Ну, просто отец родной!

Музыка торжествующе гремит. И что странно, микрофонов и оркестра что-то не наблюдается. Ах, ну да, магия.

— Мы присутствуем здесь для того, чтобы отметить знаменательное событие для этих юношей — вступление в пору взрослой жизни, ответственности, прав и обязанностей перед эльфийским народом! — громогласно возвестил Мармиэль.

Я заметил, как несколько перекосило физиономию Семена, особенно при словах об ответственности и обязанностях. Представляю, каково ему! Меня бы тоже перекосило.

— Но это посвящение — особое! — продолжал тем временем Мармиэль. — Сегодня мы принимаем в свои ряды нашего брата, попавшего к нам из иного мира, под странным названием Землия. На нашей памяти, такого еще не бывало, и нам предстоит впервые провести подобную церемонию.

Дальше все больше походило на выступление сводного ансамбля песни и пляски. Хотя, должен признать, что на обычную халтурку это не было похоже. Наверное, потому, что все участники вложили душу в выступление.

Нечеловечески прекрасные голоса поющих, вплетали в музыку прихотливые, новые и неожиданные струи. Речитатив Мармиэля удивительно точно совпадал с песней. Всевозможные световые и прочие эффекты оттеняли церемонию, не мешая совершенно, настолько они были гармоничны. Небольшая, но очень слаженная группа молоденьких эльфиек (по крайней мере, мне показалось, что они молоденькие) в странном, но от этого не менее прекрасном танце, плавно скользили по поляне.

Я заворожено наблюдал за всем этим представлением. Ну, почему это все происходит здесь, а не на Земле? Да там, им бы цены не было! Причем, буквально! Если уж я, не особый любитель таких зрелищ, засмотрелся и заслушался. Так и представляю себе огромный биг-борд: «Один раз, и только у нас — выступление народного эльфийского ансамбля этнической песни и эксклюзивного танца имени, какого-то там, …эля».

Так ведь, не поедут, даже если и найдут возможность перейти в наш мир.

Во-первых: они нас, людей, ни в грош не ставят. А уж тем более выступать для нас — худшей оскорбухи для них и представить сложно.

Во-вторых: как представлю себе наших акул шоу-бизнеса, греющих на всем руки, то даже радостно становится, что хоть на этом им не придется заработать.

Можно было бы перечислить еще множество факторов, но лень. Уж больно хорошо поют, заразы!

— Завидуешь? — меня кто-то дернул за рукав куртки.

— Было бы чему, — механически ответил я, поворачиваясь.

Рядом со мной стоял Орантоэль, само собой, в праздничном прикиде. Он с интересом всматривался в мое лицо.

— Почему нет? — последовал второй вопрос.

— Не мое это, — усмехнулся я. — Да и зачем мне лишняя головная боль. Так я, пока, ничего и никому не должен. Вы жаждете, чтобы я отсюда убрался, и согласны обучить меня выживать там, за пределами вашего леса. Этот честный обмен. А вот моему другу сложнее. У него уже есть обязательства перед вашим народом, ибо он стал одним из вас.

Орантоэль согласно кивнул головой.

— Интересное рассуждение. Хорошо, смотри дальше, а завтра, с утра, ко мне. Надо же выполнять нашу часть «честного обмена», — ехидно передразнил он меня.

Церемония тем временем достигла своей кульминации. Новообращенным вручили оружие. Лук, колчан со стрелами и мечи в ножнах. Но, если двое совершеннолетних сразу же приладили свое оружие на законные, по их мнению, места, то Семен явно не знал, где же эти законные места находятся у него. Он с недоуменным видом держал ворох вооружения в руках. Пришлось Мармиэлю отвлечься и самому приладить все вооружение на Семена.

Конечно же, после такого мероприятия нельзя обойтись без выступления деятелей художественной самодеятельности. Вот тут и началось! Бравурные, оптимистические песни сменялись тихими душевными балладами. Надо отдать должное исполнителям, пелось все, по моим меркам, на высшем уровне. Я даже заслушался. Местное население петь своим не мешало. Бесшумно и плавно передвигаясь по поляне, оно (местное население) тихо переговаривалось и поглощало какую-то еду, которая была выложена на нескольких столиках. Этакий светский раут.

Меня никто не трогал. Я расслаблено прислонился к стволу дерева и получал удовольствие от дивного пения. Вывело меня из транса то, что кто-то шлепнулся на траву рядом со мной. Лениво приоткрыв правый глаз, я обозрел унылого Семена, который, пыхтя, прилаживал свое оружие, пытаясь сделать так, чтобы оно не мешало ему сидеть. Да. Задачку он себе выбрал из разряда неразрешимых. В такой сбруе разместиться со всеми удобствами мудрено. Я не имею в виду опытных воинов, для которых оружие стало частью их самих. У них это получается легко и само собой. Таким воякам, как Семен, его оружие, на данном этапе, будет доставлять неудобство даже, если оно все полностью будет лежать рядом. Одним только своим видом будет доставлять неудобство. Я уже не говорю, о развешенном на теле.

— Как тебе в новом качестве? — поинтересовался я.

— Тебя бы на мое место! — огрызнулся Семен.

— Я и на своем себя неплохо чувствую, — лениво отозвался я.

— Лентяй! — буркнул Семен.

— Не без этого, — согласился я.

— И что теперь делать?

— Обучаться, — пожал я плечами. — В первую очередь, владению оружием. Пока ты владеешь на таком уровне, как сейчас — тебя сожрет любой и, что характерно, не подавится. Если хочешь идти со мной, научись защищать себя.

— Ой! А ты, значит, великий мастер, — саркастически заметил Семен.

— Я? Нет. Я тоже буду обучаться. Даже уже начал. Даже уже разок вспотел. Вот!

— Да, «вспотел» — это для тебя очень необычное понятие! — ядовито пропел Семен.

— Остынь, ушастый, — хмыкнул я. — Я вообще не слышал, чтобы эльфы потели. Так что, мы с тобой сейчас в этом вопросе на равных.

— А в дюндель, за ушастого? — хмуро поинтересовался Семен.

— Можешь попробовать, — великодушно разрешил я.

Семен оценивающе на меня посмотрел.

— Бессмысленно, — вынес он решение. — Ты — тупой, злобный, мускулистый варвар. Все усилия по обучению тебя вежливости пропадут зря.

— Ты уловил, — благосклонно кивнул я.

## Глава 12

Орантоэль мило мне улыбнулся:

— Давай, Влад! Достань меня!

Полуторный меч, напоминающий мне кэн (ходзю) и катану одновременно, принялся порхать в руках мастера оружия. Этот прием мастер называл «крылья бабочки». С виду безобидное и даже красивое движение, действительно напоминало по траектории раскрытие крылья этого насекомого. Вот только не надо поддаваться этой обманчивой безобидности. Мастер боя, владеющий этим приемом, обеспечивает практически непреодолимый барьер по фронту. В то же время, его меч может в любой момент сломать траекторию движения и нанести удар. Плавали — знаем!

Я поправил защитный доспех и, перехватив свой меч двумя руками, мягко, крадучись, сдвинулся в сторону. Мой клинок пришел в движение. Я плел атакующую вязь из арсенала «сечи Радогора». Постоянное движение, с ломаными траекториями. Как ни странно, именно оно может сломать красивый рисунок защитных построений Орантоэля.

Уже полгода этот изверг мордует меня, пытаясь сделать из меня мастера боя. Нет, я не скажу, что это у него не получается. Как раз — наоборот! Но каждая такая тренировка доводит меня до изнеможения. Во-первых: защитная сбруя ужасно паркая. Я зверски потею в ней. Понятно, что мастер клинка, каковым является Орантоэль, может остановить удар в последнее мгновение, но есть еще непредвиденные случаи. Лучше перестраховаться. Отрадно, что в последнее время Орантоэль вынужден тоже напяливать на себя защитный наряд. Ну, это уже из области моих достижений! Во-вторых: Орантоэль постоянно меняет оружие и технику боя. Он отлично всеми ими владеет, что немудрено. За столько-то лет его учебы! Как он однажды мне признался, его личный опыт насчитывает полторы тысячи лет. Таким образом, если он в первый день гонял меня парными клинками по всей поляне, то на следующий — он уже выходил с одним клинком. Ясен день, что техника таких боев различная. А я должен был с одним своим мечом противостоять его изыскам.

По началу, это было очень сложно. Но, как отметил Орантоэль, я очень быстро адаптируюсь к различным манерам боя. Моя техника, которую, кстати, Орантоэль смог отточить, не смотря на незнание оной вначале, оказалась весьма эффективной против любой иной манеры.

Вот так, с упорством бульдога (ох, не забыть бы, что это такое), Орантоэль делал из меня достойного бойца.

К моему арсеналу добавились еще метательные ножи. К ним мне сделали удобный пояс, позволяющий очень быстро переходить к этому, несомненно, удобному виду оружия.

Все-таки эти остроухие ребята — молодцы! Достаточно им было уразуметь — зачем и для чего, как местный кузнец отковал мне целую кучу этого добра. Мало того, лезвие каждого, когда мне он вручил комплект ножей, украшала замысловатая руна, выгравированная с изумительным мастерством. Тогда же, мастер кожевник, покумекав, соорудил для меня и пояс, позволяющий носить этот арсенал так, чтобы он мне не мешал.

Впрочем, что это я все о себе, да о себе? Семен…, простите, Семеноэль, тоже времени зря не терял.

Кстати, имя Семеноэль из моих уст, его страшно нервирует, в то время как другие его могут так называть без малейших для себя последствий. Ну, и где спрашивается справедливость? А так же, равенство и братство?

Этот тип в рекордные сроки обучился владеть луком. Причем, владеть в такой степени, что мне от чистой, незамутненной ничем зависти, хочется с большим знанием дела погрызть себе парочку локтей. А что делать? Когда этот орелик всаживает стрелу за стрелой в центр едва видной, из-за расстояния и малой величины, мишени, я с тоской понимаю, что мои ножи и меч мне мало помогут. А если учесть скорость, с какой Сема эти стрелы выпускает! Мда.

Но с другой стороны, как мастер ближнего боя, Семен мне и в подметки не годится. В ближнем бою я его разделаю, как Бог черепаху.


Уклоняясь от удара Орантоэля, я отскочил в сторону, блокируя его повторный удар.

— Плохо! — сердито рыкнул эльф. — Такими прыжками ты жизни себе не добавишь! Я мог тебя проткнуть на встречном движении! Еще раз! Куда ты дел обводное движение? Забыл?

Ну вот! Только я размечтался, как сразу мордой об стол!

Снова встаю в стойку. Обмен легкими проверочными и обманными ударами. Обманное движение Орантоэля. Мое ответное. Его удар…

— Вот это значительно лучше! Запомнил, как надо уходить? А уход с ответным ударом, это ты хорошо придумал! Только его надо отточить. Поработаем над этим.

— О, я вижу, вы тут даром времени не теряете!

Какие люди! Простите, не люди. И без охраны! Мармиэль в сопровождении Семена нарисовались на краю нашего ристалища.

— А вы? — это уже встречный вопрос Орантоэля.

— А что мы? Мы, между прочим, осваиваем гораздо больший объем знаний, чем этот варвар, — самодовольно пропел Мармиэль.

— Тут кто-то меня варваром обозвал? — вмешался я, нейтрально помахивая мечом. — А за базар, этот кто-то отвечать собирается? Этак Семеноэлю придется искать другого учителя, оплакивая безвременно ушедшего первого.

— Как всегда нагл и самонадеян, — констатировал Мармиэль, с удовольствием рассматривая меня.

— Он очень постоянен, — поддакнул Семен. — Вот чего у него не отобрать, так это верности принципам.

— Зато ты у нас очень гибок! — огрызнулся я, со значением рассматривая его уши.

— Вот это, ты Влад, прекрати, — заступился Мармиэль за своего протеже, и моего друга. — Семеноэль просто пришел к своему истинному облику, который ему приходилось ранее скрывать.

— Кстати, я бы на твоем месте не очень-то бы радовался, — мстительно сказал Семен. — Может быть, ты тоже изменился. Только ты пока не догадываешься.

— Типун тебе на язык, ушастый! — вырвалось у меня.

Все три эльфа с укором воззрились на меня. Ну да! А что вы хотите? Это у них, хоть и не считается очень большим, но оскорбление. Но с другой стороны. Мои уши, с них — не сравнить. Но слышат они лучше — это факт!

— Молчать ученик! — резко скомандовал Орантоэль.

Ох, я бы ему ответил! Но незаметное подмигивание правым глазом, меня остановило. Ну да! Вспомнил! Это касается все того же «Кленового листа». Надо сказать, что Орантоэлю очень не хотелось отдавать этот изумительный клинок Мармиэлю. Причем, до такой степени, что честный и неподкупный эльф пошел на преступный сговор с продажным и лживым человеком, то есть со мной. Не то, чтобы я себя считал таким. Просто это я понял из стенаний Орантоэля в тот момент, когда его эльфячья совесть брала верх над тривиальным и корыстным интересом. Короче, мы договорились, что на людях (тьфу ты!), на эльфах я изображаю полное послушание и благоговение перед Орантоэлем. Таким образом, Мармиэль будет вынужден признать свое поражение в споре. Мне, кстати, очень хотелось досадить этому снобу, поэтому я пошел на этот сговор практически сразу. Хотя, и оговорил себе одно условие. Какое? Очень простое. О котором мне уже не раз пришлось пожалеть. Это добросовестное обучение меня владению оружием. Это же надо! Сам себе ярмо на шею повесил! Скажи мне раньше кто, что я добровольно соглашусь проливать реки пота, сразу послал бы. Но с другой стороны — лучше реки пота, чем реки крови. Кто-то не согласен со мной?


После того, как Мармиэль и Сема нас покинули, Орантоэль некоторое время задумчиво меня рассматривал. Опять, наверное, придумывает какую-нибудь пакость.

— Влад, ты слышал о таком понятии, как «боевой транс»? — внезапно задал вопрос Орантоэль.

— О «транс» слышал, и даже бывал, — ответил я, настороженно. — Но вот совместить эти два понятия, как-то, сложно. Как это может быть?

— О, это может быть, — заверил меня Орантоэль, — и мы этим займемся.

— Да я уже в трансе, — буркнул я, — осталось его сделать боевым.

Орантоэль внимательно всмотрелся в мое лицо и обиженно сказал:

— Влад, ты меня опять пытаешься обмануть. Ты не в трансе.

— Еще десять минут таких разговоров — и буду, — пообещал я.

— Пойми! Боевой транс — это часть целой системы обучения, — принялся втолковывать мне Орантоэль. — Это когда ты не задумываешься над тем, какой из ударов нанести. Тело само находит наилучший и оптимальный удар, или ответ на попытку противника нанести удар. Твое тело оказывается в «поле боя», где на всякий вопрос, находится свой, единственно правильный, ответ. Ты меня понимаешь?

В ответ я только кивнул. Орантоэлю, действительно, удалось меня заинтересовать. У меня таки были проблемы с этим. На каждый удар, Орантоэль мне давал несколько вариантов ответа. Выбрать один из них сразу, представлялось несколько затруднительным. Да, на это требовалось мгновение, но в реальном бою это потраченное мгновение может стоить мне очень дорого, если не совсем глобально!

— Интересно, — сказал я.


— Так ты будешь изучать эту систему? — счел своим долгом уточнить Орантоэль. — Правда, я не знаю, способны ли люди ею овладеть.

— Ох, много ты знаешь о человеческих способностях, — саркастически заметил я.

— Немного, — спокойно согласился Орантоэль, — поэтому попробовать стоит.

Ну, если Орантоэль говорит, что попробовать стоит, то в моем понимании — этого делать, как раз, не следует. Поздно! Глаза этого фаната уже загорелись нездоровым блеском.


Начались мои занятия с «ухода на иной уровень бытия». Что это такое? Отвечаю точно и честно — не знаю.

Орантоэль предложил мне присесть и, расслабившись, выкинуть все мысли из головы. Так как, по мнению Семы, в моей голове этих мыслей и так не много, то задача, вроде бы, не сложная. Но вот ведь беда! Тут уже как, в истории — «не думай о танцующем белом медведе». Как только понадобилось очистить голову от мыслей, как они тут же набегали табуном! И откуда только брались? В общем, для того, чтобы прийти в мое нормальное состояние — ни о чем не думать, пришлось совершать героическое усилие.

Но достиг! Ура! Когда Орантоэль качнул меня за плечо, я мягко повалился на бок и всхрапнул.

— Влад! Я тебя не спать учу, а входить в отстраненное состояние! — ворвался в мое сознание раздраженный рык учителя.

Короче, входить в это состояние я учился неделю, не меньше. Странное ощущение! Я есть, и меня нет. Мое тело неподвижно, глаза закрыты, но я все вижу вокруг. Вижу все сразу и каждую деталь отдельно. Как такое возможно? Небольшое усилие, уже в этом состоянии, и мне открываются новые горизонты. Я вижу уже не только то, что творится на этой поляне, но и на многие метры вокруг. То, что было скрыто от меня кустами и деревьями, то, что раньше я не мог видеть и слышать ранее, стало, вдруг, явным и ощутимым. Я услышал звуки, которые ранее не слушал и не подозревал об их существовании. Я ощутил ток соков жизни в дереве, под которым сидел, я услышал, как шуршит лапками муравей, поднимаясь по коре этого дерева. Нет, передать все словами не возможно! Это все равно, что слепой до этого человек, вдруг, стал зрячим и увидел мир, полный красок, вокруг! Как абсолютно глухому до этого человеку, внезапно вернулся слух, и он услышал музыку в исполнении виртуозных мастеров.

Так, а кто это мне весь кайф сбивает? Что это за фигура подкрадывается ко мне с клинком в руке? Орантоэль! Кто же еще? Подлое выражение на физиономии, свидетельствует об очередном заблуждении. Он думает, что я снова заснул. «Мечтай-мечтай!» — подумал я, наблюдая за его попытками подкрасться ко мне. Почему-то мне показалось, что, на этот раз, Орантоэль не так ловок и быстр, как обычно. В чем тут дело? Но решить эту проблему, у меня нет времени. Вот он отводит ногу, решив пнуть меня ею хорошенько, чтобы я не спал на его уроках.

Нога прошла мимо! Я легко ушел из-под его удара, прихватив Орантоэля при этом за ногу, и вдохновив ее на более высокие цели. Не ожидавший от меня такой ловкости Орантоэль, среагировать на изменение обстановки не успел, и неотвратимо опустился копчиком на землю. Крепкое слово, вырвавшееся из глубины эльфийской души, меня несказанно обрадовало. Так как оно было произнесено на чистом русском языке. Даже без акцента! А что вы хотите? Не только я учился у Орантоэля, но и Орантоэль нахватался у меня немало. Почему-то, а я убеждался в этом и раньше, в первую очередь все обучаются кратким и емким, энергичным выражениям, которые совершенно не входят в перечень нормативных. Чего уж греха таить, я особо не сдерживался в их применении, а эльфы тоже неплохо обучаются.

— А не фиг было пытаться пинать мое бренное тело, мирно сидящее на земле и никого не трогающее, — флегматично заметил я, в ответ на экспрессивную тираду Орантоэля.

## Глава 13

Так вот. Состояние «ухода на другой уровень бытия» я освоил. Орантоэль решил теперь меня и в других областях поднатаскать. Начал он это делать, со свойственной всем преподавателям, жестокостью. Я ведь по натуре существо ленивое. Ну, что есть, то есть! Чего уж там.

Вот научился такому полезному делу, убрался туда, то есть на другой уровень, сижу там, никому не мешаю. Благодать! Так нет! Оказывается, меня этому учили совсем с другой целью! Эта цель называется «ускорение».

— Почему все боятся связываться с нашими мастерами меча? — втолковывал мне Орантоэль. — Совсем не потому, что они хорошо мечами владеют. Хотя и это тоже есть. А потому. Что они ими владеют с огромной скоростью. У противника просто не остается ни одного шанса устоять против атак.

Так как ты смог овладеть основами, то сможешь и ускорением овладеть. Начинаем разрабатывать эту, крайне нужную, заметь, для тебя, составляющую боя.

— Орантоэль, а ответь мне на один вопрос, — поспешно спросил я, стараясь как можно дальше оттянуть неизбежные мучения. — Вот у вас и мечники такие, что от них все шарахаются, и лучники — все, как один, Робин Гуды. Ну, взяли бы, собрались, и завоевали бы весь мир, а?

Ответ Орантоэля заставил меня пересмотреть свое отношение к эльфам и испытать даже некоторое уважение.

— Зачем нам весь мир? — просто ответил он вопросом на вопрос.

Я понял, чем менталитет эльфов отличается от менталитета людей. Да, они не любят незваных гостей и встречают их очень жестко, если не сказать жестоко. Но в них нет такой алчности и желания заграбастать все, до чего дотянутся руки, как у людей. Им хватает своего. Они желают жить на своем куске земли и жить по своим законам. Им не нужно чужого. И они не хотят учить других жить так, как живут они. Не знаю, может быть это и плохо. Замкнуться в своей коробочке, и пусть весь мир загибается. Тут уж я не могу судить.

Начались изматывающие тренировки. Орантоэль требовал от меня, чтобы я научился переходить в скоростной режим быстро и непринужденно.

— У тебя, Влад, когда на тебя нападут, не будет времени настроиться и приготовиться, — втолковывал он мне. — Ты не сможешь их попросить подождать, пока ты войдешь в это состояние. Значит, ты должен уметь входить в это состояние мгновенно, минимальным усилием воли, а то и без участия сознания, рефлекторно.

Надо сказать, что это у меня, хоть и не сразу, но начало получаться. Все меньше времени мне требовалось войти в измененное состояние и ускоряться. Причем, и скорость в этом состоянии стала возрастать.

Орантоэль с удовольствием, но все же, и с некоторым удивлением следил за моими успехами.

— Вот уж не думал, что люди тоже могут такое! — сообщил он мне, после того, как я в диком темпе прошел по всей поляне, рубя манекены, расставленные по поляне в произвольном порядке.

— Могут! — бросил я, вытирая пот.

Знал бы он! У нас люди всякое могут. Нет не все, конечно, но некоторые могут. А может быть, они бы тоже изменились, попав сюда, как Семен? Впрочем, это вопрос риторический. Не попробуешь — не узнаешь. Я же вон, не изменился!

Как всегда, в такие моменты, я рефлекторно провел рукой по ушам — не заострились ли, сердечные? Нет? Ну, слава Богу!

Орантоэль начал давать мне все более сложные связки, комплексы приемов с отвлекающими движениями, заставляя повторять их неисчислимое количество раз до полного изнеможения. Тренировочные бои становились все реже, но все более ожесточеннее. Причем, к каждому из этих боев, не только я готовился тщательно, что естественно, но и Орантоэль. В таких боях мастер запрещал мне ускоряться, мотивируя это тем, что при ускоренном движении, легких ран не бывает.

Орантоэль требовал от меня спать в полглаза, устраивая неожиданные побудки. Я при этом должен был вскакивать в полной готовности к боевым действиям. Он учил меня мгновенно ориентироваться в любой ситуации. Но, несмотря на то, что я успешно все это осваивал, Орантоэль хмурился все больше и больше.

— Не сделал ли я ошибку, Влад? — печально спросил Орантоэль, когда мы однажды сидели у Хрустального ручья.

— Я как-то не заметил ошибок в этом бою, — устало отозвался я.

— В том-то и дело, что с твоей стороны не было допущено ни единой ошибки.

— Так это же хорошо!

Орантоэль отрицательно покачал головой.

— Ты стал бойцом очень высокого класса. Я не припомню случая, чтобы за столь короткий срок, кто-то смог достичь таких же успехов, как ты. По некоторым моментам ты превзошел даже меня! Чего я вообще не мог себе представить. И вот я спрашиваю себя, да и тебя тоже: не допустил ли я ошибку, обучая тебя?

Ты стал бойцом очень высокого класса. А ну как ты обратишь свое оружие против нас? Ты знаешь, что тебя еще отличает от всех людей?

Я, ошарашенный такой постановкой вопроса, только покачал головой.

— Тебя принял лес! Невиданное дело! Ты научился передвигаться по нему, подобно нам — детям леса. И теперь представь себе: такой боец становится нашим врагом…

Орантоэль замолчал, выжидающе глядя на меня. Я же озадаченно почесал затылок.

— Орантоэль, ты что, с мэллорна упал? Причем, наверное, с самой верхушки. Какого демона ты решил, что я собираюсь стать вашим врагом? Вы, все-таки, нас с Семеном приютили, пригрели, накормили, да и обучили. И что? В благодарность за это, я должен стать вашим врагом?

— Ну, я не говорил, что ты должен им стать, — печально улыбнулся мастер. — Я сказал — что, если ты им станешь. Людям не свойственно чувство благодарности.

— Не расписывайся за всех людей! — сухо отрезал я. — Я помню все, что вы для меня сделали, и благодарен вам за это. А врагом я могу стать только для того, кто по-крупному меня обидит. Вы в это число не входите!

— Сегодня нет, а завтра? — помолчав, спросил Орантоэль.

— Слушай, ты уже, вроде бы, неплохо меня знаешь? Я похож на того, кто легко меняет свои принципы и взгляды? Я давал хотя бы раз повод для таких подозрений?

Орантоэль очень внимательно всмотрелся в меня.

— Если ты поклянешься, что не поднимешь оружие против нас…?

— Я не люблю клясться вообще! — резко сказал я. — Я говорю либо «да», либо — «нет».

Мастер, не сводя с меня взгляда, прислушался к чему-то в себе.

— Ты говоришь правду! — сделал он вывод. — Я тебе верю.

— А почему ты думаешь, что я сказал правду? — так же резко продолжал я. — Ведь люди так лживы!

— Ну, это просто, — усмехнулся Орантоэль. — Хоть вы и лживы, но мы, эльфы, можем безошибочно отличать ложь от правды.

— Вот, блин! Угораздило же меня столкнуться с ходячим детектором лжи! — вырвалось у меня.

— А что такое детектор? — мгновенно среагировал Орантоэль.

## Глава 14

За время пребывания у эльфов, мне, несмотря на сильную занятость с Орантоэлем, удалось довольно хорошо узнать жизнь и быт этого народа. Нет, ребята они нормальные, если не учитывать их тягу к гнездовьям, наподобие птиц. Только птицы сооружают гнезда из прутиков и веточек, а эльфы выращивают свои дома из подручного дерева.

Я пару раз видел такой процесс. Не скажу, чтобы мне он очень понравился, хотя, вреда самому дереву он, вроде бы, не нанес.

В женском вопросе, Семен, как и обычно, оказался прав. Эльфиечки проявляли интерес к моей персоне, но это вопрос сугубо личный, и просвещать вас я в нем не буду.

Высокомерными и недоступными эльфы были только сначала. Когда я пообтерся среди них, они начали относиться ко мне менее высокомерно. И это очень правильно с их стороны! Уж очень мне давит на нервы и самоуважение — высокомерие. Хоть я и сдерживался, но все равно, в такие моменты, я становился резок и начинал хамить. Только благодаря тому, что со мной рядом всегда находился Орантоэль или Семен, которые сдерживали меня и сглаживали мой тон, конфликтов удавалось избежать.

Пару раз я даже удостоился встречи с их правителем, Нортоноэлем Светлым.

Первый раз — меня ему представили в самом начале. Когда речь шла о принятии Семена в их ряды. Нортоноэль удостоил меня парой нейтральных вопросов и все. Его тогда больше интересовал Семен, который вынужден был удовлетворять любопытство Светлого за нас обоих. Я не вмешивался и не помогал. Меня эта тягомотина не прельщала, и я с нетерпением ожидал окончания процедуры.

Второй раз, мы с правителем повстречались в неофициальной обстановке. Я, как раз, закончил тренировку с Орантоэлем и направлялся к нашему домику, когда меня окликнул приятный баритон. Оглянувшись на голос, я увидел смутно знакомого эльфа, расположившегося на скамеечке, в тени разлапистого деревца.

— Если не ошибаюсь, Влад?

По виду правителя можно было сказать, что он-то, как раз, не ошибается. Я таки вовремя вспомнил, кто передо мной, и вежливо поклонился.

— Присаживайся рядом! — кивнул мне Нортоноэль. — Я хотел бы задать тебе пару вопросов, если ты не возражаешь.

Угу! Попробуй тут возразить! Я присел, настороженно ожидая самых каверзных вопросов. Но начало беседы обмануло мои ожидания. Мы отвлеченно поболтали о погодах, стоящих последнее время, о методах заточки клинков, в которых Нортоноэль оказался изрядным докой. И только потом, не сразу, речь коснулась моих планов на будущее.

— Мне Мармиэль говорил, что ему удалось заинтересовать решением вашего вопроса еще некоторых магов, — благожелательно улыбаясь, сообщил правитель. — Конечно же, на решение уйдет некоторое время. Я не уверен, что Семеноэль заинтересуется возвращением, во всяком случае, мы приложим к этому определенные усилия, но тебя, должно быть, этот вопрос будет интересовать.

Я кивнул. Будет! Еще и как будет!

— Конечно же, мы, как только решение будет найдено, сообщим тебе об этом.

— Если не будет уже слишком поздно, — пробормотал я.

— Если не будет, — согласился Нортоноэль, великолепно все услышавший. Он пожал плечами:

— А что делать? Решение таких вопросов требует времени.

— Если оно вообще существует, это решение.

Правитель задумался, но через некоторое время уверенно сказал:

— Раз уж вы попали в наш мир, то обратный путь тоже должен существовать. Если же он существует, то найти его — это только вопрос времени для наших магов.

— Поверьте мне, — проникновенно сказал я, — это вопрос времени не только для ваших магов. Для меня вопрос времени тоже очень важен. Может статься так, что когда ответ на этот вопрос будет найден, то мне это уже будет как-то все равно. Покойников, как правило, такие вопросы не интересуют.

Нортоноэль коротко хмыкнул, оценив мой черный юмор, и обнадеживающе сказал:

— Может так статься, что вы, не единственные обитатели того мира, которые могут сюда попасть. Если не тебе, то им это решение поможет.

Как он меня успокоил! Вот я ночами не спал, все думал: как же эти бедные, которые еще попадут сюда, выбираться будут? Да какому идиоту в голову может прийти — лезть в ту пещеру, да проваливаться в ту дыру!? Впрочем, самокритично заметил я, два таких идиота, таки нашлись уже — это я и Семен.

— Чем ты планируешь заняться в ожидании ответа? — выдержав паузу, спросил Нортоноэль.

— Насколько я понял, время моего пребывания у вас подходит к окончанию? — спросил я.

Правитель недоуменно поднял правую бровь.

— Мармиэль мне сказал, что я могу быть у вас только на время моего обучения владением оружием, а потом должен буду уйти, — пояснил я.

— Он не совсем точно сказал, — сухо обронил правитель. — На Совете было принято решение, что, хоть это и не желательно, но ты можешь ожидать ответа на твой вопрос и здесь.

— Хм, — мудро прокомментировал я поправку правителя.

Зачем Мармиэлю было именно так представлять мне решение Совета?

— Наверное, я все-таки пойду, — наконец, решил я. — Пока суд да дело, посмотрю на ваш мир.

— Да что там смотреть? — пожал плечами Нортоноэль. — Мир, как мир. Не совершенен, конечно, но и не хуже иных прочих.

— Вот и хочется посмотреть, чем же он не хуже, — флегматично ответил я.

Нортоноэль снова бросил на меня внимательный взгляд.

— Я слышал, что ты делаешь определенные успехи во владении оружием, — заметил он.

— Да какие там успехи? — засмущался я. — Так, научился мечом махать. Там, за пределами вашего леса, говорят, иначе нельзя. Самый действенный способ решения всех спорных вопросов.

— Скорее — последний довод, при этих спорах, — кивнул правитель. — Тебе говорили уже, что ты не похож на других людей?

— Можно подумать, что вы видели очень многих людей, что бы составить такое мнение, — парировал я.

— Не мало.

— Ваши разведчики бывают в поселениях людей? — удивился я.

— Нет, — правитель, видимо, почувствовал себя неловко. — Просто их и здесь бывает немало.

— Рискну предположить, что здесь бывают только люди определенного типа.

— Не лишено смысла, — задумался Нортоноэль. — Хочешь сказать, что люди, подобные тебе, сюда просто не приходят?

— Я пока не знаю, есть ли здесь такие люди, — вынужден был сказать я.

Короче, наш разговор закончился тем, что правитель пообещал экипировку по классу «люкс», если я все же решу отправиться в путешествие. А я таки собираюсь это сделать.


— Влад! — в проеме моего жилища появился Семен. — Ты здесь? Очень хорошо! Хочешь, что-то покажу?

Ишь ты! Сияет весь. Чему-то его еще Мармиэль научил. Хоть и вредный эльф, но дело свое знает. Натаскивает Сему так, что мама не горюй!

— Ну, и что ты мне можешь показать такого, что я не видел? — лениво отозвался я.

У меня по распорядку дня намечалась дневная дремота, и портить это удовольствие мне не хотелось категорически.

— Фокус! — торжественно объявил Семен.

Сема вдохновенно наложил руку на ветвь, которая в переплетении с другими ветками составляла стену, и, задрав голову, чего-то зашептал.

— Ты громче говори! — недовольно заметил я. — Не забывай, слух у меня не тот уже. Старею, видать.

— Ну, вот. Сбил, зараза! — Сема недовольно посмотрел на меня. — Это заклинание! Не мешай!

Семен снова что-то начал нашептывать. Заклинание… Заклинание? Эй, а за последствия кто будет отвечать?

От ветви отделился тонкий побег. Он вытягивался в ровную прямую веточку. Семен оторвал руку от ветки, а побег отвалился сам. Сема поднял его с пола.

— Вот! — с такой гордостью, как будто он изобрел велосипед, возвестил Семен, демонстрируя мне этот прутик.

— Ну и что? — поудобнее устраиваясь, поинтересовался я. — На фига нам этот прутик? И куда мы его будем вставлять?

— Ничего ты не понимаешь! — возмутился Семен. — Сюда еще наконечник, оперенье и будет готовая стрела!

— Сема, вот если бы ты вырастил ее вместе с наконечником и опереньем, то тогда бы я сказал: «Да Семен, это круто!». А так. Где ты, а где наконечники? Об оперении я уже не говорю. Птицу еще предстоит найти, догнать, повыдергивать из нее перья и прикрепить их к твоей стреле.

Я откинул голову и с наслаждением закрыл глаза, не обращая внимания на возмущенное сопение Семена.

— Нет! Ну, ты варвар Влад! Варвар и есть! — прорвало Семена. — Ты там, на Земле, мог представить, что такое существует? Это же управляемое и ускоренное выращивание. То есть, с уже заданными свойствами!

— Сема! — ответил я, не открывая глаз. — Я на Земле многого представить не мог. Это ты верно заметил. Особо хочу отметить, что я не мог представить и ту бяку, которую ты мне подсунул, затащив в пещеру. Но раз уж здесь существует магия, то выращивание зеленых насаждений, пусть даже ускоренное и с заданными свойствами, меня не особо впечатляет.

— Ну, нет у человека фантазии! — горестно воскликнул Семен. — Его интересуют исключительно прозаические вещи — пожрать, поспать, да железом помахать!

Я еще долго слышал горестные сетования, удаляющегося от моего жилища Семена.

## Глава 15

Эх! Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Эта нехитрая истина, пришла мне в голову, когда я собирал в свой станковый рюкзак нехитрые пожитки. Земную одежду приходится оставить здесь. Куда же в ней идти? Нет, конечно, идти-то можно, но вот куда, в итоге, попадешь? Вот ведь вопрос. Вряд ли местные законодатели мод пришли к таким понятиям, как джинсы, кроссовки, ветровка и все остальное, что является на Земле непременным атрибутом современного человека.

Решен вопрос был просто и незамысловато. Смотались с местным портным к официальному входу в лес, подсмотрели покрои людей и соорудили нечто подобное. К тому же, по распоряжению правителя, мне выдали эльфийские: сапоги — 1 пара, плащ эльфийский — 1 штука, рекомендации по использованию — 1 свиток.

Кстати, у меня были сомнения и на счет рюкзака. Стоит ли и его брать? Но с другой стороны — уж очень он удобен.

— Так! И куда это ты собираешься?

Семен пришел. И как это у него получается?

— Да вот. Погостил. Пора и честь знать, — отозвался я, поворачиваясь к Семе.

— А почему сам? — Сема, нахмурив брови и уперев руки в бока, всем своим видом выражал возмущение и оскорбленное разочарование в своем друге, то есть, во мне.

— Понимаешь, — я тяжело вздохнул и присел на табурет. — Я тут подумал. Ну, зачем тебе лезть в это дело? Тебе тут надо многому обучиться, многое осознать и все такое… Я быстренько смотаюсь на разведку, посмотрю, что да как, и вернусь.

Не хотел я рассказывать Семену, что накануне схлестнулся с Мармиэлем. Схлестнулся так, что этот хмырь улетел в кусты, не успев применить ни одного из своих пакостных заклинаний. Теперь я очень сильно сомневался, что мое присутствие ускорит решение вопроса возврата. Пусть хоть Семе будет возможность вернуться.

— Ты, я вижу, решил, что став эльфом я забыл о том, о чем забыл, как раз, ты, — тихо сказал Семен. — Ты решил, что я забыл о чести, дружбе и совести. Ты решил, что я променял все это на безопасную и долгую жизнь здесь. Спасибо друг! Огромное тебе спасибо за то, что ты так обо мне подумал!

— Подожди, Сема…!

— Нет, это ты подожди! — Семен с яростью посмотрел на меня. — Если ты о том, что начистил нюх Мармиэлю, то я знаю об этом. Он до сих пор шипит и плюется! Вот уж не знал, что гематомы бывают и у эльфов! Ты ему подвесил великолепный фонарь. Но меня не интересует, что там у вас произошло! Почему ты решил идти один? Вот что меня интересует!

— Да потому! — в свою очередь не выдержал я. — Если я останусь, то Мармиэль и иже с ним, и не подумают находить решение по нашему возврату. А так, все-таки шанс есть. Зачем нам рисковать вдвоем? Я подготовлен, я человек, мне будет легче приспособиться. Зачем тебе расплачиваться за мою несдержанность?

— Дурак ты, Влад! — невесело усмехнулся Семен. — Такой здоровый, а дурак. Ты думаешь, что мне будет легче? Знать, что ты где-то бредешь, подвергаешь себя опасностям быть раненным или убитым, и жить здесь, мне будет легче?

Вот уж не думал, что чувство стыда мне еще свойственно. Несомненно, это оно! Что еще может заставить запылать мои щеки и уши? Что еще может заставить опустить глаза и боятся встретиться взглядом с взглядом друга? Что еще может заставить чувствовать себя так мучительно неловко и паскудно?

— Прости Семен, — выдавил я. — Кажется, я действительно спорол чушь.

— Еще и какую! — подтвердил Семен.

— Но идти, все равно надо.

— Вместе?

— Ну, да.

Семен присел на табурет, рассматривая мой рюкзак.

— Тебе не кажется, что с этим рюкзачком у тебя могут быть проблемы в большом мире?

— Кажется, — вздохнул я. — Есть предложения?

— Есть! — улыбнулся Семен. — Сейчас принесу.

Я так понимаю, что получил прощение? Мда, некрасиво получилось. Урок, однако!


Когда я вытряс все из своего рюкзака и в позе Роденовского мыслителя восседал над этой кучей, появился Семен. В руках у него была небольшая сумка из плотной на вид ткани. Кожаный ремень, чтобы носить это творение на плече и трогательные завязочки, дабы не вываливалось то, что в сумочке находится.

Наваленная на полу куча добра настолько не вязалась с величиной сумки, в руках Семена, что у меня не хватило слов. Это, вообще-то, редкий случай, чтобы у меня не хватало слов. Обычно их более чем достаточно. И я вываливаю их все на того, кому не повезло в этот момент оказаться под грузом.

Семен хитро подмигнул мне и наклонился над кучей вещей, очевидно, намереваясь все это собрать в свой мешочек.

— Маловата кольчужка будет! — наконец, изрек я.

— Это ты так думаешь, — невозмутимо отозвался Сема, запихивая вещь за вещью в сумку.

Когда он выпрямился, у меня снова наступил дефицит со словами. На ПОЛУ НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ! То есть, абсолютно. Сумка, на вид, не особо полная, висела на плече, ехидно скалящегося Семена.

— Ну как? — спросил, довольный произведенным эффектом, Сема.

Я, молча, взял у него сумку, и чуть не уронил на пол. А тяжела сумочка!

— Может быть, объяснишь? Как все это в такую сумочку влезло?

— Это безразмерная сума, — самодовольно пояснил Семен, — Эльфы ее используют для переноски большого количества вещей. Последнее достижение, между прочим! Ты посмотри, какой дизайн! При оформлении использовались элементы народного фольклора.

— Ага! Сейчас и я использую фольклор, — огрызнулся я, — только боюсь, что он будет совсем уж народный. Ты толком можешь объяснить? Что такое безразмерная, если ее видимый размер не изменяется? И почему эта зараза такая тяжелая?

Семен снова уселся на табурет. По его виду, я понял, что сейчас меня ожидает пространная лекция. Вот оно, дурное влияние всяких там Мармиэлей! Помнится, тот тоже, вот так готовился произносить свои речи. Кстати, я его достал именно во время такой вот подготовки. Он, как раз, собирался прочесть мне очередную лекцию на тему превосходства эльфийской расы над всеми остальными. В качестве всех остальных он предполагал использовать меня. «Меня» использоваться не захотел, а так как весь предваряющий разговор шел в довольно оскорбительном ключе, то я, по-простому, дал ему по фотографии. Не знаю, как остальные эльфы, но Орантоэль был этим обстоятельством доволен.

Да! Что-то я отвлекся. Семен уже начал рассказывать мне о технологии производства безразмерных сумок, через плечо.

— … а вот с весом, как раз еще придется поработать, — закончил он просветительную часть. — Тут, конечно, есть уже неплохие варианты решения, но они требуют определенных действий. Кстати, какой предмет я засунул сюда последним?

— Склероз батенька? — ехидно осведомился я. — Как сейчас помню, это была упаковка с эльфийским хлебом. Кило на десять потянет.

— И сколько сумка, по-твоему, весит? — осведомился Семен.

Я взвесил сумку на руке. Хм! Однако!

— Примерно столько и весит.

— А теперь вынь упаковку и что-нибудь полегче, — распорядился Сема.

Ну, вынул!

— Засунь упаковку снова, а затем этот плащ.

— Эй! У тебя с мозгами все в порядке? Что это ты: вынь, засунь? Если хочешь, то сам вынимай и засовывай, — раздраженно сказал я.

— Ты не спорь! Сделай, как я тебе говорю! — терпеливо сказал Семен.

Я запихал в суму упаковку, втолкал, вслед за ней плащ и выжидательно уставился на Сему, ожидая дальнейших, достаточно бессмысленных, на мой взгляд, инструкций.

— А теперь взвесь!

— Ну, ни…, себе! — вырвалось у меня.

Сумка стала значительно легче.

— Вот тебе и одно из решений, — покровительственно улыбнулся Семен. — Сумка приобретает вес последнего предмета, который ты в нее положишь.

— Так значит, если в нее запихать, скажем, тонну свинца, а потом воткнуть коробок спичек, то она будет весить как коробок спичек? — озадаченно спросил я.

— Да, — невозмутимо ответил Семен, но потом его брови полезли вверх. — А зачем тебе тонна свинца?

— Пока еще не знаю, — отмахнулся я, — но я рассматриваю варианты.

Семен не поверил. Он очень подозрительно меня рассматривал.

— Смотри Влад! Ты тут, пожалуйста, без своих постоянных фокусов! — наконец изрек он. — Если ты там что-то задумаешь, то хоть меня предупреди, чтобы я знал — куда и когда убегать. Тебе-то что? С тебя, как с гуся вода, а мне отдуваться.

— Это когда ты за меня отдувался, хмырь ушастый? — возмутился я.

— Напомнить? — прищурился Семен. — А за хмыря, можно и по шее схлопотать!

— Ты сначала до нее дотянись! — ухмыльнулся я.

Но в чем-то Семен прав, Было пару раз, когда ему пришлось прикрывать мне пятую точку. И еще пару раз, о которых Семен даже и не догадывается. Но это — между нами! Просвещать его на этот счет я не намерен.

— Легенду разработал? — Сема отнес сумку к проему выхода.

— Легенду?

— Легенду-легенду! У тебя что, проблемы со слухом?

— Да нет, — усмехнулся я, — просто хотел убедиться, что ты именно это слово сказал. И причем тут легенда?

— Темнота! — свысока взглянул на меня Семен. — Все разведчики, перед тем, как идти в тыл врага, разрабатывают легенду, чтобы знать, что врать на допросе.

— Мы не разведчики! — огрызнулся я. — И хотел бы я посмотреть на того, кто мне допрос попробует учинить.

Семен с неодобрением посмотрел на меч, по которому я многозначительно похлопал ладонью.

— Так ты туда, зачем идешь? — поинтересовался он. — Если пройтись огнем и мечом, то да! Тут и без всяких там легенд можно обойтись. Но тогда, ты был прав, я тебе не товарищ.

— Ладно-ладно! — поднял руки я. — Убедил! Нет у меня легенды. Надо что-то придумать.

— Вот! — наставительно поднял палец вверх Семен. — А ты еще хотел без меня идти! Что бы ты там без меня делал? Вечно мне мозговым центром приходится работать!

— Тогда срочно оптимизируй работу! — рассердился я. — А то, раз уже поработал один такой. Так мало того, что уши обалденные отрастил, так и ни в чем неповинного человека за собой затащил.

— Хватит трогать мои уши! Ладно? — поморщился Семен. — И я не виноват. Это просто какое-то стечение обстоятельств. Неудачное.

— Если принять во внимание, что мы все-таки остались живы, то — удачное, — поправил я.

— Ладно! Не отвлекаемся от темы! — распорядился Семен.

— Первый вопрос, который будут задавать все, — сказал я — Что делает тут этот эльф?

— Может так? Я — знатный эльф, путешествую в свое удовольствие, а ты — мой телохранитель.

— Хорошо, что не слуга! — фыркнул я.

— А что? Соображаешь! — одобрительно заметил Семен.

Он с таким нехорошим интересом посмотрел на меня, что я вынужден был показать ему кулак.

— Ну, это как вариант, — поспешно сказал Семен, оценив размеры и убойную силу моего кулака. — Другие предложения имеются?

Я задумался. Может быть старый добрый способ? Наемниками назваться? Нет! Не пойдет. Наемники должны знать политическую обстановку, лучше политиков. Мы не знаем. И потом, мы не знаем, что, собственно, представляют собой, местные наемники. Тем более, мы не знаем, многих характерных для них деталей. Как ни крути, а Семен прав. Вариант со знатным эльфом и его телохранителем — самый оптимальный. Можно объяснить про уши и про все остальное тем, что мы не местные, из лесу вышли, здешних законов не знаем. А если кто настаивать станет, так тому — можно и… Короче, понятно — что.

— Но смотри! — грозно сказал я. — Я тебе телохран, а не слуга. Ежели что…!

— То еще как! — понятливо кивнул головой Семен.

Я услышал вежливый стук. Впервые, здесь, кто-то стучал перед тем, как войти. Это ново! До сих пор, сюда вваливались все, кто хотел. Причем, надо заметить, вваливались, не озаботив себя стуком. Вон, даже Семен сегодня заявился именно так. А тут стук! И интересно, чем, и по чему стучат?

— Войдите! Не заперто! — рявкнул я.

Батюшки! Кого мы видим! В проеме двери появился Мармиэль, собственной персоной. Действительно, вокруг левого глаза красовался великолепный синяк. Хорошо тогда я приложился, однако.

— Что такое «не заперто»? — первым делом спросил Мармиэль.

— Это значит, что дверь не закрыта на засов, — пояснил я.

— Но здесь нет двери? — удивленно обернулся на входной проем Мармиэль.

— Именно поэтому я и сказал: не заперто.

Мармиэль с неудовольствием посмотрел на меня.

— Я изобразил стук для того, чтобы предупредить о своем приходе, — сообщил он.

— Это, конечно, очень мило, — саркастически улыбнулся я. — Но с каких это пор, по отношению ко мне появилась такая вежливость?

— Мы недавно проявили некоторую горячность, — рука Мармиэля невольно потянулась к синяку у глаза. — Я пришел принести свои извинения за этот инцидент.

Вот это было для меня шоком. Чтобы надменный, презирающий весь род людской, Мармиэль пришел извиняться! Да. Явно, что-то в лесу сдохло! На лице Семена читалось не меньшее удивление, чем то, которое испытывал я. Впрочем, на такой жест следовало ответить.

— Извинения приняты, — я встал и вежливо поклонился. — В свою очередь приношу свои извинения за некоторую несдержанность.

— Неужели с этим синяком ничего нельзя сделать? — спросил Семен.

— Ах, это? — Мармиэль все-таки дотронулся пальцами до синяка и поморщился. — Ничего, завтра его уже не будет.

— Хотел бы я иметь такую уверенность, — буркнул Семен. — Уж коли Влад бьет, то синяки цветут пару недель, как минимум.

— Ой, много ты знаешь о метаболизме эльфов, — скептически заметил я.

— Зато я много знаю о метаболизме тех, кто попадался тебе под горячую руку, — парировал Семен.

— Ты собрался уходить? — поинтересовался Мармиэль.

В его голосе слышалась, тщательно скрываемая, радость.

— Мы, собрались уходить, — поправил Семен, выделяя слово «мы».

— Но Семенэль, ты еще не подготовлен в достаточной степени! — запротестовал Мармиэль.

— Я не могу отпустить своего друга одного, — твердо сказал Семен.

— Да, — с чувством гордости за свой народ, изрек Мармиэль. — Дружба эльфов всегда славилась своей крепостью и самопожертвованием.

— Попробуем обойтись без самопожертвования, — пообещал я.

— Да уж, постарайтесь!

Мармиэль прошелся мимо нас к креслу и опустился в него.

— Как вы собираетесь объяснить свое появление во внешнем мире? — поинтересовался он.

Семен посвятил Мармиэля в наш план.

— Не пойдет! — решил Мармиэль.

— Это еще почему?

— А знаете ли вы, мои молодые друзья, что знатные эльфы — это главы высоких домов и их наследники? Во внешний мир их отпускают с большой неохотой. А уж сопровождение их…! Не меньше десяти лучников и мастеров мечного боя. И уж никак не человек!

При этих словах, Мармиэль ехидно посмотрел на меня. Я сердито засопел.

— При всем моем уважении к тебе, — вынужден был добавить Мармиэль, правильно истолковав мое сопение.

— Мда, — задумчиво изрек Семен. — Десятка эльфов нам не собрать.

— Но есть и просто путешествующие эльфы, — просветил нас Мармиэль. — И вот в этом случае, сопровождающим может быть человек. Но…!

— Что означает это твое «но»? — насторожился я.

— Не каждый человек может стать сопровождающим, — многозначительно сказал Мармиэль.

— Короче, Склифосовский! — не выдержал я.

— Кто? — Мармиэль удивленно посмотрел на меня.

— Главное, не кто, а что! Короче!

— Ты постоянен в своем амплуа, — осуждающе покачал головой Мармиэль. — Сопровождающим эльфа может быть человек, имеющий в своей крови часть эльфийской. По-простому — полукровка.

— Не бодрит, — сухо заметил я, — из меня полукровку сделать несколько сложновато. Ты не находишь?

— Я подумаю над этим вопросом, — пообещал Мармиэль.

Только бы он не думал лет сто — сто пятьдесят!

## Глава 16

Семен с некоторой смесью удовольствия и неодобрения наблюдал за моей утренней разминкой. Благодаря стараниям Орантоэля, в нее входили разогревающий комплекс для суставов, комплекс упражнений с мечом — «бой с тенью» и метание ножей. Ножи я добавил в утреннюю разминку, уже в порядке собственной инициативы.

Можно задать вопрос: а почему смесь удовольствия и неодобрения, на лице Семы? Да потому, что он считает меч оружием варваров. Меч, как говорит Семен, он наносит страшные раны. Это так не эстетично, когда в разные стороны хлещет кровь и летят куски мяса, вперемежку с костями. То ли дело — лук!

Лук — оружие элегантное и для избранных. Не надо входить в контакт с намеченным клиентом. Ближний бой? Фи! А если твой оппонент наелся чеснока или лука? Это же, вообще, кошмар! Он на тебя дышит этой ужасающей смесью, в то время, пока ты вспарываешь ему живот, или отчекрыживаешь ему голову. Вот стрелоукалывание — это совсем другое дело, особенно если знаешь точки. Бывает очень пользительно, воткнуть в эти точки по стреле до полного обездвижения организма. Чисто, красиво и без ненужного близкого контакта.

Вот что-что, а стрелять из лука Семен насобачился очень хорошо. Скорость и меткость поражали, особенно меня, которому это искусство не давалось, хоть плачь. И что интересно. Я вот метаю ножи. Метаю хорошо, без ложной скромности. Метко, сильно и быстро. А вот из лука — мажу, как будто мои глаза мне изменяют, а руки не слушаются.

Уж не знаю, чему там учит Семена Мармиэль, но успехами моего друга он доволен. «Лет через триста, Семенэль может стать достойной личностью и занять высокое положение, если по милости некоторых из присутствующих, его не угробят до этого срока!» — патетически восклицал Мармиэль, кося взглядом в мою сторону, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто именно может стать виной безвременной кончины столь выдающейся личности. Я, в ответ на это, бессовестно скалился, особо не переживая по этому поводу.

И вот сейчас я в темпе проделывал комплекс, орудуя своим мечом в воображаемой битве с противником. Я был настолько погружен в процесс разминки, что не заметил появления еще одного наблюдателя.

Когда я переводил дыхание, то услышал довольно жидкие аплодисменты. Мармиэль, улыбаясь, вяло хлопал в ладоши. Что-то мне в его улыбке не понравилась.

— Я решил проблему с сопровождением Семенэля, — благосклонно сообщил Мармиэль мне, когда мы поднялись в мой дом, на ветке дерева.

На этом месте этот эльф сделал паузу, видимо, надеясь на изъявления восторга и пламенного энтузиазма. Ни того, ни другого не последовало. Мы с Семеном подозрительно уставились на него. Я — с нарастающим чувством большого подвоха. Очень уж благожелательно поглядывал на меня Мармиэль. Не к добру это!

Мармиэль проделал пару жестов руками в мою сторону, его губы шевелились, шепча одни, только ему известные, слова заклинания.

По моему телу, снизу вверх, прошла волна покалываний и пощипываний. Глаза Семена округлились, его губы вытянулись трубочкой, готовые присвистнуть.

— Вот теперь, ты полностью соответствуешь требованиям, — удовлетворенно сказал Мармиэль.

Семен кис от сдерживаемого, здорового, ржача.

— Ты чего это со мной сотворил? — мягко поинтересовался я.

Семен очень хорошо знает, что именно означает этот мягкий тон в моем исполнении. Испуганно хрюкнув, он вывалился в проем и исчез.

Я сместился в сторону, одной рукой зашарив по полке в поисках зеркала и фиксируя взглядом побледневшего Мармиэля.

— Ты чего со мной сотворил, гад? — повторил я, увидев свое отражение. — Я тебе сейчас второй фонарь под другим глазом для симметрии подвешу! А ну, крути кино назад!

Это что же такое делается?! В зеркале я увидел то, чего подсознательно боялся все это время. Ну, вы, конечно, догадались, что я там увидел. Ага! Миндалевидные глаза и уши, типичные для представителей местного населения. Это что же? Не мытьем, так катанием? Не получилось сразу, так при помощи своей магии?

Мармиэль увидев мое, перекошенное злобой лицо, моментально все осознал. Ловко увернувшись от моей протянутой к нему руки, он отскочил к дальней стене, успокаивающе подняв руки, ладонями ко мне:

— Это же иллюзия! Ты же хочешь идти с Семенэлем?

— Простая иллюзия? — донеслось из-за дверного проема.

— Ну, почему, «простая»?! — возмущенно повернулся в ту сторону Мармиэль.

— Ты мне не ври! — рявкнул я. — При всей своей темноте в этих вопросах, я все же кое-что знаю! И я знаю, что при иллюзиях, в зеркале отражается истинная картина. Это означает, что в зеркале я должен был увидеть свое обычное лицо. Но то, что я сейчас наблюдаю, обычным, назвать — язык не поворачивается.

— Это потому, что я придумал новую форму иллюзии.

— Ах, так ты еще и выдумщик? — продолжал бушевать я, подбираясь к Мармиэлю поближе. — Я сейчас вспомнил, что если прибить того, кто иллюзию навесил, то она сама рассеется. Я сейчас эту теорию проверю на практике.

Мармиэль сделал какой-то жест рукой, и я уткнулся носом в мягкое, но неподатливое что-то.

— Выслушай меня внимательно! — резко сказал Мармиэль. — Можешь ты это сделать?

— Ну-ну, — буркнул я, отступая на шаг. — Выслушаю. Но учти, если что не так, то твои защитные экраны меня не удержат. Семен! Хватит там за порогом отлеживаться! Заходи в дом!

В проеме двери появилось физиономия моего друга. Он заинтересованно обвел глазами помещение, сосредоточился на Мармиэле и разочарованно вздохнул.

— Ты гляди! Живой? Влад, я тебя не узнаю. Ты часом не захворал?

— Юмором решил блеснуть? — поинтересовался я ласково.

— Никак нет! — браво вытянулся по стойке «смирно» Семен. — Просто обычно ты сначала действуешь, а потом начинаешь выяснять, «а почему, собственно?». Помнишь тех троих местных, из Крыма, которые хотели (всего-то!) спросить, чем мы занимаемся в пещерах?

— Это они потом говорили, что только хотели спросить, — огрызнулся я.

— Так я могу начать объяснение? — осведомился Мармиэль.

— Валяй! — махнул рукой я, присаживаясь на табурет. — Сема, твой учитель подзабыл, вместе с ушами и глазами, меня чувством детектора лжи наделить. Так что, ты уж, будь другом, проследи за тем, чтобы он был правдив!

Семен серьезно кивнул головой, показывая, что мою просьбу он уважит.

— Это необычная иллюзия, — начал Мармиэль. — Относительно обычных, ты прав, когда говоришь о том, что зеркало является мерилом их истинности. Есть еще один важный фактор. По мере удаления от того, кто эти иллюзии наложил, сами иллюзии слабеют и постепенно сходят на нет. Но тут другой принцип. И я могу сказать без излишней скромности, что именно мне принадлежит честь называться их автором.

— Короче, Склифосовский, — буркнул я.

— Как ты меня назвал? — обратил на меня внимание Мармиэль.

— Э… Это я так, по ассоциации.

— Ты, Семенэль, понимаешь, о чем говорит твой друг?

— Он просит переходить непосредственно к теме, — перевел Семен.

— Хорошо, — Мармиэль кинул на меня еще один подозрительный взгляд. — Я решил привязать иллюзию непосредственно к личности Влада. Таким образом, он и все вокруг видят саму иллюзию. При этом неважно, на каком расстоянии от меня он находится. Оригинально? Что интересно, иллюзия подпитывается самим Владом. У наших магов, правда, было сомнение. Влад магией не обладает. Но таково мнение остальных наших магов. Я придерживаюсь другого мнения, и у меня есть несколько очень существенных замечаний по этому поводу. Кстати, я отключил подпитку иллюзии, а она продолжает держаться. Следовательно, это еще один довод в мою копилку.

— Ты что это копишь? — поинтересовался я прокурорским тоном.

— Да. Действительно, что-то я отвлекся — покосился на меня Мармиэль. — Таким образом, Семенэля будет сопровождать…

— Еще один эльф, — радостно подхватил Сема, бросая взгляд гордости за своего учителя, на меня.

— Нет, — поправил Мармиэль, — полукровка. И это согласуется с нашими традициями, и не будет вызывать удивления у других.

— Вот здорово! — восхитился Семен.

Я его восхищения не разделял. Меня немного успокоило то, что на ощупь, мои уши, вроде бы, остались прежними (а пощупал я их, в первую очередь). Но перспектива появления на международной арене двух ушастых красавцев, меня не вдохновляла. Был еще один момент, который не давал мне покоя.

— А она, эта иллюзия не даст сбой в какой-нибудь ответственный момент? — спросил я.

— Нет, не даст. Ведь она привязана к твоей личности — уверенно ответил Мармиэль.

И вот тут, на его чело легла печать задумчивости. Вот! Именно это я и имел в виду.

— Ну, рожай! — не вытерпел я. — Что за пакость с этой иллюзией?

— Я мужчина! — высокомерно ответил Мармиэль. — Мужчины не могут рожать!

— Хочешь, я тебе сейчас докажу обратное? На практике? — вызверился я. — Тут не надо обладать вашим чувством, чтобы сообразить, что есть какие-то «но».

— Да! — с запалом уставился на меня Мармиэль. — Есть! Тебе надо избегать укусов, я подчеркиваю, именно укусов, вампиров и оборотней. Именно они могут изменить твою суть, личность. Именно с изменением сути, личности, пропадет иллюзия.

— Ты гляди! — восхитился я. — Так в вашем зоопарке еще и эти клиенты водятся?

— Что такое парк, я знаю, — повернулся Мармиэль к Семену. — А вот, что такое «зоо»?

— Это значит, что парк, несколько…, необычен, — промямлил Семен, бросая на меня уничтожающий взгляд.

— Так значит, если эти веселые твари меня порвут и схарчат — это не беда. Главное — чтобы они меня не кусали, — горько подвел итог я.

— Да! — твердо ответил Мармиэль.

— А если я их покусаю? Они станут похожи на эльфов? — деловито поинтересовался я.

Вот тут Мармиэль, конкретно вошел в ступор. Он уставился на меня застывшим взглядом, пытаясь осмыслить суть моего вопроса. Что-то с чувством юмора у Мармиэля слабовато! Семен снова кувыркнулся за проем. Хрюканье и взвизгивание подтвердили, что он-то, как раз, осознал ситуацию.

Мармиэль отошел от столбняка. Он прислушался к непотребству, вытворяемому Семой, и снова посмотрел на меня. Вот это взгляд! Таким взглядом можно сжигать дотла!

— Шутим, значит? — осведомился он. — А не пошутить ли и мне? А добавлю, пожалуй, я еще кое-что к своей иллюзии!

— Ты и так уже сделал все, что смог, — отозвался я. — Когда Семенэль придет в себя, можешь с ним проконсультироваться, чем чреваты излишества в отношении меня. И только после этого, тщательно подумав и написав завещание, можешь добавить несколько штрихов к задуманной тобой иллюзии.

В проеме снова появилась физиономия Семы.

— Ты гляди! Живой? Учитель, я тебя не узнаю. Ты часом не захворал?

— Юмором решил блеснуть? — поинтересовался Мармиэль ласково.

— Вот! — философски обратился Семен к потолку. — Они, понимаешь, тут юморят вовсю, а мне даже слова вставить нельзя! Плохие вы! Уйду я от вас…, куда-нибудь.

— Угу! — согласился Мармиэль, — Только вот, заберешь этого нахала, прежде чем уйти. Да, если возвращаясь, ты его где-нибудь потеряешь, я особо расстраиваться не буду.

— И не надейся! — мило улыбнулся я. — Я буду твоим проклятьем до тех пор, пока ты не найдешь выход в мой мир.

Возмущенно фыркнув, Мармиэль покинул нас.

## Глава 17

Вот что я забыл рассказать, так это о наших скакунах.

Это, наверное, у меня склероз начинается. Для тех, кто не в курсе, поясню. Склероз — это болезнь такая. Ничего не болит, и каждый день что-нибудь новенькое. Хоть и рановато для моих-то годов. А что? Двадцать пять с хвостиком, это как?

Так вот, кони. Откуда они у эльфов появились, я сказать не могу. Не знаю. Сам не спрашивал, а они (эльфы) особо на эту тему не распространялись.

Этот народ (эльфы, опять-таки), вообще, на мой взгляд, скрытен не в меру. Такое впечатление, что психическое расстройство, под названием паранойя, поразило всех их. Притом, что живут они неимоверно долго, а лекарств, при помощи которых, это лечится, не имеется, сами понимаете, во что это расстройство может вырасти.

Орантоэль, кстати, не самый запущенный случай, узнав, что мы собираемся познакомиться со здешним миром, сразу поинтересовался у нас, а на чем? Чем ввел нас в некоторое замешательство. Несмотря на то, что мы привыкли бродить и с рюкзаками за плечами, все-таки поход предстоял более долгий, чем обычно. Всяких удобств, типа уазика и Сэмэна с Михайлом, не предвиделось, по определению. Да и не пристало, эльфам, один из которых, правда, липовый, топтать дорогу на своих двоих.

Пока мы с Семеном пребывали в раздумьях, Орантоэль терпеливо ждал. Когда же время раздумий закончилось, и пришло время вносить предложения, Орантоэль его и внес. Это он внес потому, что у нас своих предложений, как-то, не нашлось.

— Благородные эльфы перемещаются в этом мире на конях, — авторитетно заявил он.

— У меня, где-то в карманах, валялась парочка коней, — кисло заметил я. — Да вот беда — карман прохудился, когда мы по горам, как горные бараны скакали. У меня там, кстати, еще и двадцать гривен лежало. Тоже потерялись, между прочим.

— Да, — глубокомысленно вздохнул Орантоэль. — Кони в этом мире, товар дорогой. А хорошие кони, так вообще, на вес золота.

— Может быть, ты к Мармиэлю с этой проблемой подкатишь? — внес конструктивное предложение Семену я. — Он так от меня хочет избавиться, что и на коней не поскупится.

— Он, скорее всего, начнет меня убеждать, что путешествие на своих двоих — самое то, — криво усмехнулся Сема, — типа, больше можно рассмотреть и ближе познакомиться с миром.

— Тогда у меня вариантов больше нет. Я открыт для предложений, — заключил я.

Не сговариваясь, мы с Семеном выжидающе уставились на Орантоэля. Он даже растерялся, поняв, что мы ждем предложений именно от него.

— Я поговорю с правителем Нортоноэлем, — наконец, прорезался голос у Орантоэля. — Может быть, он поможет вам с этим вопросом.


Таким образом, мы с Семеном, провели в подвешенном состоянии несколько дней. Но тут судьба пошла нам на встречу. Одним, без преувеличений, прекрасным вечером, в моей берлоге появился Орантоэль. Вид у него был, этакий, загадочный и многообещающий. Несколько раз он прошелся из конца в конец по помещению, ожидая от меня соответствующей реплики. Не дождался. Я просто следил за его перемещениями, поворачивая вслед за ним голову. Семен, в уголке, сидя на стульчике, сонно моргал глазами (время было не раннее) и не обращал внимания ни на что.

— Я, между прочим, побывал у правителя, — сообщил Орантоэль тоном, каким говорят: «А что у меня в кармане?».

— Да? — откликнулся я. — И как он? Здоров?

— Нет! Ну, это просто невозможно! — взорвался Орантоэль. — Я тут бегаю, хлопочу за этих неблагодарных, а они здоровьем правителя интересуются.

— Все очень просто, — заметил я. — Если здоровье хорошее, то и хлопоты результативные. А вот если наоборот, здоровье плохое, то тебя вместе с твоими хлопотами послали — по самое не могу.

— Хорошее здоровье у правителя! — рявкнул Орантоэль.

— Это хорошо! — одобрил я, кидая подушку в Семена, чтобы тот проснулся. — Выкладывай результат хлопот.

Пока Орантоэль обдумывал речь, я уклонился от ответного броска подушкой возмущенного Семена, и рукой указал Орантоэлю на свободный табурет у окна.

— В следующий раз я что-нибудь тяжелое в ответ кину, — прошипел из угла Сема.

— Промахнешься, — благодушно ответил я, умащиваясь поудобнее. — Ты со сна всегда промахиваешься.

— Правитель близко к сердцу принял ваши проблемы, — сообщил Орантоэль, неодобрительно косясь на Семена. — В этом случае, он решил пойти вам на встречу и выделить из своего табуна двух скакунов. Еще один тяжеловоз будет выделен из табуна общины. Это для груза.

Я застывшим взглядом смотрел на Орантоэля. Это какой такой груз нам надо будет везти? Я уже не говорю о том, что я сам ни разу не сидел на коне. Может это я и есть, тот самый груз? Семен, помнится, как-то хвастался, что занимается верховой ездой.

— У нас будет время, чтобы привыкнуть к скакунам? — спросил Семен.

— Нет! Вас на них посадят, и сразу выпихнут из леса! — саркастически ответил Орантоэль. — Конечно, будет! Кони — это верные друзья, необходимые в любую минуту.

— Хотелось бы знать поподробнее. Про «любые минуты», — флегматично уточнил я, сожалея, что не занимался верховой ездой, вместе с Семеном.

— К примеру: вывезти раненого с поля боя, — патетически сказал Орантоэль.

— А «раненого» — это обязательное условие? — уточнил я. — И куда, собственно, вывезти?

— Ну, нет, конечно. Не обязательное, — смутился Орантоэль. — А вывезти, все-таки надо. Не будете же вы на поле боя жить. И потом, они будут вас перевозить на большие расстояния. Только надо за ними ухаживать и вовремя кормить.

— Ухаживать — это ясно. А вот вовремя кормить — это как?

— Эх, помню я, как «шпилил» у тебя в одну игру, — ностальгически вздохнул Семен, — так там, у коня был индикатор, когда его надо кормить.

— Это тебе не игра, — строго сказал я. — И не автомобиль, у которого есть уровень топлива в баке. Тут надо будет на глазок определять.

— Если ты будешь «на глазок» определять, так он у тебя быстро издохнет, — фыркнул Семен.

— Нет. Тут надо будет так: — пнуть ногой в брюхо, — начал сочинять я. — Если звук глухой — значит, конь еще сыт. Ну, а если звук звонкий — надо срочно в это брюхо что-то запихать.

Орантоэль, сосредоточенно насупив брови, пытался вникнуть в смысл нашей беседы.

— Можешь пинать, — разрешил Семен. — Только я тогда подальше отойду. Чтобы видеть удар копытами и полет твоего организма над просторами этого мира.

— Я никак не могу понять, когда вы серьезно говорите, а когда шутите, — наморщил лоб Орантоэль.

— Это называется дружеской пикировкой, — проинформировал я мастера боя на мечах. — Во время этого мероприятия может прозвучать такое, что ни в какие ворота не влезет.

— Ага! — согласился Семен. — Не влезет, а влетит! Но вот это тело все-таки может влететь, если оно решит пнуть коня ногой.

— Но коней нельзя пинать ногами! — возмутился Орантоэль. — Это благородные животные.

— Ну, вот! — горько сказал я. — Эльфы — благородные, кони — благородные. Куды бедному человеку, в личине эльфа, податься?

— Вот, как раз, туда и податься, — мудро изрек Орантоэль.

Ого! А Орантоэль делает успехи! Начало проявляться чувство юмора. Вот уж воистину, с кем поведешься! Я отметил, что Орантоэль способен участвовать в нашей беседе с Семеном на равных.


— Не туда! — остановил меня окрик Орантоэля.

Что такое? Я направился было к белому коню, но меня остановил этот окрик. Я удивленно остановился и обратил свой взор на Орантоэля.

— Белый Сорис — для Семенэля.

— Почему? — удивился я.

— Эльфы путешествуют только на белых конях.

— А я?

— А ты, как сопровождающее лицо, должен быть на коне другой масти, — Орантоэль рукой указал на двух коней, рядом с которыми стоял молодой эльф.

Этот эльфенок пялился на нас, не замечая, что гнедой мерин, за его спиной, флегматично жует плащ, свисающий с плеч парнишки.

Пару гнедому составлял вороной жеребец с белой звездочкой на лбу.

— И какой из них мой? — спросил я, и тут же понял, что задал глупый вопрос.

Конечно же, тот, который оседлан! А оседлан был именно вороной. Он хитро косил на меня лиловым глазом, делая вид, что вся эта кутерьма его не касается.

— Его зовут Джупан, — шепнул мне Орантоэль, одновременно всовывая мне в руку кусок кленового сахара.

В этот момент эльфенок обнаружил, что гнедой уже употребил половину его плаща в качестве вкусовой добавки. Издав мелодичный вопль, эльф начал неравную борьбы за остатки плаща, пытаясь выдрать его изо рта гнедого мерина. Именно мерина. Как потом объяснил мне Орантоэль, жеребцы могут ладить друг с другом только тогда, когда их не больше, чем двое. Появление кобылы или третьего жеребца немедленно вызвало бы народные…, тьфу, простите, лошадиные волнения.

Мерин откликался на кличку Леблон. На самом деле, когда Орантоэль сказал его полную кличку, я немного окосел. Полностью она звучала так: Леблон Марк Бернар Жозеф! Каково? Я немедленно поинтересовался, зачем так длинно? На что получил исчерпывающий ответ. Мол, у него там, в роду, были какие-то там благородные крови. И что-то там, в каких-то правилах, требует упоминать эти благородные крови в кличке. Не знаю, какие благородные крови были у Леблона. По-моему, если и были, то очень давно. Существом он оказался тупым, и основной целью его жизни было набить свое брюхо. Причем, чем набить — не имело принципиального значения. В ход шло все, что поддавалось съедению.

И надо сказать, что в борьбе с эльфом он победил. Философски глядя на нас, Леблон дожевал остатки эльфийского плаща.

Я нерешительно подошел к Джупану, протягивая ему на раскрытой ладони кусок сахара. Конь потянулся к моей руке. Я почувствовал, как его теплые, какие-то бархатные губы скользнули по моей ладони. Не убирая головы, Джупан схрумкал угощение, фыркнул мне в ладонь и требовательно посмотрел на меня.

— Он хочет еще, — радостно сообщил я Орантоэлю.

— Его надо не кормить сахаром, а угощать, — наставительно сказал Орантоэль. — Теперь попробуй сесть на него.

Я прикинул высоту конской спины, сравнил ее со своими возможностями и поинтересовался:

— Смерти моей хочешь?

— Хочу, — хмыкнул Орантоэль, — но это уже из области несбыточных мечтаний.

Я, вместо достойного ответа наглым мечтаниям, уцепился двумя руками за седло и, вставив ногу в стремя, рванулся вверх. Да, взлетел. Перекинув свободную ногу через выступ седла, чудом не задел самого дорогого. Гордо выпрямился и…, обнаружил, что сижу задом наперед. Семен, хлюпая и кашляя от смеха, стек куда-то под пышные листья папоротника. Орантоэль, полагаясь на свое умение владеть мечом, неблагоразумно остался на месте, демонстрируя, временно, безупречный набор зубов. Эльфенок, не зная моих дурных наклонностей, тоже позволил себе покатываться от смеха.

— Орантоэль, — мягким голосом сказал я. — тебе не кажется, что пришло время для внеплановой тренировки на мечах? Я только сейчас откручу головы двум индивидуумам, а потом, если ты не возражаешь, приступим непосредственно к рубке.

Ухмылку с лица Орантоэля, как ветром сдуло. Уж он-то хорошо знал мои успехи во владении мечом. Да и вид у меня был достаточно многообещающим. А вот эльфенок еще не понял, какая туча над ним собирается и продолжал хихикать.

— Прекрати ржать! — донеслось из-под папоротника. — Он же себя не контролирует. Порубает на фиг!

Эльфенок моментально смолк и испуганно икнул. Я вздохнул и начал спуск на землю, но при этом, запутался в стремени, и чуть было, не рухнул, вызвав новый приступ икоты у бедного паренька.

Я грозно и предупреждающе, смерил эльфенка взглядом. Таким взглядом обладает, я думаю, профессиональный гробовщик, способный «на глазок» определить размеры ящика для погребения. Поправил сбившиеся на сторону ножны с мечем и предпринял новую попытку взобраться на Джупана. Тщательно примерился, и снова взлетел вверх. Ура! Лицо направлено туда, куда и надо. Теперь задача поймать правое стремя ногой. Словил! Сижу. Что же там надо делать дальше? Крикнуть «Но!»? А эта животина знает, что означает это слово?

Рядом раздался топот копыт, и возник Сема. Он легко и красиво расположился в седле своего коня.

— Подбери поводья! — слегка улыбаясь, посоветовал Семен.

Ах да! У системы управления «Конь» еще есть такая незначительная деталь, как джойстик, под названием поводья. Судорожно вцепившись одной рукой в луку седла, я зашарил по шее Джупана, пытаясь дотянуться до этой детали сбруи.

— Не смей смеяться! — услышал я сдавленную команду Орантоэля, обращенную к эльфенку.

Я зарычал и все-таки нашарил свисающий повод. Снова выпрямился. Попробую так:

— Давай друг! Поехали!

Джупан повернул голову, иронично рассматривая меня левым глазом, при этом я чуть было не завалился вправо, так как повод потянул меня туда. Икание со стороны пацана усилилось.

— Но!

Джупан смачно фыркнул в ответ, и с места не тронулся.

— Я все слышу! — мрачно предупредил я этих троих, которые, уже не скрываясь, ржали в голос. — Эй, Орантоэль, а этот конь, вообще, ходить может?

— А как он, по-твоему, здесь оказался? — последовал вопрос от эльфа.

— Мне, почему-то, кажется, что вы втроем его сюда приволокли и поставили, — мрачно прокомментировал я.

— Влад, — взял на себя инициативу Семен, — кони отлично выезжены и подготовлены к пути. Управляются они, в основном, движениями ног. Вот смотри! Если ты слегка толкнешь каблуками бока, то конь понимает, что это команда — вперед.

Демонстрируя выше сказанное, Сема на коне выдвинулся вперед.

— Натянул поводья — это стоп, — Сема остановился. — Давай попробуй! Только не лупи каблуками сразу со всей мочи! А то, я не знаю, где мы тебя сможем поймать после этого! Легонько!

Я недоверчиво посмотрел на лицо друга, выискивая признаки издевательства. Не нашел! Последовал совету. Джупан мягко тронул с места. Я потянул поводья на себя. Победно взглянул на притихших эльфов.

— Вправо — влево, — продолжал инструктаж Семен, — коленями подрабатывай.

Демонстрируя сказанное Семен, продефилировал по поляне на Орисе. С трепетом в душе, я повторил за Семенов все движения. Получилось! Джупан послушно следовал командам.

— А как вверх? — азартно спросил я Орантоэля.

Вопреки ожиданиям, этот вопрос не ввел его в ступор.

— Это же не сильф, — невозмутимо ответил Орантоэль.

А я сделал себе зарубку в памяти, что было бы неплохо разжиться еще и этими самыми сильфами. Тем более, что вертолетов тут, как бы и не предвидится.

## Глава 18

У меня новое приобретение. Называется: походка кавалериста. Это когда ноги перебирают по земле на расстоянии друг от друга и вместе сходится, никак не хотят. Больно. И седалище тоже болит. И само слово «конь», не говоря уже о мысли, вызывает огромное желание придушить творца этих животных. Заодно придушить и того, кто придумал использовать коней, как средство передвижения. Это же пытка! Самая настоящая. А я-то, как дурак, верил писателям, которые со смаком описывали героев, скакавших на конях дни и ночи, меняя их на заставах. Наглое вранье! Я уже попробовал этот хлеб. Мама моя родная! Уже через полчаса неспешной езды, я начал проклинать эту идею. Я все никак не мог попасть в такт рыси Джупана. Меня болтало и трясло, как тряпичную куклу. Советы Семена не помогали. Когда я пытался им следовать, становилось еще хуже.

После первого урока, я со стоном сполз на грешную землю. Неуверенно сделал несколько шагов и с укором взглянул на нагло скалящегося Семена. Да-да! Шаги были именно те самые, из разряда кавалерийских.

— Ну как? — ехидно поинтересовался Орантоэль, который, естественно, не мог пропустить такого представления.

— А давай мы повалим вон тот дуб, — хмуро предложил я.

— Зачем? — изумился Орантоэль.

— А ты сядешь на него верхом. Я тебе свяжу ноги внизу и хорошенько этот дуб потрясу, — пояснил свою идею я. — Правда, трясти придется долго, но, зато, ты будешь в том же состоянии, что и я сейчас.

Орантоэль нашел эту идею очень смешной. Он даже согнулся от хохота.

— Для меня это уже пройденный этап! — хлопнул он меня по плечу. — Поверь, когда я начинал заниматься верховой ездой, я мучился точно так же, если не хуже.

— Это обнадеживает, — вымученно улыбнулся я.

И вот эта пытка тянулась уже пару недель. Держаться в седле, я, с грехом пополам, научился. Но только на скорости не превышающую рысь. Как только Джупан переходил на галоп, а на галоп он выходил нарочно, чтобы мне досадить, я начинал вопить благим матом, чтобы меня сняли с этого пыточного стола, начинал взглядом искать местечко на земле помягче (чтобы не так больно было падать), и падал, совсем не туда, куда целился. Вот ведь зараза! В том месте, куда я падал, земля была самой твердой во всей округе.


Но сегодня я наполнен уверенностью. Я твердо иду к моему коню с намерением все преодолеть и научиться. Ноги и то место, из которого они растут, уже не болят так сильно. В чем причина, я не могу с уверенностью сказать. То ли помогла мазь, которую мне дал Мармиэль, то ли я сам уже начал привыкать.

Джупан уже издали почувствовал мой настрой и беспокойно начал перебирать ногами. Со злым азартом я улыбнулся ему и быстро его оседлал. Вот это упражнение отлично давалось мне с самого начала.

— Ну, парень, — похлопал я ладонью по крупу Джупана, — ты попал! Лучше уж тебе постараться! А я тебя сахарком потом угощу.

Джупан повернул ко мне голову, пытливо взглянул. Все понимает, зараза! Только сказать не может.

Я сделал честные глаза и кивнул головой. Мол, не волнуйся! Я честно обещаю.

Решительно взгромоздился в седло и направил Джупана на поляну, где мы проводили все свои тренировки.

Как только мы появились на поляне, сразу же начали собираться местные зеваки, из остроухих. Дело в том, что слухи о незабываемом зрелище, быстро распространились по всем эльфийским весям. Изнывающие от скуки эльфы, не могли пропустить столь волнующие события, как обучение взрослой дылды верховой езде. К тому же, имелся шанс пополнить свой словарь ненормативной лексики, парой-тройкой новых выражений (честно говоря, я, за время обучения, наговорил на целый том).

— Вот и воронье слетелось, — буркнул я, обращаясь к Джупану. — Что бы такое отчебучить, чтобы их отвадить отсюда?

Для начала я сделал несколько кругов в поляне, стараясь влиться в ритм движений Джупана. Ура! Кажется, получается! Я толкнул пятками бока коня, показывая, что был бы не прочь увеличить скорость движения. Джупан недоверчиво повернул голову и взглянул на меня. Это, на его конской памяти, было впервые. Но скорость он послушно увеличил. Вот тот предел, за которым я не мог раньше держаться! А сейчас — смогу! Амортизируя ногами, я продолжал скакать. И не трудно совсем! Наверное, это у меня был какой-то психологический порог. Я пронзительно свистнул и, захватив поводья левой рукой, выхватил свой меч. Порубаю тут все, на фиг!

Бешено вращая мечом, я снова мчался по кругу. Ошалелые зеваки, табунами, бросились в разные стороны, спасаясь от сошедшего с ума человека. Вот так надо! Я вам покажу Кузькину мать, как говаривал один партийный деятель во времена оно!

— Влад! Что это на тебя нашло? — ворвался в сознание вопрос, заданный Семеном.

Я натянул поводья и остановил Джупана. На краю поляны стоял заспанный Сема и недоуменно меня рассматривал. Рядом торчал Орантоэль, который лучился едва сдерживаемым довольством.

— А мы тут плюшками балуемся, — поделился я своими мыслями.

— Кем? — заинтересовался Орантоэль.

— Не кем, а чем, — поправил его Сема, пристально меня рассматривая. — Это такая мучная еда, которою запивают кофе. А кофе — это такой напиток, который пьют по утрам, заедая его плюшками.

— Мне кажется, что Влад перешел на новую ступень, — довольно отметил Орантоэль.

— А тебе не кажется, что он это сделал слишком активно? — поинтересовался Семен, обративший внимание на скорость драпа зевак.

— Я их сюда не звал, — пожал я плечами. — Сами пришли, пусть сами и оплачивают зрелище.

— Ты мог кого-нибудь покалечить! — строго изрек Семен.

— Я и говорю, что экстрим входит в стоимость просмотра.

— Боюсь, что с вашим отъездом, у нас станет несколько скучновато, — добродушно посмеиваясь, заметил Орантоэль.

— Да, — вздохнул я. — Отъезд уже не за горами. Надо готовиться. Что-то я начал привыкать к этой жизни.

— Из тебя получился бы неплохой эльф, — вздохнул Орантоэль.

— Боюсь, что Мармиэль придерживается другого мнения, — отозвался я.

Ну, ничего себе, эльфом становиться. Хватит им и Семена! Да и личину мою сюда, тоже надо добавить.

— Ошибаешься! — неожиданно сказал Сема. — Мармиэль к тебе очень неплохо относится. Ты непредсказуем. Это его и привлекает.

— Пусть поедет с нами! Тогда я ему смогу предложить такой букет непредсказуемых действий, что ему хватит на всю его бессмертную жизнь.

— Эй! Не пугай меня! — потребовал Сема. — Если ты забыл, то я напоминаю: я тоже еду с тобой.

— Ты меня немного знаешь, и поэтому мои действия для тебя не будут такими уж непредсказуемыми.

— Именно это меня и беспокоит, — серьезно сказал Семен.


Утренний лес. Это такая прелесть! Птички-пичуги верещат свои незамысловатые мелодии. Солнце пробивает листву первыми пробными лучами. Легкий ветерок шмыгает в кронах деревьев, заставляя их добавлять и свой шум в общую утреннюю музыку.

И вот в такое солнечное летнее утро мы покидаем этот эльфийский лес. Впереди, конечно же, Семен на белом коне. Чуть было не добавил, «весь в белом». Нет. Он не в белом. По какой-то традиции, эльфы отдают предпочтение зеленому цвету. Вот Семен, как раз, в традиционных цветах. Светло-зеленый камзол обтягивает его стройную фигуру. К седлу приторочены налучье с его личным луком и колчан со стрелами. На поясе в ножнах болтается кинжал с разукрашенной рукоятью. Волосы затянуты в хвост и две тонких косички свисают вниз у висков. Ноги в идеально подогнанных эльфийских сапогах уверенно сжимают бока Ориса. Картинка, блин!

А вот вторым номером предстоит следовать мне. Джупан тревожно пофыркивает, чувствуя скорое путешествие. Я тоже одет неплохо. Хоть и не так вызывающе, как мой друг. Все цвета хаки. Это чтобы враг не догадался. За плечами мой меч в ножнах. На перевязи, через плечо, закреплены чехлы с метательными ножами. Под камзолом, тонкая и невесомая, но необычайно прочная кольчуга. И что главное — под нее не надо надевать поддоспешник. Она сама же себе и поддоспешник, амортизирует удары. Как? Да шут ее знает! Магия, однако. Волосы мне сегодня утром заплела одна эльфийская девушка. Я не буду называть ее имени, дабы не компрометировать. Так что выгляжу и я неплохо.

К моему коню, вернее, к луке седла привязан мерин Леблон. Он, как всегда, что-то флегматично жует. Вот ведь скотина! Жрет все, что попадает в область доставания его ненасытной пасти. Вот так нажрется всякой гадости, а потом икает на весь лес. Через спину переброшены две больших сумы с припасами. Наши безразмерные сумки тоже, конечно, присутствуют, но они закреплены у наших седел.

Провожающих трое. Орантоэль, Мармиэль и, как ни странно, сам Владыка Нортоноэль Светлый. Нортоноэль прочувствованно с нами попрощался и пожелал счастливой дороги. Так как, он при этом поглядывал на меня, я понял, он сильно сомневается, что наличие моей персоны обеспечит именно счастливую дорогу.

Провожаемые взглядами и прощальными взмахами рук, мы тронулись в путь. Через полчаса неспешной езды, я догнал Семена, и мы поехали рядом. Кони не спеша рысили по дороге. Леблон, все так же жуя, трясся со своей поклажей за нами. Лепота!

Незаметно проскочили заставу. Никто нас останавливать не собирался. А чего останавливать? Не в лес чай едем, а из лесу. Хотя, это как сказать?

По обеим сторонам дороги все также простиралось это море деревьев. Но тут уже другое все. Люди этот лес называют Старым, а эльфы — пограничным. Почему пограничным — это понятно. На границе их владений, потому и пограничный. А чего мудрить? Хотя, зная любовь остроухих ко всяким поэтическим названиям, странно, что они не назвали его чем-нибудь типа: «Большой Зеленый Бурелом, Который Никто Не Прочищал С Начала Времен». Самое то!

Да и название Старый, тоже не отличается оригинальностью. И так видно, что его молодым назвать невозможно. Огромные деревья в несколько обхватов. А среди этих лесных великанов подрастало новое поколение. Потоньше и послабее. Но это временно. Как только кто-то из великанов выбывал, то на его место претендовало сразу несколько растений. Что водилось в глубинах этого леса оставалось тайной даже для всезнающих эльфов. А что? Тут имеется такая штука, как магия. Так что, можно предположить, что и другая муть тут водится. Я поискал в глубине души жажду исследователя, но не нашел. Ну, не тянуло меня этот лес исследовать.

— Говорят, тут дендроиды водятся, — тихо пробормотал Семен, осторожно поглядывая по сторонам.

— Не боись! — беспечно отозвался я. — Порубаем их на дрова. Будет на чем обед подогреть.

— Как бы они нами не пообедали! — отозвался Сема.

Он начал мне рассказывать про эти деревья, которым на месте не сидится. Бродят, понимаешь, по лесу, народ мирный пугают. Зато лесникам тут делать нечего. Всяких там браконьеров, не найдешь днем с огнем. А откуда им взяться, если тут зверья типа песец бегает не меряно? С дороги их не видать, но если вглубь податься, так сразу набегают, и что характерно, стаями.

А по этой дороге ходят караваны купеческие. Эльфийские товары ценятся высоко, да и сами эльфы людскими не брезгуют.

Конечно, эльфы берут только самое качественное. У людей, по рассказам, работают на эльфов лучшие мастера. Вот как создал какой-нибудь мастер бренд, так сразу и в эльфийские мастера и переходит. Значит, его работа уже качественной считается. Хм!

Вот так за время езды, Семен меня начал просвещать по поводу текущего момента в здешней политической и экономической жизни. Это же надо? Получается, пока я изнывал не по-детски под тяжестью тренировок Орантоэля, Семен получал информацию о здешних реалиях.

Семен мне рассказал, что эти караваны идут под хорошей охраной, но и то, все не доходят, а пропадают в чаще лесной.

На мой наивный вопрос — «а чего они в эту чащу прут, коли дорога вот есть?», Семен только пожал плечами.

— Хорошо, — подумав, сказал я. — А чего тогда мы, вот так, вдвоем, поехали? Чего не дождались каравана? Или ты, как эльф, можешь и тут командовать?

— Мог бы, — сердито сказал Семен. — Если бы ты так не спешил, то Мармиэль меня бы обучил, как это делать.

— Хо! — изумился я. — Так это ты меня виноватым решил сделать? Скажи лучше, что ты сам, лентяй! В облом было сразу же освоить необходимый объем знаний.

— Да что ты понимаешь в магии?! — возмутился Сема. — Там все и сразу не бывает! Там надо постепенно идти. Шаг за шагом.

— Вот только магии мне, для полного счастья, и не хватает! — буркнул я.

## Глава 19

Заночевать нам таки пришлось в лесу. По пути встречались поляны. На них были видны следы костров. Так же присутствовали и другие признаки стоянок. Не будем уточнять какие, главное, что они присутствовали. Вот на одной из таких полян мы и остановили свой выбор.

Пока Семен бродил вокруг поляны, что-то высматривая и вынюхивая, я сидел около костра и флегматично за ним наблюдал. На установленном агрегате типа «костерный комбайн» был подвешен котелок, в котором уже что-то аппетитно булькало.

Расседланные кони, пощипывали травку. Не то, чтобы корма мы им не давали, а из принципа. Мы решили не стеснять им свободу передвижения на ночь. Во-первых, они обучены, не уходить далеко. Во-вторых — мало ли. Может быть, надо будет на них быстро вскакивать. Правда, как это делать без седел и всего остального, я себе представлял слабо.

— Ну, вроде место неплохое, — удовлетворенно проговорил Семен, присаживаясь к костру.

Он потянулся ложкой в котелок, чтобы попробовать варево. Пришлось влепить ему своей ложкой по руке.

— Не спеши! Вот приготовлю — тогда и будешь есть.

— Не забывай, кто тут начальник экспедиции! — грозно воскликнул Семен.

Вот ведь как человека, простите, эльфа портит власть!

— Сиди уж, «начальник»! — насмешливо сказал я. — Уже накомандовался.

— Это чего я накомандовался? — насупился Семен.

— Если забыл, то в зеркало посмотри, — посоветовал я. — Сразу вспомнишь чего и где.

— Ну, все-таки живы, — решил подсластить пилюлю Сема.

— Ты в этом уверен? — иронично поинтересовался я.

— То есть?

— Там, дома, нас уже нет больше полугода, — хмуро сказал я. — А у моей мамы, между прочим, сердце больное. Для них мы все-таки умерли.

— Не умерли, а пропали без вести, — поправил меня Сема.

— Ты вот пойди туда и объясни эту мудрую мысль! — сварливо отозвался я. — Правда, с твоей ушастой физиономией, я бы тебе категорически не советовал туда соваться.

Семен некоторое время возмущенно сверлил меня взглядом, но убедившись, что его сверло меня не берет, завозился с нашими пожитками, доставая какие-то обеденные принадлежности.

Спали по очереди. Первую половину ночи дежурил Семен. Потом он растолкал меня, ловко увернувшись от кинутого мною сапога. Правда, кидал я, толком не проснувшись. Иначе, фиг бы он увернулся.

— Заступай на стражу, соня! — заявил этот ушастый изверг.

Пока я бродил по поляне в поисках сапога, он, завернувшись в одеяло, уютно умащивался на согретой теплом моего тела земле.

— Повыступай еще мне! — пригрозил я. — Утром разбужу железной, недрогнувшей рукой!

— Я тогда в тебя тоже чем-нибудь кину, — донеслось из-под одеяла.

Я присел к почти прогоревшему костру, подкинул пару толстых, сухих веток и подумал о том, что у эльфов вот таких посиделок у огня не бывает. Нет, не то чтобы у них вообще огня не было. Но водился у них этот зверь в строго ограниченных рамках.

Спать уже не хотелось. Я вслушивался в звуки ночного леса. Вы не замечали, что лес звучит по-разному днем и ночью?

Днем на первом плане — пение птиц, стрекот кузнечиков и шум, издаваемый всевозможными другими дневными жителями.

А ночью… Ночью можно услышать другой лес и другие звуки. Это уже потаенная жизнь, неслышная днем. Становится слышным скрип деревьев, слегка раскачивающихся под легким ветерком, шорох листвы и хвои. Этот едва слышный шум не прекращается. И резким диссонансом на фоне дыхания леса звучит любой посторонний звук. Ночью эти звуки слышны особо четко.

Я не боялся. Да, знаю, что тут может водиться всякое. Ну и что? Весело пляшущий огонь отпугнет любую живность. А для тех, кого не отпугнет, имеется кое-что посерьезнее. Набор метательных ножей в полном ассортименте и меч для более изысканных клиентов. К тому же, только ногой пни, и появится не знающий промаха лучник. А разбуженный Сема очень неодобрительно относится к ранней побудке. Сразу начинает искать виновного. Зуб даю, что этот «виновный» станет похожим на ежа в течение пяти секунд.

А ведь мы очень изменились с того дня, как попали сюда. Разве мог я предположить, что смогу стать именно таким мастером меча? А верховая езда? У меня никогда не хватало ни духу, ни денег для занятий этим видом спорта для богатеньких. А тут все и сразу. И ведь я сейчас воспринимаю эту ситуацию как само собой разумеющееся…

Что-то привлекло мое внимание. Я всматривался в дорогу, проходящую мимо нашей стоянки. Что-то там было не так. Я решил непременно выяснить, что именно.

Поднялся и подошел, рассматривая неширокую полосу, которая слабо светилась зеленоватым цветом. А ведь она идет по кругу! И что самое противное, в центре круга, как раз, и находится наша стоянка. Я добросовестно прошелся по периметру и убедился, что круг замкнут и не имеет ни одного разрыва. И как же мы его раньше не заметили?


Я еле дождался утра. Как только первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев, я растолкал Семена. Его бурчание по поводу ранней побудки я пресек.

— Нам надо как можно скорее сматываться отсюда!

— Что случилось? — встревожено сел Сема.

— Нехорошее место! Ты знаешь, что нас угораздило расположиться в самом центре странного круга?

— Какого круга? Что ты несешь? — не мог врубиться Семен.

Пришлось взять его за руку и притащить к месту, где я обнаружил странную полосу.

Семен задумчиво рассматривал полосу, которая была уже едва видна. Потом он долго и так же задумчиво смотрел на меня.

— На мне узоры? — нервно осведомился я.

— Это линия защитного полога, — проинформировал меня Сема. — Это я его установил.

— Защитного полога? — эхом повторил я, чувствуя себя не очень умно. — А предупредить меня было слабо? Это что, ты специально сделал, чтобы я всю ночь волновался?

— Эй! Но это же нормальная ситуация, — заволновался Семен, увидев мою многообещающую разминку кистей рук. — Защитный полог ставится для того, чтобы никто не смог проникнуть к нам без нашего разрешения и ведома.

— Ты почему мне об этом не сказал, зараза ушастая?

— На себя посмотри! — оскорбился Семен. — Ты вообще не должен был этот полог замечать. Он виден только в магическом диапазоне!

Вот тут последовала немая пауза. Я-то был уверен, что остался таким, каким и был до попадания сюда. А если я увидел то, что видеть в нормальном состоянии не должен…? И что из этого следует? Легкое чувство паники накатило и отхлынуло. Дай Бог, чтобы это было единственное изменение! На всякий случай я, уже в который раз, ухватился за уши. Фух! Круглые. Немного отлегло от сердца.

Семен с видимым ехидством наблюдал за моими переживаниями.

— Влад, — начал он невинным голосом. — А ты думаешь, что уши — это единственный показатель? Между прочим, у гоблинов, если верить Мармиэлю, уши тоже круглые. Может ты и есть гоблин, который человеком прикинулся?

— А в дюндель? — хмуро спросил я.

Намек Семы мне очень не понравился. Но, опять-таки, кожа же у гоблинов не такая? Или такая? И, вообще, что я знаю о местных обитателях? Срочно надо разжиться сведениями, и Сема для этого может подойти.

— Семенэль.

Ага! Улыбку, как ветром снесло! Даже вон скривился, будто уксуса попробовал.

— Влад! Большая просьба: не называй меня больше так!

— Почему? — сделал я удивленные глаза. — Это же твое официальное имя! Тут никто не поймет, если я тебя буду называть, как обычно!

— Просто в твоем исполнении, мое новое имя звучит, как насмешка, а я этого не люблю.

— Ага, — кивнул я. — Ты больше любишь сам насмехаться. Хорошо, не буду. Но за так, ты от меня не отделаешься.

— А что ты хочешь? — насторожился Сема.

— Да ничего особого. Тебя Мармиэль просветил относительно местного населения?

Сема кивнул, не сводя настороженного взгляда с моего лица. Знает он меня. Ждет подвоха. Может не подводить его? Чего-нибудь сказать, этакого? Нет! Это потом. Успею еще. Сначала информация!

— А поделиться знаниями? — мило улыбнулся я. — Хочется знать, понимаешь ли, чего мне еще щупать? Ну, для уверенности.

— По пути расскажу, — Сема не отводил от меня глаз, не веря, что так легко отделался. — Давай сворачивать лагерь.

— Эй! А завтрак? — возмутился я.

— Проглот ты, Влад, — вздохнул Сема. — Совсем, как гоблин. Правда, те низенькие, а ты слишком здоровый.

— Кто хорошо ест, тот хорошо едет! — перефразировал я известную поговорку. — Давай чего-нибудь покидаем в топку, а потом уже, помолясь, поедем.


— Вот чего здесь в избытке, так это разумных рас, — покачиваясь в седле, начал свою лекцию Семен. — Насколько я понял, тут кроме обязательного набора всех фэнтезийных рас таких, как эльфы, гномы и орки, существуют еще ряд других. Просто удивительно, как они здесь все умещаются!

— А люди? — настороженно спросил я.

— Да куда же без них? Просто людей значительно меньше, чем у нас на Земле.

— Неверное у них тут нет Китая, — предположил я.

— В местную географию, я как-то не вникал, — сообщил Сема. — Некоторые торопыги не дали мне на это времени.

— Вот оно пагубное влияние эльфийской крови! — пафосно воскликнул я. — Ты случайно не забыл, что мое время жизни несколько отличается от твоего? Когда в твоем распоряжении бессмертие, то заботы каких-то там людишек кажутся мелкими и незначительными. Да, я спешу. У меня времени на все отпущено значительно меньше, чем тебе.

— Вот он, — философски вздохнул Семен, — комплекс неполноценности во всей красе.

— Когда тебе сообщают, что на твой вопрос найдут ответ только через сто пятьдесят лет, то поневоле начнешь комплексовать, — огрызнулся я. — Особенно, когда понимаешь, что радостное известие тебе придется провозгласить над моей могилкой.

— Не спеши так расстраиваться, — посоветовал Семен. — Мармиэль, как-то обмолвился, что эльфы умеют продлевать жизнь людям. Правда, они это делают только тем, кто им нужен. Именно поэтому, местные властители оббивают их пороги. По возвращению, я уговорю Мармиэля устроить это и для тебя. Если мы вернемся живыми, конечно.

— Ага! — невесело усмехнулся я. — Он согласится, быстренько меня умертвит и скажет, что эксперимент прошел удачно. Клиент мертв.

— Зря ты так! — покачал головой Семен. — Я же тебе уже говорил, что Мармиэль к тебе очень хорошо относится.

— Да, но и очень хорошо это скрывает, — в тон Семену подхватил я. — Если даже Орантоэль, который действительно ко мне хорошо относится, размышляет о том, что меня неплохо было бы прибить, то, что тогда говорить об остальных?

— Это почему? — с удивлением повернулся ко мне Сема.

— Да потому, что я, по его мнению, стал слишком сильным бойцом. И ваш лес почему-то меня принял.

Семен с отвисшей челюстью, изумленно взирал на меня. Я не выдержал и, перегнувшись в седле, рукой поставил челюсть Семена на место.

— Этого не может быть! — опомнился Семен. — Лес не может принять человека!

— И, тем не менее…, — пожал я плечами.

— Значит, ты тоже изменился, — с видимым удовлетворением заключил мой друг.

— Я — это я! — пришлось рыкнуть мне. — С чего ты взял, что я изменился? Может у всех людей с Земли такие способности?

— Лес может терпеть человека, но не может принять его, — ехидно улыбаясь, просветил меня Семен. — Ты не человек Влад.

— А кто? — моя рука угрожающе потянулась к мечу.

— Эй, Влад! Это же я — Семен! — заволновался Сема. — Оставь свою железяку в покое. Давай разберемся с фактами.

— Какими фактами? — он уже и какие-то факты насобирал, Ше Холмс недоделанный.

— Ты руку от меча своего убери! Неужели рубанешь меня?

— Нет, конечно, — смущенно улыбнулся я, убирая руку. — Так о каких фактах идет речь?

— Ну, посуди сам. Порванные путы на кресле у Мармиэля…

— Я уже говорил…

— Не перебивай меня! — рявкнул Сема и продолжил после внушительной паузы:

— Итак, первое — это путы. Второе — это то, что ты увидел «полог», который я установил. Третье — лес принял тебя, а он не может принять человека по определению.

— И кто же я, по-твоему? — угрюмо спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Семен. — Ясно одно: ты не темный. Эльфы такие моменты сразу просекают. А вот со всем остальным надо еще разобраться.

Ну, не убедил меня Семен! Сколько я не прислушивался к себе, никаких таких особенностей не заметил. Ай, ладно! Пусть тешит себя надеждой, что не он один превратился.

— Так что там у нас по разумным расам? — перевел я разговор на тему, которая меня интересовала на данный момент больше.

— Ну, про эльфов я тебе рассказывать не буду. Сам уже, наверное, видел и понял.

— Не все, но продолжай! — буркнул я.

— Учти, все это я рассказываю со слов Мармиэля. Личного опыта общения с этими «зверушками» у меня нет.

— Уже учел! — кивнул я.

— Так вот. Первым номером идут гномы. Этот народ обожает мое хобби.

— Это что, фотографировать сталактиты? Или сталагмиты? Или проваливаться в дыры пещер?

— Не перебивай! Еще раз перебьешь, ничего рассказывать не буду. Как был неучем, размахивающим железякой, так и останешься.

— Ладно! Молчу Марьванна, молчу!

— Основное занятие гномов — ковыряться в полезных ископаемых. Время от времени они даже что-то там выковыривают. Скупость, переходящая в жадность. Непревзойденные торговцы. В виду слабого владения магией — изобретатели. Но хороши в бою. Особенно в ближнем. Не ладят с темными эльфами, которые обосновались на границе с владениями гномов.

Темные эльфы, или дроу — злейшие наши враги. Отлично владеют магией Хаоса. Отступники. Жестоки и злобны. Лучше нам с ними не встречаться. Прибьют и фамилии не спросят.

Орки. Обитатели степи. Живут большими стадами. Авторитетами признают только вождей и шаманов. Обожают лакомиться людьми. С ними нам не рекомендуется встречаться.

Тролли. Живут небольшими группами в горах. Там им равных нет. С ними нам тоже лучше не встречаться.

— Впечатляет! — не выдержал я. — Если нам не с кем встречаться, то чего нас понесло на эту экскурсию?

— Ну, не все так плохо. Есть еще люди. Они нас уважают и даже побаиваются. Есть Нарэиты. О них многого мы не знаем. Знаем только, что они владеют магией огня, которому и поклоняются. Есть и Айраниты. Мармиэль про них не смог сказать чего-то определенного. Живут они обособленно и скрытно. Известно только, что умеют летать.

— А как тут с нечистью?

— Да полный набор! На любой вкус, — фыркнул Семен. — И вампиры, и оборотни, и зомби, и некроманты и целая куча еще всякой гадости.

— Мда, — задумчиво пробормотал я. — Боюсь, что наше путешествие скучным не будет.

— Не каркай! — строго сказал, услышавший мою мысль, Семен.

Поздно! Накаркал.

## Глава 20

Впереди кусты подступали к дороге уж очень близко. Мне эти заросли сразу не понравились. А тут еще и Семен придержал коня, всматриваясь в них. Я тоже натянул поводья, придерживая Джупана.

— Там кто-то есть, — тихо сказал Сема. — И, похоже, этот кто-то, поджидает именно нас.

— На счет «именно нас», я как-то сомневаюсь, — так же тихо отозвался я, собирая поводья в левую руку. — Сколько их?

Семен еще раз всмотрелся в кусты:

— Около дюжины.

— Не так, чтобы очень много, — хмыкнул я.

— Но там пара с луками. Это может быть проблемой.

— Все равно! Мочи их, и всех делов, — резко бросил я, хватаясь за меч правой рукой.

— Ты что? Это же люди! Я не смогу! — испуганно заговорил Семен.

— Собери сопли! — зарычал я. — Если не ты, то они нас! Представь, что это мишени. Главное, ты этих, с луками, убери, а об остальных я позабочусь.

Наши колебания были замечены. Две стрелы вылетели из кустов. Надо сказать, что там сидели ребята умелые. Я, успев раскрутить себя до сверхскоростного восприятия, с трудом перехватил эти подарки.

— Стреляй Сема! — рявкнул я. — Не жалей их! Они нас тоже жалеть не будут!

Толкнув Джупана пятками, я выдвинулся на корпус вперед, готовясь перехватить следующие стрелы, которые не замедлили вылететь из зарослей. Семен торопливо выхватил свой лук и, мгновенно выхватив и наложив на тетиву стрелы, сделал два выстрела. Вскрики в кустах дали понять, что меткость ему не изменила.

Из места засады посыпали разъяренные засадисты. Судя по выражению физиономий, они желали поближе познакомиться с нами. А еще больше они желали познакомиться с нашими вещами, но это уже после знакомства с нами, вернее, нашими внутренностями.

Джупан, верно отреагировал на мой посыл и прыгнул вперед, сразу сбив с ног двух разбойников. Я даже не раздумывал над своими действиями. Меч сам пришел в движение. Свист меча, крики боли, мелькание вооруженных, злобных романтиков большой дороги по сторонам, слились в одну смазанную картинку.

Очнулся я только тогда, когда оставшийся одинокий разбойник, вереща от ужаса, ломанулся назад в кусты, пытаясь удрать от нас. Молодец Сема! Не подвел. Свистнула стрела, и шум падения тела подтвердил прославленную меткость эльфов.

Я спрыгнул с коня и, с мечом наголо, прошелся по месту стычки. Мда! Качественно сработал.

— Семен, а не погорячились ли мы? Надо было оставить хотя бы одного в живых. Поговорить за жизнь, — повернулся я к Семе. — О Боже!

Семен слился цветом лица с зеленью деревьев, он спрыгнул с Ориса и бросился к ближайшему стволу. Склонился за стволом, издавая характерные звуки. Меня последовать его примеру что-то не тянуло. Не испытывал я и угрызений совести. Я читал об ощущениях людей, впервые убивших себе подобных. Ощущения эльфов продемонстрировал мне Сема. То, что я спокойно отнесся к произошедшему побоищу, меня слегка встревожило. Неужели я такая бесчувственная скотина? Или действительно произошло какое-то изменение, и я перестал быть человеком?

Я привычно уже прошелся рукой по ушам. Вроде бы, все нормально.

— Семен, ты как?

— Сейчас буду, — глухо пообещали из-за ствола.

Не обманул дружище. Появился, как и обещал. Глаза красные, физиономия унылая, походка нетвердая.

— Влад.

— Ну? — я подобрал с травы какую-то тряпку и сейчас старательно протирал лезвие меча.

— Я тебя не узнаю! — скорбно сообщил Семен.

— Надо же? Нас сейчас не узнают все, кто нас знал ранее, — пожал я плечами.

— Не увиливай! Мы только что убили много людей, — строго сказал Сема. — Но ты относишься к этому, как-то… Это же Люди! Влад. Люди!

— А тебе-то что до этого? — не выдержал я. — Для меня, это не люди. Если бы я, на пару с тобой, устроил размышления над тем, что бить, или не бить, то сейчас бы тут лежали не они, а мы. И наши неопрятные друзья, сейчас бы, не мучились укорами совести, а потрошили все, что можно было бы распотрошить!

— Но мы же могли ускакать назад! — воскликнул Семен.

— Могли, — согласился я. — А что дальше? Обратиться к Орантоэлю, или Мармиэлю? «Дядечки эльфы! Там нехорошие дядьки, нас обидеть хотят. Пойдите и сделайте им пальчиком — ана-на!». Ты этого хочешь? Какого демона, тогда мы отправились в дорогу? Ты думаешь, что это единственный случай, когда нам пришлось применять оружие? Вынужден тебя обрадовать. Нам это придется делать очень часто. Это такой мир, и ничего тут не поделаешь.

— Может действительно, не надо было ехать? — жалобно проговорил мой друг.

— Можешь возвращаться, — сердито кинул я, загоняя меч в ножны. — А я поеду дальше.

Мы провели коней дальше по дороге, стараясь не смотреть на останки неудачников.

Семен напряженно размышлял еще примерно час, пока мы, не спеша, двигались в прежнем направлении.

— Хорошо! — наконец, решил он. — Я поеду с тобой. Но давай договоримся, что драться будем только тогда, когда не будет другого выхода.

— Я этот мир на войну не вызывал, — хмыкнул я. — Особого счастья от того, что было, не испытываю, но и сожалений тоже. Тебе же Мармиэль должен был сказать, что и как. Тут, если не умеешь отстоять свое достоинство с оружием в руках, можешь считать себя трупом, причем, буквально.

В ответ Сема печально кивнул.


Вот и начали попадаться по пути первые признаки близости жилья. В основном это были пни от срубленных деревьев, следы костров, щепки и опилки. Ага. Вот и деревянное строение, в котором что-то делали несколько представителей людского племени. Раздается стук, скрежет пил. Короче, шла разделка древесины. На нас они обратили внимания, ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы нас рассмотреть и определить степень опасности. Так как мы были признаны не особо опасными, работников волновать перестали. Снова усилился грохот и визг, издаваемый их инструментами.

— Когда приедем в Туркорки, надо будет сообщить о том, что произошло, — озабоченно сказал Семен.

— Это — пожалуйста, — кивнул я, — только не забывай, что это не милиция и законы тут проще, чем у нас. Никто следственную бригаду высылать туда не будет. Нападение на благородного эльфа, карается именно таким образом.

— Каким? — не понял Семен.

— Отделением головы от всего остального, путем несложной хирургической операции, — пояснил я.

Нет, ну просто оторопь берет! Ведь попал мой друг сюда не вчера. Уже столько времени прошло, а все еще мыслит земными категориями.

По сторонам дороги появились первые дома Туркорок. Приземистые, крепкие срубы, без особых изысков, но надежные. Ограду каждого участка составляли этакие оригинальные заборы из двух достаточно толстых бревен. Не особенно высокие. За такими можно было бы отлежаться в случае чего. У входа в дом (не везде, но часто), стояли будки. Обитатели этих будок сидели тут же, на основательных цепях. Не мудрено! Эти псы и волку спуску не дадут! Здоровенные, мощные, с толстыми лапами. А вон там, зевает псина. Великолепный набор клыков и резцов! И что интересно: зря не лает ни один. В земных селах, попробуй по улице пройти! Так и потянешь за собой эстафету собачьего бреха.

Ближе к центру, дома становятся выше, респектабельнее, если так можно выразиться. Ага. А вон там висит какая-то блямба. И что на ней? Ну, ясно! В этом мире грамоте обучены немногие. Значит информация поступает в виде картинок. Вот и тут был изображен кабанчик, аппетитно запеченный на вертеле. Изображение было достаточно качественным. Неплохо нарисовано, с вдохновением, я бы сказал. Вот тут и остановимся.

Я указал Семену на вывеску. Он кивнул головой.

Все равно нам надо было где-то переночевать, прежде чем отправиться дальше. Эта таверна была не худшим вариантом.

Людей на улице было не так уж много. У входа стоял мальчуган. Он с огромным любопытством рассматривал нас. В то время, как мы спешивались, на крыльцо выплыла дородная тетка.

— Перестань таращиться! Прими коней у благородных господ! — приказала она, отвешивая мальчугану подзатыльник. — Мы рады приветствовать вас господа эльфы в нашей таверне! Вы сможете здесь найти все, что вам будет угодно. Прошу вас, прошу! Заходите!

Пока мы, отдав поводья мальчугану, проходили вовнутрь таверны, женщина без остановки расписывала, как нам будет хорошо, как правильно мы сделали, что выбрали эту таверну, как будет хорошо нашим коням и т. д. и т. п.

Внутренний зал таверны, которая звалась незамысловато, «Охотничий приют», был довольно чист и опрятен. Не изысканная, но добротная мебель состояла из крепких столов и стульев. У дальней от входа стены высились два шкафа. За вырезами деревянных дверец, проглядывали какие-то тарелки и чашки.

Особое внимание привлекала стойка, за которой примостился субъект непонятной наружности. То, что это не человек становилось ясно при первом же взгляде на него. Абсолютно лысый череп, озаряемый довольно яркими светильниками под потолком, отсвечивал зеленоватой кожей. Прижатые к голове уши имели острые окончания, как и у эльфов. Глаза с желтой радужкой на зеленоватом лице вызвали у меня воспоминания о фильмах ужасов, герои которых были очень похожими на этого парня.

Мы рассматривали его, а он, в свою очередь, рассматривал нас. Я получил чувствительный толчок в бок от Семена.

— Не пялься! — не разжимая губ, тихо пробурчал он.

— Высоким эльфам что-то угодно? — донеслось из-за стойки.

— Плотный обед и комната переночевать, — отреагировал Семен.

— В двойном экземпляре, — добавил я.

— В двойном… что? — удивился индивидуум.

— В смысле — на двоих, — пришлось расшифровать мне.

— Ох уж эти эльфы! — вздохнули за стойкой.

В проеме входной двери появился образчик человека, достаточно крепкого сложения, но с явным отпечатком на лице неполного начального образования. Он был нагружен нашими вещами.

А хозяйка быстро прокачала ситуацию! Очень достойная женщина. А вот, кстати, и она сама.

— Присаживайтесь господа, присаживайтесь. Любой стол к вашим услугам! Только у нас вы сможете получить обслуживание, достойное таких красивых и высокородных господ, как вы! — затараторила она с порога. — Шорат! Вещи господ во вторую комнату. Это лучшая комната! Вы сможете отдохнуть у нас столько, сколько пожелаете!

— Мы сейчас поднимемся к себе и приведем себя в порядок, — небрежно бросил Семен. — Потом спустимся пообедать.

— Мы можем подать обед господам в комнату, — сообщила тетка. — Меня зовут тетушка Ронда. Всегда к вашим услугам! Как мне обращаться к вам, благородные господа?

Семен, уже было, двинувшись по направлению к лестнице, резко остановился. Я чуть не снес его. Хорошо, что у меня реакция не подкачала!

— Меня зовут Семенэль, а моего спутника — Владиэль, — с каким-то мстительным наслаждением отрекомендовался Сема. Он с грозной миной взглянул на меня. — Да, Владиэль! Он мой телохранитель и очень сильный боец.

Семен снова двинулся к лестнице. Я смотрел на него в некотором ступоре. Это надо же! Ну ладно, внешность исковеркали. А имя-то что им сделало? Я угрюмо двинулся вслед за Семеном. Не знаю, как я его тело буду хранить, но зато, я знаю, как его тело хоронить. А для чего еще существуют друзья?


— Сема, а ты хорошо умеешь прыгать в окна? — первый вопрос, который я задал, войдя в комнату, предназначенную для нас. — Что за самодеятельность, а? Где согласованный с начальством план? Лучше прыгай в окно сам! Ей Богу! Потому что если я тебя сейчас туда вышвырну, то я забуду перед этим его открыть. Так вместе с рамой и полетишь.

— Ну чего ты взвился? — повернулся ко мне Семен. — Нормальное имя. Даже приятнее для слуха, чем мое.

— Меня зовут Владислав! — сердито зарычал я. — Владислав, а не Владиэль!

— Ты в зеркало посмотри, — спокойно посоветовал Сема. — С такой мордой ты Владиэль! И как ни крути, Владиэлем и останешься. Не тянешь ты на Владислава. …Эй! Не забывай, что ты мой телохран, а не мой киллер!

Да. Взять мне себя в руки стоило большого труда. Но что делать? В чем-то мой друг прав. Я уныло смотрел на себя в зеркало. Мармиэль, зараза такая, поработал на славу. Не смотря на крепкое телосложение, физиономию он мне слепил самую, что ни на есть, эльфийскую.

Ничего! Пару-тройку ласковых он от меня, по возвращению, получит. Если оно будет, это возвращение, пришлось напомнить мне себе.

— Сема!

— Чего? — мой друг примерял какой-то умопомрачительный камзол, и был очень занят этой процедурой.

— А что это за кадр сидел там, внизу, за стойкой?

— Судя по описанию, гоблин. Но ручаться не могу. Я, знаешь ли, их видел столько же, сколько и ты. То есть, ни одного.

— Тогда, я видел еще меньше. Я даже описания этих парней, в отличие от тебя, не знаю. …Подожди! А эти существа, вроде бы, не друзья человека, а как бы даже — наоборот. Я вот читал, что они их даже харчат.

— Нет, Влад, это ты все перепутал. Харчат, как раз, не гоблины, а орки. Впрочем, желающих питаться человеченкой хватает.

— Не только человеченкой, но и эльфятинкой, а? — уточнил я.

— Нет, — покачал головой Сема, — Эльфятинкой не очень. Избегают. Дело в том, что у нас очень хорошая память и желание отмстить за сородичей. Обычно, этих двух компонентов хватает, чтобы отбить всякую охоту нами полакомиться.

Хм, может и неплохо то, что Мармиэль замаскировал меня под эльфа? Все-таки, репутация — это большое дело.

## Глава 21

Все-таки, когда набьешь чем-нибудь желудок, то жизнь становиться, как-то привлекательней! А мы набили даже не чем-нибудь, а отличной едой. Я снова, после долгого перерыва, вспомнил вкус мяса! Эльфы мясом не питаются. Вегетарианцы они. Ну да! Они вегетарианцы, а я страдал. Нет, я не могу сказать, что там невкусно, или там не наедаешься. Но вкус мяса забываешь.

Я сыто цыкнул зубом, за что заработал неодобрительный взгляд Семена. Я, его успешно проигнорировав, окинул взглядом обеденный стол. Нормально! Все, что можно было съесть — съедено, а то, что выпить — выпито.

— А скажи мне Ронда, здесь есть что-нибудь интересное, на что можно посмотреть? — обратися Семен к хозяйке таверны, которая крутилась неподалеку от нас.

Хозяйка застыла, соображая, что же такого у них в Туркорхках может заслуживать внимания.

— Может, благородным господам эльфам пройтись, посмотреть на наш базар? — наконец пришла к решению она.

— А там есть что-то такое, что нас может заинтересовать? — поднял правую бровь Семен.

— У нас очень хороший базар, — часто закивала Ронда, — сюда съезжается много купцов со своими товарами. Именно тут господа эльфы отбирают тех купцов, кто будет продавать свои товары им.

У нас очень хороший ряд амулетов. Я сама там купила амулет от головной боли. Мне он очень помогает.

Хозяйка извлекла из-за пазухи какой-то камушек с продетой в него цепочкой на шею.

По мне, так камушек, как камушек. Ничего особенного. Но Семен внимательно осмотрел его. Разве что, на вкус не попробовал. Ронда даже сняла амулет с шеи и положила ему на протянутую ладонь. Семен прикрыл глаза и ушел в астрал. Что он там делал — не знаю. Я с интересом наблюдал за этим спектаклем. Пауза затянулась. Наконец, Сема встряхнулся, как будто вышел из сна.

— Очень хороший амулет, — вынес он решение. — Качественный! Но создавал его не эльф.

— А я и не говорю, что это работа эльфа, — заметила Ронда. — Люди, благородный господин, тоже могут делать такие вещи.

— А какие еще амулеты там есть? — с интересом спросил я.

Ронда наморщила лоб, вспоминая:

— Там, конечно, не такие уж мощные. Есть от черной болезни, от наговора, от проклятий всяких. Конечно, есть на урожай и на успешные роды. Всякие, мой господин. Всех уж и не упомню. Да вы пойдите и посмотрите! Уж кому, как не вам разбираться в подобных вещах?

— Ну что же, — важно сказал Семен, поднимаясь из-за стола, — пожалуй, так мы и сделаем.

— Я не понял, — откликнулся я, вставая. — Там что, только амулеты продают? На вашем базаре?

— Ну что вы! — даже замахала на меня руками хозяйка. — Конечно же, там еще много всякого добра. Купцы тут останавливаются. Дальше ехать не решаются. Говорят, что там, на дороге, какая-то напасть появилась. И вот вы — первые из благородных господ эльфов, которые к нам приехали.

— Действительно, напасть там была, — Семен весело ей подмигнул, чем немедленно вызвал прилив краски к щекам Ронды. — Но теперь ее нет.

— Там была даже не одна напасть, а около дюжины, — пробурчал я, отряхивая крошки с камзола. — И эти напасти встретили нас с распростертыми объятиями.

— И что? — глаза хозяйки впились в нас в ожидании захватывающих известий.

— Да ничего! — охладил я ее пыл. — Мы им эти ручки-то обрубили, вместе с головами. Обычные разбойники.

— Так вот почему караван Фидела пропал! — ахнула Ронда. — А мы-то думали, что его страсти Старого леса утянули.

— Страсти? — недоуменно переспросил я.

— А как их еще назвать? Мы же не знаем, что и кто там водится.

— Мы тоже не знаем, — буркнул я, но очень тихо.

Не хватало еще портить репутацию всезнающих эльфов.


Мы остановились у входа на базар. Глаза разбегались. Вот это да! Почище, чем все барахолки, виданные мной в разных городах. Нет, конечно, величина не та. Но есть — все! Местные торговцы придерживались строгого порядка. Если уж ряд мясников, то — это ряд мясников. Всяких там торговцев пиратскими копиями фильмов в этом ряду не встретишь. То, что их не встретишь и в других рядах — это вопрос второй. Здесь просто до такого чуда не докатились. Каждый торговец имел свое место. Поверху были натянуты разноцветные, или полосатые полотнища, защищавшие от солнца и дождя. Прилавки сколочены из обработанных рубанком досок. Некоторые, наиболее рачительные, продавцы даже не поленились покрасить свои места работы.

Мы шли по рядам, рассматривая, выложенное для осмотра добро. Чего тут только не было! Ну, того, чем торгуют на рынках и базарах у нас, я упоминать не буду.

Девушки и женщины, встречающиеся нам, бросали на нас заинтересованно — кокетливые взгляды. Не могу сказать, что я наблюдал в эльфах ту самую пресловутую «нечеловеческую красоту», но что-то же их привлекало?

Надо сказать, что купцы очень хорошо, на уровне интуиции, разбираются — кто есть кто. Все свои зазывные и рекламные слоганы они адресовали Семену, как главному в нашей паре. На меня купцы поглядывали с видимой опаской. А что вы хотите? Семен по росту хорошо вписывался в окружающий пейзаж, а я вписываться в него, ну, никак не мог. Этакая дылда с эльфийской мордой, на голову выше всех, да еще рукоять меча из-за плеча торчит. Все моментально уразумели, что благородный эльф (Семен, ага!) притащил за собой телохрана (меня, собственно). Именно поэтому обращение к Семену было построено сплошь из льстивых фраз. Хорошо, что хоть хватания за руки и полы одежды не было. Не рискнули купцы попробовать это дело.

Таким образом, мы пробились к ряду амулетчиков и продавцов всяких там магических прибамбасов. Вот тут мы затормозились надолго. Семен, как хорошая охотничья собака пошел по ряду, вынюхивая интересные вещи. Я окинул грозным взглядом купцов, многозначительно цыкнув зубом и поправив меч в ножнах за спиной, двинулся за Семой. Эти мои действия привели торговцев в легкий трепет. Вследствие его, они безропотно выкладывали перед Семеном все свои богатства.

— Вот это — неплохо! — бормотал Сема, рассматривая очередной амулет. — Смотри! Вот он будет хорош, когда владельца шарахнет обвалившейся крышей. Ну, или там дерево на него рухнет, что тоже неплохо. У клиента из всех симптомов будет только легкий испуг.

Торговец, стоящий за прилавком, даже приоткрыл рот, внимая ученым словам типа «симптомы», из уст эльфа.

— А вот! Смотри! — Сема взял с прилавка какую-то косточку с отверстием, в которое была продета тонкая веревочка. — Это же мечта всех гинекологов и акушеров! Роды без проблем! Хочешь? Могу тебе купить.

— Лучше себе купи! — хмуро посоветовал я. — Если будешь и дальше такие шутки рожать, то, точно, без проблем не обойдешься!

Сема в улыбке показал свой комплект зубов и двинулся дальше по ряду. Я пошел за ним, на ходу соображая, что зубки-то у моего друга тоже подверглись изменению.

— О! — Семен выхватил со следующего прилавка очередной амулет, — это же знаменитый «Олений наконечник»! Все темные силы будут обходить тебя стороной, а при встрече, поспешно перебегать на другую сторону улицы! Прелестная вещица!

— Может благородный эльф приобретет ее себе? — подобострастно спросил продавец. Невысокий тощий мужичок в длинном халате, из-под пол которого торчали загнутые к верху кончики обуви. — Этот амулет изготовил сам Хораб Али Мунтор. Это большая редкость, как вы, уважаемый, несомненно, заметили. Вам я могу сделать небольшую скидку.

— Какую, небольшую? — негромко поинтересовался я, выдвигаясь на передний план. — Знаю я вас, ваша небольшая скидка может вылезти за пределы торговой наценки!

Мужичок, уставился на меня широко открытыми глазами, судорожно сглотнул и сдавленно прохрипел:

— Большую скидку, благородный господин, большую. Исключительно для вас! Это же — редкий амулет, но для вас…!

— Сколько? — коротко поинтересовался я, небрежно опершись на самодельный прилавок, который под тяжестью моих рук жалобно заскрипел.

— Три…, нет! Два золотых.

Я скосил глаза на Семена, который откровенно забавлялся происходящим.

— Ну, если за два, то возьму, пожалуй, — сделал одолжение Сема, выкладывая из кошеля требуемую сумму.

Беспрестанно кланяясь и причитая, что отдает только потому, что мы ему понравились, продавец поспешно запихнул амулет в маленький мешочек и, с поклоном, передал его моему другу.

Семен небрежно сбросил мешочек в кошель и двинулся дальше вдоль ряда.

— Ты когда так научился в амулетах разбираться? — поинтересовался я, нагоняя его.

— А как ты думаешь? — ответил Сема вопросом на вопрос.

— Мне думать не положено! — нейтрально сказал я. — Мне положено твое тело хранить, но если ты будешь и дальше себя так вести, то хоронить, мне тоже будет положено. Причем, заметь, тебя же. Так, откуда дровишки?

— Ох! Нетрудно догадаться. Пока ты мечами с Орантоэлем махал, меня Мармиэль по этим делам натаскивал.

Моя рука рефлекторно метнулась за спину и появилась оттуда с уловом. В ней трепыхалась некая личность, незначительная и худосочная. Вырваться она, вернее он, не имел ни малейших шансов. Я его ухватил, как раз, за ту самую руку, которой он вытаскивал из-за пояса Семы кошель. Причем, ухватил так, что бросить кошель и сказать, что он тут не причем, воришка не мог.

— Ну, вот, — обратился я к Семену, печально созерцая мелкий криминальный образец, — имеем на лицо отставание в развитии местных преступных элементов. А ты тщательнее за своими кошелями смотри! Еще немного, и этот «Олений наконечник» отпугивал бы темные силы от местного криминального авторитета. Хотя, не пойму. Зачем темным силам отпугивать друг друга?

— Отпусти, дылда ушастая! — просипел пойманный.

— Эй, эльф! Ты чего к человеку пристал? — прозвучал из-за спины хриплый голос.

Ну, обладателя этого голоса и его напарника я уже контролировал примерно минут десять. Как только они нарисовались на горизонте и, заприметив нашу парочку, пристроились нам в кильватер.

Я поморщился, передавая улов на попечение Семы, как все тривиально! Этап переговоров, по идее, должен закончиться положенной в таких случаях фразой: «Ну, че мужики, давайте отойдем, поговорим?». Дальнейший сценарий особой оригинальностью тоже, скорее всего, не блещет. Придется мне вносить, как режиссеру-постановщику, правки.

Семен, приняв груз, моментально выхватил из его руки свой кошель и взял его руку в захват. Это когда кисть руки клиента пытается прижаться к тому месту, из которого она растет.

Опыт нас учит, что вступать в переговоры в таких случаях — бесполезно. Войдя в темп, я резко развернулся и нанес двумя руками одновременный удар по переносице обеим защитникам человеческой чести, сбив их с ног. Только после этого, мой меч тихо прошелестел в воздухе и застыл в опасной близости от горла одного из «гопников».

— Еще вопросы имеются? — вежливо поинтересовался я. — Задавайте! Не стесняйтесь. Я всегда рад просветить, если не засветить.

Ребята, надо отдать им должное, лежали смирно и качать права, вроде, не собирались.

— Стража! — раздалось испуганное восклицание со стороны торговцев.

Клиент в руках Семы дернулся, но тут же, охнув от боли, затих. Вокруг нас начали собираться люди, с любопытством рассматривая картину. Сквозь них, как нож сквозь масло, прошло трое вооруженных воина в доспехах.

— Что тут происходит? — грозно поинтересовался один из них.

— Нападение на благородных эльфов, — услужливо сообщил торговец, только что продавший нам амулет. — Благородные господа дали им отпор.

Окружающие зашумели, в смысле, что таки — да. Было такое дело.

— Попытка ограбления, — коротко сообщил я. — Преступник захвачен на горячем с кошелем, принадлежащим моему…

А вот тут проблема! Кому моему? Работодателю, сюзерену, или другу? Я взглянул на Сему. Тот моментально сообразил, в чем состоит моя заминка:

— Мой телохранитель захватил этого воришку! — сердито сказал он, отпихивая пленника в объятия стражников. — Вы здесь, чем занимаетесь? Грабители ходят у вас под носом, а вы даже не чешетесь!

— Все будет исправлено, господин эльф! — вытянулся командир, делая знак подчиненным увести воришку. — А эти что вам сделали?

— Начали задавать неумные вопросы, мне под горячую руку, — сердито отозвался я.

Доказать, что эти двое являются сообщниками, я не мог. Они могли наплести, что просто шли, увидели, что нелюди обижают человека, хотели спросить, за что и получили по голове.

Командир стражников еще раз недоверчиво осмотрел лежащих орлов. Они старательно пучили глаза, всем видом изображая невинность.

— Если бы я не знал, кто они такие, то может быть я бы и поверил, — усмехнулся он. — Эти попадают не только под горячую руку. Смотрите, доиграетесь! Его Величество готовит Указ. Попавшимся на воровстве — рубить правую конечность по локоть и клеймо ставить на лоб, абы все знали, что этот человек вор.

Мы уже утратили интерес к дальнейшим процедурам. Мое внимание привлек оружейный ряд. И хотя Семен, возжелал было, осмотреть ряд готовой верхней одежды, я ему этой возможности не дал.

— Ты повеселился с амулетами, теперь моя очередь! А теперь ты следи, чтобы у меня никто кошель не спёр!

— Ага! — Семен, с вожделением, посмотрел на одежный ряд. — У тебя сопрешь! Самоубийц, что-то, в пределах видимости мною не замечено.

— Главное не результат, а процесс, — со значением сказал я, направляясь к оружейному ряду.


Оружие! Это слово, от которого невольно вздрагивает сердце каждого настоящего мужчины. Мы любим его не рассуждающей и не поддающейся логике любовью. Как только в руках оказывается рукоять мощного меча или хищный клинок кинжала, ребристая рукоятка револьвера или цевье винчестера — мужик сразу преображается. Взгляд пытается превратиться в орлиный, фигура выпрямляется, мышцы напрягаются. Каждый становится похожим на Бонда, Джеймса Бонда.

Я медленно двигался вдоль ряда. В глаза бросались образцы, при виде которых, у любого коллекционера холодного оружия немедленно зачастило бы сердце. Двуручные мечи и полуторники, кинжалы и сапожные ножи, наручи и двойные клинки — все это было представлено в широчайшем ассортименте. Мое внимание привлекли клинки очень похожие на эстоки. Хороши! Но это не для всадников, а для пешего боя. С коня, да на полном скаку не очень удобно протыкать, а ведь эти мечи в основном для колющих ударов предназначены. Вот седельные мечи — для всадников. Были тут и первые образцы, похожие на палаши.

В ряду оружейников преобладали представители людского племени, но я заметил и несколько приземистых и широкоплечих экземпляров, которые, несомненно, представляли племя гномов. Они держались несколько обособлено, насколько это было возможно. Выложенное на прилавки оружие отличалось от остального. Мне бросились в глаза «гномьи аспиды», пару образцов которых я уже видел в коллекции Орантоэля. Клинки абсолютно черного металла с сияющей белизной рубящей кромки. Красивы черти, но мне они не подходили.

Гномы с неприкрытой неприязнью смотрели на нас. Сема ответил им таким же неприязненным взглядом. Это понятно. Гномы, как они говорили, уважают честный металл. Они делают оружие надежное и практичное. Эльфы же, вплетают в оружие, при создании, всевозможные заклинания. Это активно не нравится гномам. Да и ненужное, на взгляд тех же гномов, украшательство одобрения не вызывает. Гномы считали эльфов снобами, а те, в свою очередь, отзывались о гномах, как о скрягах и торгашах. Это холодность между расами уходила корнями в глубину прошедших веков, и сейчас, пожалуй, никто и не помнит, чем она была вызвана.

Мне было абсолютно фиолетово, кто и как друг на друга смотрит. Меня, в первую очередь, интересовало представленное оружие. Поэтому я решительно направился в сторону прилавков, за которыми стояли эти недомерки.

## Глава 22

Я остановился перед прилавком одного из гномов и посмотрел сверху вниз. Иначе я смотреть и не мог. Не присаживаться же мне перед ними на корточки? Гному ответил подозрительным взглядом маленьких серых глазок из-под кустистых бровей. Мы некоторое время помолчали, рассматривая друг друга.

Ну, мой изучающий взгляд понять можно. Я же никогда не видел гномов, и теперь примерял оригинальный экземпляр к тому образу, что сложился у меня из чтения книг и просмотра фильмов. К сожаления, за точность соответствия ручаться не могу, в виду камуфляжа состоящего из пышной броды с, не менее пышными, усами. Из этого буйства гномьей красы выпирал нос картошкой, который время от времени производил хлюпающие звуки застарелого насморка. Из-под кокетливого колпачка с бубенчиком, струились темные с проседью волосы, ниспадавшие на плечи их владельца. Но по росту, наличествующий индивидуум соответствовал в точности. И по ширине плеч, похож на описание. Свидетельствую, плечи широченные. Этакий кубик на ножках.

А он-то чего уставился на меня? Может, тоже в первый раз видит эльфа?

— Видывал я длинных на своем веку, но таких не часто, — наконец, вынес приговор, стоящий передо мной, гном. — Чего уставился? Это оружие не для эльфов сделано. Не любит оно эльфов.

— Да что ты говоришь? — ехидно спросил Сема, стоя за моим плечом. — Это мы не любим ваших грубых поделок.

— Поделок? — немедленно взревел гном. — Добрая и честная работа — это не поделки! А вот ваши, с позволения сказать, железки — это, как раз, самая поделка и есть. Наговорят, наплетут заклинаний всяких! Тьфу-ты! Смотреть тошно!

— Не смотри, — посоветовал Сема. — Пока за прилавком ты стоишь, а не я.

— Ничего! — оскалил крупные зубы в усмешке гном. — Мы тоже не пальцем деланные. Нам начал помогать один очень сильный маг. Вот этот, и этот, клинок лучше не трогай.

— Да что ты говоришь? — удивился Семен и, по своей противоречивой натуре, сразу же ухватился за указанные клинки.

Вопль, вырвавшийся у моего друга из горла, всполошил весь базар.

Рукоять моего меча сама прыгнула в мою руку. Я от души, снизу вверх, врезал по лезвию клинка, который сжимал, не в силах отпустить, Семен. Вывернутый из руки сильным ударом, меч гнома взлетел вверх, кувыркнулся в воздухе и вонзился в доски прилавка между расставленными руками гнома-продавца.

— Га-га-га-га! — вырвался гортанный смех из горла гнома. — Я же предупреждал тебя, ушастый! Эти клинки, не допустят к себе руки ни одного из эльфов.

Этой фразой он меня достал!

— Ни одного, говоришь? — прищурился я на продавца.

Честно говоря, у меня было желание дать ему в пятак за неприятность, причиненную моему другу. Но понимание того, что драка на базаре — не лучший вариант поведения, сдержало меня. И тут как раз, подвернулся случай испортить гномам настроение, и испортить его — качественно.

Я перебросил свой меч в левую руку, продолжая держать его нацеленным на шутника. Правой рукой я ухватился за рукоять, торчащего из стола, меча. Никаких последствий, для моей руки, не последовало. Но гномы ведь не знали, что у меня на физиономию наложена иллюзия Мармиэля!

Я небрежно покрутил перед носом ошарашенного гнома клинком. Тот не мог оторвать глаз от этого зрелища.

— Дерьмо! — бросил я, швырнув меч на стол. — А я уж подумал…! И баланс никудышний! Кинул вас этот маг, и кинул конкретно.

Бородач дрожащими руками ухватил клинок и уставился на него, как будто видел все то, что на него наложено. Я имею в виду заклятия неизвестного мага. Естественно, он ничего там не увидел. По напряженному выражению его глаз и слабому шевелению бороды, я определил, что он запустил свой процессор, пытаясь осмыслить, что произошло, и какой из этого следует вывод. Вся гномья банда собралась вокруг нас и прилавка, с нетерпеньем ожидая вердикта продавца.

Тем временем, пришел в себя Семен. Отдышавшись от боли, он нашел глазами виноватого. Давешнего торговца, кто бы сомневался!

— Ты сам маг! — наконец, нашел очевидный рецепт гоном. — Сильный маг, вот и перебил заклинание нашего.

Торговец победоносно взглянул на меня, радуясь тому, что нашел верный ответ. Я улыбнулся ему нежно и ласково. Во всяком случае, мне так казалось. Почему он попятился, я ответить не берусь.

— Вот мой меч. Найди в нем хоть одно заклинание. Если я маг, то их тут должно быть столько, что мама не горюй! Но если не найдешь, то заплатишь мне за моральный ущерб.

— Он не маг, — прошипел Семен за моей спиной. — Но я, кое-что, тоже умею.

Не уверен, что гномы его услышали, слишком уж возбужденный гам стоял вокруг, но я его хорошо расслышал. То, каким тоном это было сказано, мне не понравилось, и я начал смотреть на подгорных жителей с некоторой жалостью.

Спор между гномами, тем временем, достиг своего апогея. Из их среды вытолкали какого-то представителя, который, якобы, мог определить наличие магии в каком-нибудь предмете. Может быть, если бы этот какой-нибудь предмет и был в поле деятельности этого детектора, то он и смог бы определить наличие отсутствия магии. Но в моем мече, ее точно не было.

Конечно, я не давал свой меч им в руки. Не хватало! Меч, как и любимую женщину, нельзя давать лапать чужим рукам. Но поелозить носом по лезвию этому бородачу, я дал вволю.

— Нет. Тут магии нет, — с кислым видом изрек он.

Гномы снова загомонили. Теперь, в этом гуле, явственно прозвучали разочарование и недоверие к экспертным выводам собрата.

— Ну что? — с искренним интересом поинтересовался я. — Будем платить?

То, что платить они не будут я, честно говоря, не сомневался. Но Семен думал по-другому. Он, вдруг, хихикнул и что-то выговорил. Что именно, я разобрать не смог. Какую-то фразу на древне-халдейском. Потом, с видимым удовольствием, сказал:

— Заплатят, куда же они денутся?!

Деревянный прилавок гнома, который был обидчиком Семы, вдруг, буквально, взорвался. В стороны и вверх, рванули сотни молодых побегов, которые мгновенно оплели непроницаемым пологом все, что находилось на прилавке.

— А вот это — магия! — громко сказал Семен, делая, на всякий случай, шаг за мою спину. — Вы не сможете получить назад свое барахло, пока не заплатите нам компенсацию за моральный ущерб.

— Я сейчас заплачу! — грозно рявкнул один из гномов, выхватывая из-за спины однолезвийную секиру. — Не хватало нам еще остроухим платить! Итак, с торговлей сегодня не заладилось!

— Нарушаем торговые уложения? — раздался со стороны негромкий, но сразу привлекший к себе всеобщее внимание, голос.

В поле моего зрения возник человек, одетый просто, но очень добротно. На его груди красовался, висящий на массивной цепи, знак, но котором был изображен меч на фоне весов.

— Что вы — что вы! — владелец пострадавшего прилавка, сразу изменил поведение. — Все, как и положено по уложениям. Вот только эти эльфы, непотребно ведут себя!

Вот ведь ябеда! Я предупреждающе кашлянул.

— Вот видите, господин мировой судья, вызывающе они себя ведут! — заторопился бородач.

— Я видел, как они себя ведут, — спокойно и негромко отозвался мировой судья. — Я наблюдал все действие с самого начала и, до поры, не вмешивался. Приветствую вас, господа эльфы в нашем городке!

Мы с Семеном, синхронно, поклонились. Мировой судья с сопровождающими (четыре стражника и секретарь), ответили на наш поклон, так же вежливо и с достоинством.

— Вы подсунули господам эльфам товар, который мог нанести им вред, — снова обратился судья к гномам.

— Но я же честно об этом предупреждал! — протестующе взвыл гном.

— Положение о торговле гласит, — указующе поднял палец судья, — что в торговых рядах должен продаваться товар, доступный всем, без исключения. Вы нарушили это уложение!

Я увидел, что плечи гнома сникли.

— Дальше, — безжалостно продолжал судья. — Ваш товар несет в себе темную магию.

— Неправда! — даже как-то жалобно пробормотал продавец. — Мы не употребляли темную магию!

— Эльфы относятся к Свету. Если магия светлая, то нанести вред эльфам она не может. У вас есть иное определение? — прищурился судья.

Гном приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, закрыл его, почесал в своих вихрах, сдвинув колпак на нос, и повернулся к тому кадру, который мог определять наличие магии:

— Ты чего меня не предупредил, что магия тут темная?

— Дык, я только могу определить ее наличие, а какая она, я определять не умею, — сердито отозвался тот.

— То есть, вы знали, что магия есть, но не знали, какая она? — уточнил судья.

— Истинно так, господин мировой судья! — истово сказал гном. — Не знали мы! Ужо вернемся, так мы того мага каменьями прогоним до самого выхода! Он, подлец, у нас узнает, как нам темную магию разводить!

— Выношу решение! — громко провозгласил судья.

Секретарь, тут же, развернул свою папку, выдернул из футлярчика перо и окунул его в чернильницу, свисающую на цепочках с пояса. Водрузив на нос какое-то подобие очков, он приготовился записывать историческое решение судьи. А оно не замедлило явиться.

— За нарушения уложения о торговле, а именно пункта два и пять прим, присуждаю торговца… Твое имя, торговец!

— Корбул, ваша милость, — печально пробасил наш обидчик.

— …Корбула, к лишению права на торговлю на базаре Туркорок. Но, принимая во внимание смягчающее обстоятельство, постановляю лишить его этого права условно. Также торговец Корбул должен заплатить штраф магистрату и компенсацию господам эльфам. Штраф магистрату — пять золотых, компенсация эльфам — десять золотых. Оскверненное темной магией оружие, у выше рекомого торговца Корбула, изъять и уничтожить. Данное постановление торговец Корбул может оспорить в Королевском суде Его Величества, Сомара V. Оспаривать будем?

Корбул снова полез рукой к затылку.

— Дык, чего уж там? Оспаривать — себе дороже обойдется.

Он друг влепил подзатыльник, рядом стоящему, гному.

— Я же говорил, что надо сворачивать торговлю! Не задался день сегодня. Вон, вместо того, чтобы монету какую выторговать, убыток потерпели! Освободи прилавок, эльф! Мой кошель там лежит.

Семен снова что-то прошептал и повел рукой. Зеленое плетиво, прямо на глазах, ссохлось и распалось, превратившись в легкую труху, тут же унесенную ветерком.

Бурча, что нигде нет жизни порядочным гномам, все так и норовят лишить тебя законного приработка, Корбул ухватил свой кошель и отсчитал необходимую для выплаты сумму.

Он промолчал, когда секретарь забрал, положенные магистрату деньги. Но когда подошел Семен, снова началось бурчание. Мол, вот, всякие эльфы тут бродят и магию наводят, а когда их самих магией тронут, начинают кричать, что магия темная и за нее надо платить. А гномы с магией не знаются, их товар честный и надежный.

Семен сгреб деньги с прилавка, весело подмигнул побагровевшему Корбулу, и, еще раз поклонившись мировому судье, направился к выходу с базара. Я, вынужден был тоже поклониться.

Шагая к выходу, я нейтрально поинтересовался:

— Этому тебя тоже Мармиэль научил?

— Чему? — простодушно удивился Сема.

— А вот этому фокусу с оплетанием прилавка.

— Нет. Это я у него в талмудике подсмотрел и выучил, на всякий случай. Вот видишь — пригодилось!

— А ты много там подсмотрел? Это я тоже так спрашиваю, на всякий случай.

— Не много. Но кое-что имеется.

— А ты чего такой веселый? — подозрительно спросил я Семена, который, действительно, довольно улыбался.

— Так ведь, потратили два золотых, а выручили десять! — еще шире расплылся в улыбке мой друг. — И амулетик приобрели.

— Скажи спасибо, что этот судья — правильный мужик, — буркнул я. — Попался бы такой, как дома, на Земле, посмотрел бы я на тебя.

— Нет! — даже зажмурился от удовольствия Сема, — Тут система правосудия правильная и простая.

— Если решение в твою пользу, — подхватил я. — Вот у гномов по этому поводу — иное мнение.

— А вот мнение этих кротов, меня нисколько не интересует! — вдруг, заявил Семен.

— А вот это уже расизм! — хмыкнул я. — осталось только тебе белый балахон нацепить и начать погромы.

— Не преувеличивай! — отмахнулся друг. — Это просто общепринятое определение гномов.

— Кем это оно общепринятое? — не понял я.

— Ну…, нами принятое…, эльфами, — сбился с ритма Сема.

— Угу, — кивнул я, — эльфами. А тогда почему — общепринятое? Что, люди тоже так их называют? И орки с троллями? И кто там еще?

— Ну, я не знаю, — пожал плечами Семен.

— Тогда не общепринятое, а принятое эльфами, — хмуро сказал я. — Теперь понятно, почему вы не очень-то ладите с другими.

— Это почему тебе понятно? — взвился Семен.

— Да потому, что вы все относитесь свысока к другим расам! — сердито сказал я. — А они это чувствуют, и начинают вас тихо не любить! Смотрите! Как бы это «тихо не любить», не переросло в — «тихо ненавидеть». Или уже переросло?

Семен остановился и удивленно воззрился на меня.

— Ну, чего уставился? В первый раз меня видишь, или работой Мармиэля любуешься?

— Таким, я тебя Влад, действительно вижу в первый раз, — тихо сказал Семен, поравнявшись со мной. — Я подумаю над твоими словами. В чем-то ты, наверное, прав.

## Глава 23

Мы прошлись к дому бургомистра, осмотрели прилегающие к нему окрестности. Сказать, что это было что-то выдающееся, нельзя. Если, конечно, не считать трех здоровенных псов, развалившихся на солнце и лениво щелкающих зубами на вьющихся вокруг них мух.

У входа торчал сонный стражник. Он откровенно клевал носом и не падал только потому, что опирался на свою пику. Время от времени он героически раскрывал глаза и пытался приобрести бравый вид. Но эти попытки были заранее обречены на провал, так как вокруг была тишина, жара и безлюдье.

Судя по всему, больше в Тукорках смотреть было не на что. Пришлось направлять свои стопы в сторону таверны. Надо было отдохнуть и, после ночевки, отправляться дальше.


Мы, как раз, проходили мимо узенького переулка, когда услышали какую-то возню в нем и приглушенные вскрики.

Я остановился и тем самым вынудил задержаться Семена.

— Там что-то происходит, — прислушиваясь, сказал я.

— Тут на каждом шагу что-то происходит, — пробурчал Сема, недовольный задержкой. — Пошли! Пусть люди решают свои дела. Нас это не касается.

— Не забывай ушастик, я тоже людь, хоть и под личиной эльфа. Да и после разговора с гномами есть какая-то неудовлетворенность. Хочется кому-то фотографию начистить. Ты давай, иди, а я тут прошвырнусь по-быстрому, и потом тебя догоню.

— Нет уж! — решительно заявил Сема. — Тебя отпусти одного, так потом селение под названием Тукорки, разве что, археологи найти смогут. Напишут потом, что это раскопки поселения, погибшего вследствие, прошедшего через него, смерча. Придется и мне с тобой тащиться.

Я кивнул и быстро двинулся в переулок, на звуки борьбы.


Девчонка стояла в напряженной позе. Короткий меч был слегка опущен и отведен в сторону. Я смог сразу определить, что меч она держать умеет. Держит привычно и, как-то, профессионально, что ли. Свежая царапина на щеке. Кроткая рыжая челка спадает на глаза. Туника порвана на плече.

Но против нее стояли пятеро мужиков. Крепкие, коренастые, уверенные в том, что ей против них не устоять. Да, в общем-то, так оно и было.

— Ты, девка, не ерепенься! — хрипло сказал один из нападавших. — Мы все равно своего добьемся. Тут тебе твои фокусы не помогут. И ножик свой брось! Брось по-хорошему! Душевно тебе говорю.

Меня они все почему-то не заметили. Впрочем, я до поры и не собирался афишировать свое присутствие.

Картина ясная! Мужики зажали привлекательную девчонку в укромном местечке, благо, что здесь два дома выходят стенами без окон, да сарай еще какой-то, и хотят осуществить свои низменные инстинкты. На мой взгляд, это дело надо было им поломать. Да так, чтобы и впредь даже мысли не возникало о таких забавах.

Даже то, что Семен попытался уцепить меня за куртку, с целью задержать, мне не помешало. Я, вдруг, оказался в центре мужской группы и взорвался каскадом ударов. Наносил я удары с наслаждением, вкладывая в каждый душу. Все пятеро легли отдыхать в доли секунды. Я стоял над ними, оценивая плоды своей работы.

— Ну. И зачем ты это сделал?

Голос, звонкий и насмешливый, прозвучал сзади. И это не Сема. Однозначно! Вон он, стоит передо мной. Он таким голосом разговаривать не умеет. Хотя, я до сегодняшнего дня о многих его талантах не догадывался.

Я медленно повернулся и наткнулся на взгляд зеленых глазищ, смотрящих на меня в упор, из-под рыжей челки. Сердце пропустило такт и рухнуло, куда-то вниз.

— Я только повеселиться собралась. Местечко выбрала. Так нет! И тут защитнички нашлись! Надо же. Целых два благородных эльфа.

— Повеселиться? — недоверчиво переспросил Семен. — С пятью мужиками? Ты уверена?

— Конечно, — пожала нахальная девчонка плечами. — Мы бы договорились.

— Мне кажется, что они не очень были расположены договариваться. Влад…, Владиэль, ты чего застыл?

Действительно. Чего это я застыл? Девчонка, как девчонка. Да — ладная, да — симпатичная. Но я видал и куда более красивых и фигуристых девиц. Почему я не могу найти слов, стоя рядом с ней?

— Я представляю, как бы ты с ними договаривалась, — выдавил я. — Вернее, как бы они договаривались с тобой. Ты что, очень крутая?

— Что значит «крутая»? — подняла брови девушка.

— Это значит, прекрасная незнакомка, что мой друг сомневается в том, что ты можешь справится с таким количеством противников, — понесло Сему.

— Может, желаете проверить? — нахмурилась она, поднимая меч и снова становясь в боевую стойку.

— Нет-нет! Мы тебе верим, — поднял руку Семен. — Ведь, правда верим? Владиэль?

Я только кивнул, не сводя с девчонки глаз.

— Ну, тогда я пошла, — она решительно загнала меч в ножны, висящие на поясе.

— Постой! — заторопился Сема. — А познакомиться, представиться?

— Вот еще! — фыркнула девушка. — Вы мне веселье испортили, а я вам представляться должна. Обойдетесь!

И уже проходя мимо нас:

— Катрина. Меня зовут Катрина, благородные эльфы.

Мы смотрели ей вслед. На то, как легко и быстро она удалялась.

— Эх, хороша! — прищелкнул языком Семен. — Может, замутить с ней романчик?

— Смотри, как бы она тебе первую главу на лбу не написала, — хмуро ответил я. — А если она не допишет, то я допишу. Да еще и отредактирую написанное.

— Ты чего? — удивленно уставился на меня Сема.

Потом пришло понимание.

— Ну, все! Влип очкарик, — констатировал Семен и присвистнул. — А ведь какой хороший человек был.

— Ты тоже был ничего, пока уши не отрастил, — пробурчал я. — Чего с клиентами делать будем? Сдать их страже, что ли?

— Оно тебе надо? — удивился Сема. — Жаль, что ты их сразу не прибил. Впрочем, эту ошибку можно исправить…

— Э-э-э нет! Это без меня, — отказался я. — Я пошел домой. Высплюсь, отдохну перед дорогой. А ты, кровожадный наш, можешь заниматься этими несчастными.

— Не такой уж я и кровожадный, — заметил Семен, пристраиваясь рядом со мной. — Лентяй несчастный! Спать, отдыхать ему, видите ли, надо. Вечерком сходим посмотреть на местных девушек?

— Я бы эту хотел найти.

— Да зачем она тебе нужна? Подумай сам: характер — жуткий, образование — никакого. Ты что, сможешь взять ее домой? Да она там всех перережет и в дурку сядет! Тебе такая головная боль нужна?

— Все правильно, Сема, — печально сказал я, поглядывая на видневшуюся уже нашу таверну. — Но мне кажется, что для меня это важно. Не знаю почему. Печенкой чувствую.

— Печенкой ты почувствуешь, если и дальше будешь так наедаться, — пробурчал Сема. — Тоже мне, телохранитель! Да на тебя денег уходит больше, чем на меня.

— Крохобор! — парировал я. — Мне за твою драгоценную особу платят…

— Я плачу! — уточнил Семен.

— А ты эти деньги заработал?

Сема предпочел промолчать.

— То-то же! — закрыл тему я, заходя в таверну. — Хозяйка! Обед на двоих в комнату благородного Семенэля!

При подъеме на второй этаж, я получил тычок в бок от разъяренного Семена. Чего, спрашивается?


— Подведем итог! — Семен сложил тряпочку, исполняющую роль салфетки и уставился на меня взглядом прокурора.

— Подведем, — согласился я.

Полный желудок делал меня добрым и положительным. Если и дальше будут подводить итог, после обедов, то от меня многое можно будет добиться, в разумных пределах, разумеется.

— Ты намерен найти Катрину, — загнул первый палец Семен.

Я кинул головой.

— Но не знаешь где ее искать.

Я снова кивнул.

— И ты намерен сегодня бродить по Тукоркам весь вечер, выискивая ее.

Я тяжело вздохнул.

— И ты хочешь, чтобы я присоединился к тебе в ее поисках, вместо того, чтобы пройтись по местному женскому населению, — безжалостно продолжал Сема.

— Угу.

— Ты что, думаешь, что я ее найду…?

— Темнеет, — указал я за окно.

— Ты думаешь, что я ее найду в темноте? — уточнил свой вопрос Сема.

— Это для меня в темноте, а ты у нас и ночью не хуже кошки видишь, — подсластил я пилюлю.

— Ну, пока я буду высматривать твою зазнобу, я могу заодно и на других девушек посмотреть, — размышлял вслух Сема.

— Смотри, — разрешил я, — но не засматривайся. Дело на первом плане, девушки на втором.

— Нет, Ну, где это видано! — возмутился мой друг. — Высматривать твою девушку — это, значит, дело, а для себя — это второй план? Эгоист!

— Это ты эгоист, если для друга постараться не хочешь, — припечатал я. — Ты свою девушку еще не нашел, а я ее нашел.

— Где же ты ее нашел, если ее снова искать надо?

— Ну, по крайней мере, я знаю, как она выглядит, — поправился я. — И имя ее знаю. Ты такими успехами похвастаться можешь?

В ответ на мой убийственный довод, Сема хмуро промолчал.


Семенэль тщательно подготовился к операции под кодовым названием «Катрина». Он достал наилучший из своих нарядов. Старательно причесал перед зеркалом свои длинные эльфийские кучери. Также внимательно отнесся к тому, чтобы манжеты белоснежной рубашки выглядывали из-под рукавов камзола ровно на столько, насколько это полагается по его (эльфийскому) этикету.

Я иронично наблюдал за этим действом, вставляя иногда комментарии.

— Ты бы тоже о своей внешности подумал! — не выдержал, наконец, Семен. — Мне не особо улыбается появиться на улицах с таким охламоном. Хоть бы причесался, что ли!

— Зачем? — искренне удивился я. — Мармиэль наложил личину так качественно, что причесывайся, — не причесывайся, а морда все равно — та же.

— Так, причесанным, ты себя будешь чувствовать комфортнее, зная, что у тебя и внутри и снаружи — полный порядок!

— Гораздо комфортнее я себя буду чувствовать, если поужинаю перед столь трудным мероприятием, — парировал я, — Где это видано, отправляться на поиски, не поужинав?

— Растолстеть не боишься, обжора? — поинтересовался Сема, затягивая ремень.

Хм, а ведь действительно, что-то я в последнее время постоянно есть хочу. Ну, не все время, но часто. Я еще раз прошелся по ощущениям собственного организма, но ничего, кроме мышц и пустого желудка, не обнаружил.

— Не боюсь! Это потому я есть хочу, что я — человек физического труда, в отличие от некоторых присутствующих. Я, конечно, не буду тыкать пальцем, но мы оба его знаем.

— Я, между прочим, работаю не меньше, чем ты! — возмутился Сема. — Думаешь, магия — это так? Щелкнул пальцами и готово? Знаешь, сколько энергии она отнимает?

Я, тоже застегивая ремень, повернул голову, оценивая затраты энергии Семена. Ни фига, не смог оценить! Этот тип был деятелен и полон желания выйти на охоту. Впрочем, что я знаю об эльфийских организмах? Я вон, о его магических способностях не догадывался. На миг меня кольнуло сожаление. Вот бы люди были такими!

Мы бы тогда жили по-другому, наверное. Ложь была бы исключена, как явление. Политики не смогли бы обманывать нас сладкими обещаниями лучшей жизни. А ведь жизнь, и в правду, была бы лучше. Опять же, природа была бы чище, при трепетном отношении эльфов к этой самой природе. Мда… Но не дано! Жаль.

Я вдруг осознал, что Сема стоит прямо передо мною и с беспокойством всматривается мне в глаза.

— Влад, с тобой все в порядке?

— А что?

— Да такое впечатление, что ты вместо себя восковую фигуру оставил, а сам куда-то ушел. Замер, взгляд в стену и не шевелишься.

— Извини! Это я задумался на минутку.

— Ты? И задумался? — издевательски пропел Сема. — Это же два несовместимых понятия!

— Хочешь, я сейчас совместимые сотворю? — опасно прищурился я, нашаривая ножны.

— А вот это — не надо! — строго сказал Семен. — Ты мой телохранитель, а не убивец. Пошли! Чем раньше выйдем, тем больше шансов что-то, вернее, кого-то найти.

Закрыв дверь комнаты, Семен прошептал какое-то заклинание. Что-то такое, чтобы воры и не подумали сюда заходить. Мне интересен механизм его действия. Если они нацелятся на наши комнаты то, как это получится? Пришли, а зайти и не подумают? А зачем тогда пришли? Фиг их разберет, этих магов! Но ведь эти их заклинания действуют! Вот что непонятно!

## Глава 24

Итак, идиллическая картинка: две эльфийские морды, немного таинственно улыбаясь, прогуливаются по человеческому поселению. Их, как в таких случаях и полагается, провожают неодобрительными взглядами парни и восхищенно — заинтересованными — женщины.

Семен, держа на лице улыбку, раздраженно зудел, что мол, слишком много на дамах одето. И фигуры не разглядеть, и лицо в полной мере не рассмотреть. Что за мода такая?

Я, тоже старательно улыбаясь, советовал ему не рассматривать, а высматривать.

— Я и высматриваю! — огрызнулся Сема. — Ты свои функции выполняй! Вон, те двое. Они, явно напрашиваются!

Да, две дюжих личности вот уже второй квартал следуют за нами и, почему-то, думают, что мы их не замечаем.

— Ты смотри Семенэль, смотри! — ласково попросил я. — А об этих двоих не беспокойся. В случае чего, я их очень качественно обижу.

— Угу, — доверчиво согласился Семен, зная мои привычки. — Непонятно одно. Мы же благородные, а у местных, как-то, особого почитания я не вижу. Как такое понимать?

— Ну, что ты хочешь? Это же пограничье! — пояснил я. — Тут нравы попроще, и отношение другое. Чуть что — в лесу сгинул, местная нечисть подхарчилась. Кто проверять решится? Дураков нет, всю местную фауну опрашивать. Боюсь, что такой следователь дальше первого представителя и не пройдет.

Вот и дождалось наше сопровождение удачного момента, на свою голову. Мы свернули на улочку, где народа, как-то, не наблюдалось. Освещение тут… Да и мы сразу не сообразили, что не туда поворачиваем. Я услышал, как те двое за спиной, ускорились. Сема тоже услышал и напрягся. Я хмыкнул, и, вытолкнув чуть Семена вперед, сам сдвинулся за его спину, прикидывая, сколько осталось до нас преследователям.

Главное — действовать своевременно! Не надо спешить. В точно выверенный момент, мой полуторник покинул ножны и провел прием веерной защиты. Массивные кистени, которыми были вооружены наши преследователи, полетели в сторону. Я могу сказать, что полетели не только они, но и конечности, которыми эти кистени сжимались, тоже полетели.

Обратное движение мечом, и вопить уже некому.

— Да, — задумчиво всматриваясь в лежащие тела, протянул я. — Теперь надо бы все это безобразие как-то убрать… Сема, очнись! Уже все.

Сема слабо что-то промычал.

— Привыкай, — решительно сказал я. — Тут такое, да и не такое тоже, каждый день и на каждом шагу. Книги читал? Это только там все чисто, и брызги крови до физиономии не долетают. Лучше дай идею, как это все добро убрать.

— С этим, как раз, проблемы нет! — хрипловато сказал Сема. — Это как раз тот случай, когда магия незаменима!

Я ошарашено всматривался в то, как уже знакомо вспучилась земля, поглощая останки наших неудавшихся грабителей, как она немного еще пошевелилась, принимая прежний вид, и снова застыла. Как будто, ничего здесь и не произошло такого.

— Лихо! — выдохнул я. — Очень полезное заклинание! Это то, что мы тогда наблюдали?

— Угу! — уже более нормальным голосом сказал Семен. — Мне оно еще тогда понравилось. Я, как только выяснилось, что имею магические способности, выучил это заклинание, одним из первых. Ничего особенного — просто просишь землю принять то-то и то-то.

— Да, действительно, ничего особенного, — в прострации проговорил я. — Делов-то — просто попросить. И как это мне в голову не пришло?

— Ну, — был вынужден признать Семен. — Тут еще требуется кое-что. Не всякому, знаешь ли, дано. Так что, цени!

— А я тебя всегда ценил, — сказал я и, чтобы погасить довольную улыбку на лице друга, добавил:

— Вот и оказался тут, ценя тебя.

— Ну, ты и язва, Влад! — сердито заметил Сема.

Мы снова оказались на людной улице. Три круга по Туркоркам, а все без толку! Мы не видели девушку, даже близко похожую на Катрину. Конечно, она могла одеться, как и все здешние дамы. Тогда ее узнать было бы очень проблематично, даже столкнись мы с ней лицом к лицу. Но мне почему-то казалось, что она так маскироваться не будет.

Сема таки умудрился завязать интересный разговор с одной из аборигенок. Когда он вышел на финишную прямую, я, до сих пор прислушиваясь к нему без подачи своих реплик, вынужден был вмешаться. Не то, чтобы я был против его ухаживаний. Но назревал очередной конфликт, а их и так на сегодня было немало. Ухватив, опешившего от такой наглости Семена, поперек туловища, я вежливо пояснил девушке, что являюсь хранителем этого тела, и не только его, но и его целомудрия. Провожаемый ее изумленным взглядом, я поволок шипящего и плюющегося Семена в направлении таверны.

— Отпусти! — взмолился, наконец, Семен.

— Шалить не будешь? — заботливо спросил я, давая ногам друга коснуться земли.

— Не буду, — невнятно промычал Сема и сразу же перешел в наступление. — Ты что себе позволяешь? Как ты смеешь так ронять мой авторитет? Что обо мне люди подумают?

— Ты так был увлечен, что не смотрел по сторонам, — хмыкнул я.

— А мне и не надо смотреть по сторонам! — кипятился Сема. — Для того, чтобы смотреть по сторонам — есть ты!

— Вот именно! — многозначительно сказал я.

— Ну, что там еще случилось? — сбавил обороты Семен.

— Я определил двор, из которого вышла эта леди.

— Ну?

— А там дядя очень хмурого, но внушительного вида, прикидывал на глаз, подойдет ли по длине приличная дубинка. Причем, под длину он избрал явно твою спину.

— Ну и что? Ты-то для чего?

— Сема. Одно дело, когда на нас нападают грабители и иже с ними. Но совсем другое дело, когда ты охмуряешь чью-то жену или дочь. Согласись, будь ты хоть трижды благородным, но для людей ты становишься уже не тем очаровашкой, которому все прощают. Я считаю, что я нашел наилучший выход из положения.

— Ничего себе выход! — снова начал кипятиться Семен. — Тащить благородного эльфа под мышкой, как вещь какую-нибудь!

Сема не мог успокоиться до самой таверны. Бубня что-то о страшной мести, он зашел в помещение и резко остановился. Я чуть было не налетел на него.

— Чего стоим? Кого ждем? — задал я рекламный вопрос, заглядывая из-за плеча друга в помещение.

Ничего особенного. За столом в углу, над тарелкой с едой, дремлет какой-то поздний посетитель.

— Потому, что мы двое длинноухих идиота, — пробормотал Сема.

— Ты за себя говори, а за меня расписываться не надо! — с достоинством сказал я, подталкивая друга к лестнице. — У меня уши, хотя бы на ощупь, нормального размера.

— Надо было сразу догадаться! — выпалил Семен, едва мы вошли в его комнату. — Ну, ты-то ладно! У тебя ум уже давно в мышцы перешел…

— У меня в мышцы, а у тебя в мышцу! — парировал я. — Причем, в одну, конкретную. Сказать в какую?

— …Но я-то! Я должен был сразу сообразить! — не замечая моей реплики, ворчал Семен.

— Эй! Дружище! — начал сердиться я. — Ты давай понятнее излагай! Не забывай, что тут я еще нахожусь. Я мыслей, тем более их ход в твоей ушастой голове, читать не умею.

Я уселся на кровати Семена и с наслаждением вытянул усталые ноги. Семен остановился и гневно посмотрел на меня.

— Мы совершенно напрасно бродили по этому городку! Подумать только! Столько времени зря потратили, вместо того, чтобы заняться чем-нибудь другим!

— Это чем же? — ехидно прищурился я. — Бегом по пересеченной местности от оскорбленных в лучших чувствах парней, мужей и отцов местных красавиц? Заметь, я в темноте так хорошо, как ты, не могу видеть.

— Ну, ты тупишь! — сердито рявкнул Семен.

— Полог тишины набрось! — посоветовал я. — Нечего нашим соседям знать о наших просчетах. Кстати, о каких?

— Полог я набросил сразу, как только мы вошли. А просчет один, но серьезный.

— Ну?

— Гну! — Семен уселся на стул, поставив его против меня. — Мы искали твою девчонку в Туркорках, а ее тут уже давно нет.

— Почему нет? С чего это ты взял?

— Ты головой еще не разучился думать? — язвительно поинтересовался Сема. — Ты помнишь, куда она пошла из переулка?

До меня начало доходить.

— Он повернула направо, в сторону тракта.

— Именно!

— Но подожди! У нее же не было с собой коня, и сумка слишком мала для вещей.

— А наши сумки что? Очень велики? А про коня, откуда мне знать? Может он был в одном из дворов по дороге.

— Ты думаешь, что она ушла по дороге?

— Уверен.

— Значит, завтра двинемся за ней! — решительно сказал я.

— Куда?

— Что значит куда? За ней!

Семен тяжело вздохнул и извлек из сумки сложенный лист пергамента. Он аккуратно его развернул и, толкнув меня, чтобы я подвинулся, разложил его на своей кровати. Он щелкнул пальцами, заставляя огонек в лампе вспыхнуть ярче. Карта! И как я раньше не догадался, что она у него есть?

Что-то мурлыкая себе под нос, Сема начал водить пальцем по листу.

— Вот! Смотри это Туркорки. Вот дорога, по которой мы сюда прибыли. А вот дорога, которая из них выходит. Вот здесь она разделяется на три.

— А камня на этой развилке нет?

— Какого камня? — Семен недоуменно уставился на меня.

— На котором написано, что направо пойдешь — коня потеряешь. И так далее, по тексту.

— Смешно! В нашем случае требуется информация о том пути, по которому пошла Катрина, — сухо заметил Семен.

— А если логику включить? Куда эти дороги ведут?

Семен снова наклонился над картой.

— Мда, масштаб здесь, конечно, весьма приблизителен, — пробормотал он, водя пальцем по листу. — Они больше были озабочены тем, чтобы всяких красивостей и завитушек нарисовать… О! Вот! Одна дорога ведет в горы. Тут написано, что это заброшенный рудник.

— Рудник? Чего рудили? — переспросил я.

— Добывали! — откликнулся Семен. — Что за страсть слова переиначивать? Не написано, чего тут добывали. Написано, что забросили они это дело.

— Тогда она, вряд ли сюда пошла, — заметил я.

— Угу! — кивнул Сема. — А вот вторая дорога идет в какое-то баронство. Сейчас разберу… Вот! В баронство Каронак.

— Понятно. И Каронак там баронствует, — согласился я. — Можно рассматривать, как вариант. Куда третья дорога ведет?

— В Саринтию, столицу Сарантона.

— А сразу сказать не мог? — возмутился я. — Ясно же, что она в эту самую Саринтию и отправилась! Чего тянул?

— Да? А ты сам попробуй разобраться в этой карте, — взъярился Сема, отодвигая ко мне карту.

Я попытался разобраться в разнообразных волнистых линиях и завитушках, на карте. Я, между прочим, в картах нормально разбираюсь, но в этой я моментально запутался. Процесс запутывания сопровождался идиоматическими выражениями, от обилия и качества которых, уши Семы начали явственно сворачиваться в трубочку.

— Как ты тут хоть что-то понимаешь? — раздраженно спросил я, когда заметил, что начинаю уже повторяться. — Ты уверен, что тут дороги, и они идут туда, куда ты мне сказал?

— Уверен! — твердо сказал Сема. — Давай ложись спать! Завтра с утра и поедем.

Я вздохнул и поднялся с кровати.

— Только учти, что с моего утра, а не с твоего, — счел нужным напомнить я. — Я хоть и выгляжу, как эльф, но сплю-то, как нормальный человек.

— Иди уж, нормальный! — фыркнул Сема. — Ладно. Уговорил. Слишком рано будить не буду.

## Глава 25

Торжественный выезд из Туркорок сопровождался небольшим недоразумением. Мы обогнали шедшего параллельным курсом мужичка. Он посторонился, пропуская нас. Мы уже, в общем-то, и проехали дальше, но услышали за спиной вопль, полный муки и гнева.

Я в недоумении обернулся. Ну, вот! Этот Леблон уже достал меня! Все кони, как кони! Питаются тем, что им дают. Сено там, или травку. Одно это чудо не такое, как все. У него, видите ли, страсть к экзотической кухне. Нет, он, конечно, жрет и все остальное, что коням положено жрать, но и всякими изысками не брезгует. Вот и сейчас.

Пробегая легкой рысью мимо мужичка, Леблон решил, что шляпа, украшавшая голову человека, будет самое то. А у человека, может быть, было хорошее настроение. Он, быть может, утру радовался, на работу спешил. Специально новую шляпу, по такому случаю, надел. Ага! А тут пробегает какой-то дурной мерин и эту шляпу, даже как-то легко и небрежно, у мужика с головы снимает и, этак нахально харчит ее сердечную. Причем, понимая, что его могут лишить этой вкусной закуси, харчит с большой скоростью. Во всяком случае, когда мой взгляд упал на морду этого чудовища, половина шляпы уже была у него в утробе, а то, что осталось свисало по бокам пасти на манер зеленоватых усов. Челюсти Леблона двигались с большой скоростью, переводя остатки в состояние полной непригодности для ношения. Ну что ему, намордник что ли, на его пасть преступную надевать?

Семен, тоже обернувшийся на сигналы бедствия, быстро нашарил за поясом монету и перебросил ее мне. Я так же быстро метнул монету в мужичка. Вопли смолкли. Наверное, я перестарался — слишком сильно метнул монету. Мужичок стоял, схватившись за грудь, и пялился на золотой кружочек, лежащий в пыли у его ног.

— Не слишком ли дорого ты оценил его шляпу? — спросил я, отвлекаясь от зрелища.

— Пусть радуется, — флегматично ответствовал Сема. — Зато, как тихо-то стало!

Я снова обернулся и погрозил Леблону кулаком. Мерин невозмутимо рысил за нами, как будто, только что не он сожрал шляпу бедного прохожего. Хотя, почему бедного? Вон, на целый золотой разжился.

— Сема, а если Леблон и мою шляпу сожрет, ты мне тоже золотой дашь?

— У тебя же нет шляпы, — подозрительно покосился на меня Сема.

— Да ради такого бизнеса, можно прикупить сотню-вторую. Какой-никакой, а все доход, — вздохнул я.


Снова по сторонам дороги тянулся нескончаемый лес. Уже не такой дремучий и густой. Иногда встречались даже фонарики, торчащие по сторонам дороги. Семен сказал, что они имеют какое-то магическое наполнение, которое заставляет их светиться по ночам.

Два раза мы повстречали купеческие караваны, следующие в Туркорки. Их охрану составляли обычно десяток-полтора вооруженных воинов. Они, завидев нас, напрягались, но, оценив нашу численность, быстро расслаблялись.

Когда мы проезжали мимо, купцы и возницы косились на нас, но заговорить не пытались. Да и о чем, собственно, с нами можно было бы поговорить?

К вечеру мы все-таки добрались до развилки. Толстый невысокий столб, с прикрепленными к нему указателями, слегка покосившись, торчал немного в стороне. Мы, в задумчивости, тормознули около него и созерцали этот дорожный знак. Ну, совсем, как богатыри на распутье.

— Направо пойдешь — морду набьешь. Налево пойдешь — ничего не найдешь. Прямо пойдешь — в столицу попадешь, — пробормотал я. — А не махнуть ли нам в столицу? Ты как, лимита?

— Это кто лимита? — вскинулся Сема. — Я, между прочим, столичный житель в третьем поколении!

— Это там, на Земле, мы столичные штучки, — хмыкнул я. — А здесь, мы село.

— Вот ты село и есть. Грубое и неотесанное, — сердито сказал Сема. — А я — благородный эльф, решивший осчастливить своим визитом средневековый городок.

— Ну да! — кивнул я головой. — Они спят и видят, как к ним это счастье привалит. Так что ты решил?

— Ты, кажется, хотел найти эту девушку?

— Почему хотел? Я и сейчас хочу!

Сема покачал головой:

— Я считаю, что надо отсеять все возможные варианты. Вполне может быть, что это дочь, или, на худой конец, племянница барона Каронака. Налево можно не идти, а вот в баронстве твоя Катрина может быть. Судя по всему, девушка она не из простых.

— То есть, ты предлагаешь сначала осчастливить своим визитом барона? — задумчиво сказал я. — Во счастье мужику привалит!

— Да, счастье в виде моего телохранителя и всеядного мерина, — подтвердил Семен. — Сначала мой телохранитель построит барона рядами и колонами, а потом Леблон сожрет все, что останется.

Семен недостаточно быстро пригнулся. Я все-таки успел залепить ему легкий подзатыльник. Но смачный звук, раздавшийся со стороны мерина, показал, что тот совсем не против такого развития событий.

— Что? Ты посмел поднять руку на своего сюзерена? — возмущенно вопросил Сема. — Все! Немедленный расчет и, заметь, без выходного пособия!

— А каков должен был быть размер выходного пособия? — деловито поинтересовался я, поворачивая Джупана на правую дорогу.

— Я еще не придумал, — посетовал Семен, пристраивая своего Ориса рядом. — Ну что, нанесем визит барону? Эй, барон, трепещи! Мы идем!

— Ты, Сема, не особо расходись, — придержал я друга. — Все-таки он тут не первый год живет. Наверняка много чего навидался и пережил. Может быть к нему такие гости каждый день наведываются.

— Такие? — возмущенно спросил Семен. — Таких у него еще не было! Ты уж мне поверь!

Я смерил своего друга внимательным взглядом, невольно коснулся рукояти своего меча, пригладил рукой волосы и вынужден был согласно кивнуть.

— Да, пожалуй, таких гостей у него быть не могло. Мы будем первые.

— Ты ему подробненько расскажешь, в чем преимущества виндовоза семь, и барон — наш! — оптимистично сообщил Сема.


Дорогу в имение барона нам перегородил шлагбаум. Конечно, не современный полосатый, а такой, какой можно было изобрести в средние века. Два козелка по сторонам дороги и длинная жердь, укрепленная на них. Но не это нас остановило. Объехать это препятствие, особого труда, в общем-то, не составило бы. По сторонам от шлагбаума никаких других, задерживающих движение, препятствий не было. Но зрелище, открывшееся нам, стоило остановки.

Рядом с преградой стояла покосившаяся деревянная будочка. У входа, опершись спиной о стенку этого строения, возлежал мужик. Потрепанная и мятая ливрея была расстегнута, являя миру объемное чрево. На коленях лежала алебарда, ржавая и нечищеная, на кривой рукояти. На наш приезд этот страж не отреагировал. Храп его был настолько мощен, что забивал все окружающие звуки. Топот копыт трех коней был, по сравнению с его храпом, мягким и бесшумным.

— Вот дает! — восторженно заметил Семен. — Заезжай, кто хочет. Бери, что хочешь. Стража не дремлет! Стража громко храпит.

— Это явление типично, независимо от мира, в котором происходит, — философски заметил я. — Будем будить?

Семен пожал плечами:

— Раз уж мы сюда не инкогнито, а с, можно сказать, официальным визитом, то будем. Вопрос только — разбудим ли?

— Эй! Служивый! — рявкнул я, вместо ответа. — Подъем! Гостей принимаете?

Особо громкий всхрап послужил ответом.

— Не хочется применять более жесткие меры, в виде холодной воды, — задумчиво изрек Семен.

— Тем более, что ее (именно холодной) у нас нет, — подхватил я.

— Ну, почему же нет? — хмыкнул Семен. — Это, как раз, не проблема.

Сема сосредоточился, что-то пробормотал и по-особому прищелкнул пальцами. Из рощицы, неподалеку от нас, выплыло сизое облачко. Оно, неспешно приблизилось к стражу и заклубилось над его головой. Я с интересом наблюдал за развивающимся действием.

— Ну, что? Приступим к побудке? — обернулся ко мне Сема.

— Один вопрос, прежде чем приступить. Когда я хотел попить холодной воды, почему ты не произвел подобного действия?

— Ты смог бы напиться подобным образом? Да еще и дистиллированной водой? — широко улыбнулся мне друг.

Тучка над стражником разродилась ливнем. На пузо мужика шлепнулась маленькая лягушка. Она возмущенно квакнула и совершила головокружительный прыжок в траву. Стражник оборвал храп, подскочил и, ухватив алебарду, шустро юркнул в хижину.

— Дистиллированной, говоришь? — задумчиво произнес я, наблюдая за высокими прыжками, улепетывающей в направлении рощи, лягушки.

Тучка не спеша полезла в будку за стражником. Оттуда раздалась гневная тирада, характеризующая тучку и того, кто ее создал, самыми нелестными словами. Страж выскочил на порог и закрыл за собой хлипкую дверь. Сквозь щели, тонкими сизыми струйками, начали просачиваться остатки от облака. Дождем они уже разродиться не могли, но концентрацию еще имели.

— Главной цели мы, все-таки, достигли, — громко сказал Семен. — Страж бодр и весел. Процесс оформления виз можно начинать.

Мужик, услышав голос Семы, испуганно присел. Медленно, нашаривая рукой алебарду, он начал поворачиваться вокруг оси в нашу сторону. На всякий случай, я приготовился пресечь любые неразумные действия с его стороны.

Наконец, блуждающий взгляд небритого представителя вневедомственной охраны зацепился за нас. Страж судорожно сглотнул и нерешительно поинтересовался:

— Вы, ихто будете?

— Мы эльфы будем! — откровенно забавляясь стражником, отрекомендовал нас Сема.

— Ага! — глубокомысленно изрек мужик, переварив сообщение. — А чего тута нада?

— К барону в гости едем. Принимает? — поинтересовался я.

— Ихто?

— Барон! Он гостей принимает?

— Не! Вы хто?

— У него, кажется, проблемы со слухом, — вынес печальное заключение Сема.

— А мне, кажется, что проблемы с соображалкой, — сердито отозвался я. — Слушай внимательно! Говорю по буквам! Э-л-ь-ф-ы! Уловил?

— Эльфы? — мужик недоверчиво начал нас рассматривать. — А откеда, я знаю, что вы эльфы?

— Ты служивый на уши наши посмотри, — посоветовал Семен, отводя рукой прядь волос с уха.

— Дык, что мне ваши ухи? — отмахнулся страж. — Ухи, они могут всякие налепить.

Интересно знать, кто эти «они»? И почему, эти «они» цепляют всякие «ухи»? Впрочем, страж продолжил:

— Вот тут сказывают, что у эльфов по этой части…, ну…, в штанах. Дык, тама, значитца, три штуки.

— Тебе что, продемонстрировать то, что у меня в штанах? — свирепо взревел покрасневший Семен. — Да я тебе сейчас…! Влад! Прибей эту скотину!

— Ну. Зачем же сразу прибей? — спросил я, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение на лице. — Должность у него такая. Он, может, бдительность должен проявлять. Уши, их всякий нацепить может, а вот там, так просто не прицепишь. Ладно! Успокойся! Сейчас решим этот вопрос по-другому.

Я видел, сто Семен разозлен не на шутку. Как бы, не прибил этого ревностного таможенника.

— Ты знаешь, как эльфы из лука стреляют? — обратился я к стражу. — Тебе об этом сказывали?

— Дык, слыхал, да! — перевел взор стражник на меня. — Видеть не приходилось, врать не буду.

— Сейчас увидишь! — пообещал я. — Семенэль, продемонстрируй этому достойному стражу свое умение!

— Я ему сейчас продемонстрирую! — угрожающе прошипел Сема. — Стрелу в пузо его толстое всажу!

— Остынь! Утихомирь свой гнев, благородный Семенэль! — пафосно возвысил свой голос я. — Прости несчастного, который только из служебного рвения допустил такие слова! Докажи ему искусство свое!

Несколько мгновений мы с Семеном обменивались напряженными взглядами. Я победил в этом поединке. Семен согласно кивнул, ярость в его глазах улеглась, уступив место озорной улыбке. Я почувствовал себя неуютно. Явно, что Сема что-то затеял.

Семен стрелял, даже не удосужившись слезть с коня. Дробный стук стрел, вонзающихся в стену хижины, напоминал треск рвущейся ткани. Стрелы отобразили красивый узор рунической надписи. Потрясающе! Вот это мастерство!

— Ух, ты! — выдохнул страж. — Верю! Эта… Значица — здорово!

— Прочитайте, что там написано, — небрежно предложил нам Сема.

— Не могу, — честно ответил я. — Я вашу письменность не изучал, я больше разговорным жанром увлекался.

— А ты? — улыбка Семы несколько увяла.

— Неграмотные мы, — с достоинством ответила охрана. — На ето, значица, не к чему.

— Демиург! — простонал Семен. — С кем я связался! Такой прикол сорвался на корню! Эти грубые типы даже надписи прочесть не могут!

— А че там написано? — заинтересовался страж.

— У вас, здесь, в этой местности есть хоть кто-нибудь, кто знает эльфийский язык? — спросил с надеждой Семен.

— Не-а! — мотнул головой страж. — Зачем нам это?

— Затем, что в некоторых местах за знание иностранных языков доплачивают, — вздохнул Сема. — Мда, прогресс сюда еще долго будет идти… Слышь, служивый, стрелы вытяни и мне сюда давай!

Сема похлопал рукой по своему колчану. Я облегченно вздохнул. Честно говоря, я боялся, что Сема придумал какую-нибудь пакость с магическим привкусом. Сейчас мой друг сидел на коне с печальным выражением на лице. Ничего страшного. Я его еще по пути раззадорю! К приезду он будет готов к употреблению.

— Ну что, таможня дает «добро»? — вздохнув, Семен начал запихивать поднесенные стрелы в колчан.

— Че? — страж преданно смотрел на моего друга.

— Ехать мы можем? — перевел я.

— Ага! — закивал нам стражник.

— Ну, так убирай преграду!

— Зачем?

Хороший вопрос! Мы в ступоре смотрели друг на друга. Ведь по сторонам от рогатки не было ни одного препятствия.

— Стереотипы, — с удовольствием пробормотал Семен, наблюдая за мной.

— Че? — повернул к нему голову стражник.

— Это — «всего доброго!» по-эльфийски, — пробурчал я, поворачивая Джупана в обход.

Ну, ничего! Сейчас будет моя очередь. Сочтемся!

## Глава 26

— Так что ты там изобразил? — небрежно поинтересовался я, после минут десяти легкой рыси.

— А! — безнадежно махнул рукой Сема. — О чем говорить, если это — без толку? Темные, все-таки, тут люди. Читать по эльфийски не умеют.

— Как будто ты сразу умел, — фыркнул я.

— Я быстро выучил! — высокомерно задрал подбородок Семен.

— Если бы они с самого начала знали, что ты им чего-то там напишешь, они бы тоже быстро выучили, — ехидно подколол я друга. — Так чего ты там, все-таки написал?

— Ну, это адрес, — хмуро сказал Семен, — по которому следует идти стражу и тем, кто с ним вместе. Тебе и адрес озвучить?

— Не обязательно, — усмехнулся я. — Я его, этак примерно, представляю.

— Правильно представляешь, — кивнул головой Сема.

Вот тут-то наступило время моей мести.

— Слышишь, Семен? — невинно спросил я, оценив то, что лук и колчан находятся далековато от его рук. — А что там за речь была об анатомии эльфов?

— Это ты о чем? — подозрительно поинтересовался Семен.

— Ну, то, что ты там, в штанах скрываешь.

Я с интересом наблюдал, как меняется цвет лица Семы. Он побагровел и с яростью посмотрел на меня.

— Я тебя сейчас…! — просипел он сдавленным голосом, хватаясь за лук.

— Да что ты так воспринимаешь? — удивился я, готовясь обрезать ремешок, на котором крепился колчан со стрелами. Если Семен до него доберется, то парочка острых приправ моему желудку будет обеспечена. — Просто речь зашла об этом. Вот я и спросил. Можешь толком объяснить?

— Тебе Мармиэль придал иллюзию внешности эльфа, — ехидно заметил Сема. — Вот сними штаны и сам посмотри, что там не так.

— Он придал внешность эльфа только моему лицу, — парировал я. — Остальных характерных деталей он не касался. Так это правда, что там у тебя три штуки?

— Да нет же! — покраснел Семен. — Все там нормально.

— И с самого начала нормально было? — не унимался я.

— Ты что?! — снова взъярился Семен. — Это уже ни в какие ворота не лезет! Раньше у меня и уши были нормальными, и все остальное! Не зли меня!

— Да я-то откуда знаю? Если судить по речам Мармиэля, то ты раньше очень удачно скрывал свою истинную суть.

— Нет, я когда-нибудь прибью этого подлого представителя человечества! — мечтательно проговорил Сема. — Мне только благодарны за это будут. И как это меня угораздило стать его другом?

— Напомнить? — прищурился я.

— Да нет, — вздохнул Сема. — Если бы тогда, на дискотеке, не ты, то хороший мордобой мне был бы обеспечен.

— Не мордобой, а мордоизбиение, — поправил я. — Мордобой получился со мной. Славно я тогда оторвался!

— Угу! — кивнул Сема. — Уже тогда твоя варварская натура проглядывала. А ведь, из порядочной семьи, папа — кандидат, мама — инженер. И как их угораздило такого сына…?

— Эй! Договаривай! — насторожился я. — Ты хотел сказать, что в чем-то другом я изменился?

— Ну, — уклончиво сообщил Семен, — я пока только собираю данные. Систематизировать я их буду позже.

— Муля! Не нервируй меня! — прорычал я.

— Ты уверен, что в физиологическом плане ты остался прежним? — хитро поинтересовался Сема.

— Ну, после муштры Орантоэля, я, конечно же, изменился, — вынужден был признать я, и тут же перешел в атаку:

— Я уже не говорю о твоей семье! Такие порядочные люди, а сын, мало того, что эльф, так и с самого рождения удачно прикидывался человеком.

Семен попытался пнуть меня ногой, выдернутой из стремени, но я придержал Джупана, и пинок попал в пустоту.

Вот так, препираясь и подкалывая друг друга, мы и проделали весь путь до замка барона, который вырастал вверх по мере приближения к нему.


Замок был грандиозен и построен в лучших традициях средневековья. Я не специалист в вопросах фортификации. Как-то не возникало у меня такой нужды. Но если одной из функций этого замка была задача внушить уверенность в неприступности оного, то эта функция была выполнена на все сто!

Все это было выстроено в форме квадрата с опорными башнями на углах. Высота стен составляла по моим подсчетам метров, этак, пятнадцать. А если учесть, что вокруг замка еще был вырыт ров, заполненный водой, то преодолеть эти стены становилось весьма затруднительно.

Замок был, в виду заходящего солнца, закрыт для посещений. Подъемный мост уже был поднят надо рвом, на двух мощных цепях.

— Ну, и как же мы сможем туда попасть? — печально поинтересовался я, прикидывая расстояние до вожделенного входа.

— Интересно, а тут есть какой-нибудь постоялый двор? — вторил мне Сема.

Наше прибытие не осталось без внимания местной публики, состоящей в основном из крестьян. Они начали кучковаться поблизости от нас, рассматривая это чудо (то есть, нас с Семеном) с бесцеремонным любопытством и комментариями.

— Это кто? — донесся до меня женский голос.

— Дык, эльфы это! — авторитетно ответил мужской бас.

— А откель ты, Рубоп, знаешь, что это эльфы?

— Дык, ты на ихние ухи посмотри!

— Ой мамочки! Такие милые, а ухи-то! Кто ж их так?

— Да никто, Орсана! Это у них от рождения такие.

— Ой, бедненькие!

Я хмыкнул и тихо обратился к Семену:

— Теперь я знаю, почему человеческие женщины так к эльфам стремятся.

— Почему? — безучастно спросил Сема.

Видно было, что разговоры среди крестьян его не очень интересуют. Он обдумывал проблему ночлега.

— Да они жалеют эльфов! Вы такие милые, но ухи вам кто-то нехороший испортил, — хихикнул я.

Семен кинул на меня уничтожающий взгляд, но препираться не счел нужным.

— Эй, честной народ! — обратился он к кучке крестьян. — Тут переночевать есть где?

— Дык, есть, как не быть, — выступил вперед рослый мужик. — Вона, в замке можна. У гыспадина барона.

— А как же это? — указал на мост Семен.

— Дык, покричать надобно! — поучительно изрек мужик. — Гыспадин, значицца, услышит и мост велит опустить. Он гостей любит!

— Минуй нас пуще всех напастей, как барский гнев, так барская любовь! — пробормотал я, пришедшие внезапно на ум слова.

— Ну, и кто кричать будет? — задал новый вопрос Сема.

— Дык, вона… Пускай Рубоп и крикнет. У него голос такой, что даже коровы приседают от его рева. Рубоп! А ну, крикни, что тут гости к гыспадину барону!

Из толпы выдвинулся индивид. Это был здоровый дядя. Черные кучерявые волосы образовывали на его голове что-то, на подобие, вороньего гнезда. Черная же борода, лопатой лежала на выпирающем животе. Он вежливо, прикрыв ладошкой рот, кашлянул и изрек:

— Отчего же? Можно и крикнуть.

Потом немного подумал и осведомился:

— Вам как надобно, чтобы все там на стены высыпали, али только разбудить?

— А они что, уже спят? — удивленно спросил Семен.

— Дык, кто ж их знает? Нам сие неведомо. Благородные — они и есть благородные.

— Тогда, только разбудить, — решил Сема.

Рубоп кивнул и повернулся к стене замка. Он прикрыл глаза, с шумом набрал в грудь воздуха и гаркнул:

— Гости к гыспадину барону!

Сказать, что это прозвучало громко — значит, ничего не сказать! Это прозвучало оглушающе громко! Ну, мы-то были предупреждены, но коням-то никто не разъяснил, что будет такое! Джупан и Орис, как это положено благородным скакунам, взвились на дыбы. Если бы мы не уцепились всеми конечностями за все, что могло нас удержать, то, самым позорным образом, мы бы оказались на земле. У Леблона случилось избавление пищевода от наполовину переваренной шляпы. Он выпученными от ужаса глазами пялился на мужика, пытаясь подобрать разъехавшиеся ноги.

Крестьяне, надо отдать им должное, были людьми деликатными. Они сделали вид, что не заметили нашего замешательства. Все шло по плану — это главное!

Со стороны стены раздался грохот, как будто упало много чего железного. В окне надвратной башни появилось что-то, со сползшим на нос шлемом. Нервно дрожащей рукой шлем был приподнят и на наше сборище воззрились глаза стража.

— Ты чего ревешь Рубоп? Ты что, хочешь чтобы гыспадин барон велел тебя высечь? — перепуганным голосом вопросил страж.

Договорить ему не дал рев, не уступающий реву Рубопа.

— Гости? Где гости? Открыть ворота! Подавай их сюда!

— Надеюсь, что подавать нас будут не в жареном виде, — пробормотал я.

Лицо стража в проеме, словно ветром смело. Снова раздался грохот железа, и появилось новое действующее лицо. Причем, надо заметить, что это лицо было шире раза в два. Глаза под нависшими густыми бровями моментально вычленили нас из толпы крестьян.

— Рад видеть вас, господа эльфы! Да быстрее шевелитесь, олухи! Вышвырните повара из кровати! Готовить все к приему благородных гостей! Разбудите баронессу! Милости просим в наш замок! Да открывайте же ворота, сто жаб вам в глотку!

Раздался натужный скрип. Прогрохотав цепью, мост, буквально, рухнул на опорные быки. Нашему вниманию была представлена входная дверь с распахнутыми створками. Около них нарисовались двое хмурых мужиков. Видимо, их задача, как раз, и заключалась в том, чтобы открывать эти двери.

— Народ! — грянуло от барона. — Бочонок вина в честь прибытия дорогих гостей! Только дом мельника не жечь! Выпорю!

— Дык, гыспадин барон! Спьяну-то, чего-нибудь зажечь хочется… — жалобно крикнули из толпы.

— Выпорю! — еще грознее донеслось сверху.

Семен мотнул головой в сторону моста и двинул Ориса. Я последовал за ним. Что-то меня не вдохновляет такое радушие. Я как-то привык, что сильные мира не блещут щедростью. Порой копейку у них вырвать тяжелее, чем сотню у простого человека.

Простучав копытами по крепкому дубовому (вроде бы, я тут дубы видел) настилу моста, наша небольшая процессия, проследовала во внутренний двор замка. В центре располагалась цитадель, которая и служила домом барону. На крыльце уже был выстроен комитет по встрече, возглавляемый самим «гыспадином». Очень упитанный организм! Как только он втиснуть свои телеса умудрился в этот костюм? Да еще за такое короткое время. Рядом покачивалась полусонная худосочная дама. Правда, когда до нее дошло, что гости — эльфы, она моментально проснулась. Выдернула из волос какую-то фитюльку, вроде бигудей, и впилась в нас с Семеном взглядом. Неуютно себя чувствуешь под таким взглядом. Как я понимаю коней, которых таким же взглядом оценивают покупатели! Тут же торчал вьюноша, печально-бледной наружности, взгляд полон этакой поэзии. Не иначе, как отпрыск барона.

— Рад вас видеть, господа эльфы! — провозгласил барон басом, от которого юноша даже подскочил на своем месте. — Разрешите представить вам мою жену Розалию и сына Розана! Сам я — Антонин Каронак, барон этих земель и околиц. Прошу вас в замок! Угостимся, что нам Единый дал и с моим поваром переслал!

Барон задом выбил дверь за своей спиной и, развернувшись, важно проследовал в помещение. Семен хмыкнул, несколько ошарашенный такой встречей и тем, что барон не пропустил гостей вперед. Впрочем, как я потом узнал, здесь как раз и принято, чтобы хозяин заходил в помещение первым, тем самым показывая безопасность для, входящих вслед за ним, гостей.

Единый, с поваром, переслал немало! Стол буквально ломился от всего того, что на нем было выставлено. А надо заметить, что стол-то был не хилый! Барон проявил невиданную мною ранее прыть в деле насыщения. Под неодобрительными взглядами Розалии, внутрь барона шел непрерывный поток пищи, заливаемый кубками вина. При этом, хозяин умудрялся вести членораздельный монолог! Почему монолог? Да потому, что нам не удалось вставить ни слова.

— … Я знаю, как править этими землями! Эти земли вручил моему славному предку сам Великий Мориар! Это были славные деньки. Эх! Жаль, что мне не довелось родиться в те времена…

— …Да. Мой предок, знаменитый барон Салим Каронак, командовал сотней Бессмертных! Это вам не шишка лесная! Мориар сказал, подписывая бумаги моего предка: «Правь на благо отчизны так же, как воевал!»…

— …Сюда даже делегация из Эльфийского леса приезжала! Ее возглавлял некий Мармиэль. Вот это был эльф! Я вам скажу…

Во время своей пламенной речи, барон умудрялся еще смеяться и так лупить кулаком по столу, что подскакивало все. Все — это именно все, включая и его благодарных слушателей.

— Ну что это мы все обо мне и обо мне? — наконец решил перевести дух барон. — Что там у вас, в лесу, новенького?

К этому моменту, мы уже хорошо подзаправились. Нет! Мы не были пьяны, но уже были хорошие и добрые. Я уж, во всяком случае. В такие моменты все кажутся очень приятными людьми.

Семен аккуратно вытер матерчатой салфеткой рот.

— Да у нас, в общем-то, все по-старому. Деревья старые, лес…, тоже не нов. Даже Мармиэль не изменился. Он, кстати, прислал вам привет и послание.

Стоп! Я чуть не подавился чем-то невероятно вкусным. Так значит, мы сюда приехали не случайно? То есть, не в поисках Катрины? Значит, этот остроухий интриган ехал сюда с определенной целью? И молчал, зараза! Я начал с интересом рассматривать его уши. Внимательно рассматривать!

Барон, как только уяснил, что послание от Мармиэля, даже подскочил на месте.

— Неужели он жив? Впрочем, чего еще от эльфов ожидать! Рад, что Мармиэль не забыл о нашем роде. Давайте послание! Я сейчас же его прочту, если смогу разобрать буквы. Тут темно, а зрение у меня уже не то, что в молодости.

Семен расстегнул пару пуговок на своем камзоле и извлек лист пергамента, с какими-то вензелями.

На мой внимательный взгляд, этот тип не отреагировал. Пришлось прочистить горло. Семен бросил на меня взгляд. Я улыбнулся, стараясь вложить в улыбку как можно больше обаяния и обещания скорой распр…, простите, скорой беседы по душам.

Семена передернуло от моего взгляда и улыбки.

— Да, барон, у нас еще есть одно дело. Вы не откажете нам в любезности посодействовать в оном?

Барон, шевеля губами, пытался вникнуть в текст послания. Вопрос Семы он воспринял, как перст, указующий на то, что с письмом можно повременить до завтра. И видней будет, и буквы, то есть, руны — знакомее.

— Что? О да! Конечно! Любое содействие. Что за дело?

— У вас есть еще дети?

Барон нахмурился, вспоминая свою (видимо) бурную молодость. Потом отрицательно покачал головой.

— Увы! Только вот этот. Вернее, вот эта немочь.

— Антонин! — укоризненно проговорила Розалия.

— Да, немочь! — рявкнул барон, в очередной раз шарахнув кулаком по столу. — Во что ты превратила моего наследника? Это мужчина? Это воин? Да его чихом перешибить можно!

Барон ткнул в мою сторону пальцем.

— Вот пример! Это действительно воин. Вот он и может перешибить! Все! Нет сил моих больше терпеть это издевательство. Завтра же отправлю это несчастье в столицу. Там из него сделают человека, если не прибьют ненароком.

Да. Так что там у вас за дело?

## Глава 27

— Не знаете ли вы девицу под именем Катрина? — Сема перевел дух, и снова взглянул на меня.

Увидел, что мое лицо стало мягче, и расслабился. Это он зря! Я таких проколов прощать, не намерен. Но месть я, пожалуй, отложу на более позднее время.

Барон нахмурил лоб, пытаясь сообразить о предмете вопроса.

— Девицу?

— Девицу? — эхом повторила Розалия. — Что за девица? Антонин? Как это понимать?

— Это понимать именно, как вопрос, — внес ясность Сема. — Мы ее ищем и спрашиваем у всех, кто может ее знать.

Барон, кинув возмущенный взгляд на супругу, повернулся на стуле и энергично махнул рукой какому-то типу, стоящему в отдалении.

— Эй, Хартроп! А ну, подь сюда!

Хартроп быстренько подрысил к месту барона.

— Ты слышал, о чем был вопрос?

— Я, как и положено вашему распорядителю, господин барон, все слышу и вижу! — браво доложил он.

Что-то крысиное было в лице Хартропа. Ну, это на мой взгляд. Может быть, из-за узкого лица с длинным носом, или из-за бегающих бесцветных глазок, постоянно ускользающих от прямого взгляда. Не люблю таких. Не люблю и стараюсь не иметь с такими дел. Впрочем, это чужой монастырь. Пусть барон сам разбирается со своими людьми.

— И что ты можешь сказать? — продолжал тем временем барон.

— Таких девиц, а особенно с таким именем, в наших землях нет, — отрапортовал Хартроп.

— Плохо! — с чувством сказал я.

— Что плохо? — повернул ко мне голову барон. — Что нет девиц, или то, что управляющий не дал вам нужные знания?

— Что именно такой девицы нет, — пробурчал я, сердито посмотрев на Семена.

Семен, на мой взгляд, не отреагировал. Он настороженно к чему-то прислушивался.

Я последовал его примеру. Ничего… Хотя, нет! Быстрый топот ног! Я услышал, что этот топот приближается.

Барон тоже услышал. Он настороженно уставился на входную дверь. Дверь не заставила себя ждать. Она распахнулась от сильного толчка. Влетел запыхавшийся стражник.

— Гыспадин барон! Тама, в деревне, значитца, шум. Мужики оруть, а бабы визжать. Чой-то тама, непотребное выходить.

— Что? — барон вскочил со стула с невероятной для его комплекции скоростью. — Я же им приказывал дом мельника не жечь! Выпорю каждого второго!

Он проскочил в дверь, снеся по пути стражника. За ним бросились и мы. Барон пролетел через двор и взбежал по ступеням на стену замка. Во дает! Я рванул за ним, слыша за спиной участившееся дыхание Семена.

Со стены нам открылась картина деревни. Между домов метались факелы, были слышны крики, визги и стоны людей. Семен, всматриваясь в темноту, внезапно осунулся.

— Там не только люди! Там какие-то существа, похожие на обезьян.

— Упыри! — взревел барон. — На мою деревню, на моих людей, у моего замка напали упыри! Да я их сейчас…!

Барон метнулся назад по ступеням, вопя:

— Доспех мне! Коня седлать! Отряд собрать не медля!

Семен повернулся к торчавшему рядом стражнику и вырвал из его рук лук. Мгновенно наложив стрелу, произвел выстрел.

Я ухватил свой меч и со свистом вытащил его из ножен. Рискуя свернуть шею, я помчался вниз, к Джупану.

— Влад, не дай им тебя покусать! — услышал я за спиной крик Семы.

— Зубы обломают! — рявкнул я, прыгая вниз с высоты десятка ступеней.

А люди у барона расторопные! Я успел подбежать к Джупану, а они уже усаживались на коней. Я окинул их взглядом. Крепкие, хваткие и кряжистые в дружине барона воины. Чувствовалось, что они к таким делам привычны. Ну, это мы потом посмотрим. Я взлетел на коня и дал ему посыл вперед. Вовремя дал, между прочим. Вылетая на мост, я услышал дружный топот отряда за собой и рев барона:

— Бей эту нечисть!

За рвом я свернул в сторону и осадил Джупана. Мимо с грохотом промчался отряд, возглавляемый владельцем замка и врезался в большую кучу, состоящую из людей и нечисти. Мужики, вооруженные топорами и вилами, пытались организовать оборону, а упыри, в свою очередь, старались эту организацию не допустить. Так что помощь дружины оказалась, как нельзя, кстати.

Джупан, внезапно, взвившись на дыбы, ударил передними копытами какую-то тень, бросившуюся к нам. Черт! Этак, действительно, можно получить укус. Надо быть повнимательнее. Я ускорил рефлексы, следуя технологии Орантоэля.

Так. В кучу мне лезть нечего. Там и без меня справятся. Да и получить пару раз от своих можно. Вон как азартно всем этим дрекольем размахивают. А там что за две фигура нарисовались?

Чуть в стороне две твари чем-то увлеченно занимались. Я направил Джупана к ним. Мое приближение было замечено. Упыри бросили свое занятие и приготовились к встрече. Я увидел, что у их нижних конечностей лежит истерзанное тело человека. Ярость поднялась горячей волной по телу. Картинка, вдруг, стала предельно ясной, как будто включили освещение. Не было больше темноты! Я все видел ясно и четко. Рука крепче сжала рукоять меча.

Нечисть, которая только что готовилась меня встретить, вдруг, чего-то испугалась. Они развернулись и бросились, было, прочь. Куда там! Одну из них украсила стрела (узнаю работу Семы), а вторую достал таки я, в отчаянном броске Джупана, разрубив ее от макушки до половины.

Отчаянно чесались лопатки. Видимо, кольчугу неправильно заправил. Ладно, потом оправлюсь. Я развернул коня, осматриваясь в поисках нового объекта. Вон там, какая-то суета во дворе. Я соскочил с коня и хлопнул его ладонью по крупу.

Умница! Джупан сразу же метнулся к замку, а я, бегом, рванул к калитке.

Еще одна тварь гонялась за мальчонкой. Игралась, гадость этакая. Вот так, внезапно, между мальчишкой и тварью появился я. Может быть со мной поиграешься? Не знаю, что там упырь собирался делать дальше. Вряд ли он даже что-то успел сообразить. Я ему быстренько сделал «Game over». Просто так, без изысков.

Мальчишка, воспользовавшись моментом, юркнул в какую-то щель. Отдыхать некогда! Я быстро выбежал со двора. Что-то зрение стало вытворять непонятные вещи. Снова нахлынула темнота. Я побежал по сельской улице, ориентируясь на шум схватки и отблески огня.

Далеко пробежать не успел. Что-то меня остановило. Вот просто что-то в мозгу сказало: — «Стоять!». Ну, я и стал. Внутренний голос слушать надо. Это вам всякий скажет. Другое дело, что когда приходит такой момент, то не все слушают. Но я не все.

Я остановился, тревожно осматриваясь по сторонам. Темнота, блин! Хоть глаз выколи. Чувство тревоги не покидало меня. Более того, оно усилилось! Снова включилось освещение, и то хлеб! Так, что мы имеем? А имеем мы четыре…, нет, пять фигур характерной наружности, подкрадывающихся к моему любимому, между прочим, организму. Почему они так подкрадываются? А-а-а, понятно! Они-то, простые упыри, думают, что я их в темноте не смогу увидеть. Это, пожалуйста! Думайте дальше.

Несколько мгновений расслабления мышц, меч в нижнюю позицию, концентрация духовной энергии… А вот сейчас — пора! Удар снизу вверх, по тому, что подбирался ко мне со спины. Вернее, это он думал, что со спины. Теперь-то уже думать некому. Дальнейшие действия слились в стремительный поток движений, которыми управлял даже не я, а то, что в меня вколачивал Орантоэль в ходе бесчисленных тренировок.

И вот я снова стою, в окружении пяти фигур, лежащих в пыли. Освещение выключается, занавес темноты опускается на это место. Жаль, что аплодисментов не последовало. Впрочем, я не настолько тщеславен. Опять зачесались лопатки! Я знаю, что потребовать в качестве благодарности от барона! Большую ванну теплой воды и симпатичную служанку, чтобы спинку потерла. Но чтобы не приставала!

Побежали дальше. Ага! Вот и сам барон. Стоит на возвышении и руководит действиями своих воинов. Я вскочил на камень рядом с ним. Осмотрелся. Факелы мелькают уже во всех краях деревни. Это что? Мы победили и враг бежит? Похоже на то.

Рядом я заметил мужичка и Рубопа. Рубоп в разорванной рубахе, одна щека окровавлена, но настроение боевое.

— А! Господин эльф! Живы? — барон довольно улыбался. — Очень хорошо! Как вам это ночное развлечение?

— Благодарю! Это достойное завершение, насыщенного событиями, дня, — вежливо отозвался я.

Что-то настойчиво стучалось в сознание. Что? Ведь было что-то такое. Мелькнуло в памяти… Вот!

— Барон, вы не могли бы пройти со мной? Тут есть момент, который, я так думаю, вас может заинтересовать.

— Охотно! Друг мой. Ведите!

Я спрыгнул с камня и направился к месту моей последней схватки. Барон и пара воинов, последовали за мной, освещая факелами дорогу.

— Ого! — выдохнул один из вояк, увидев разбросанные тушки. — Кто это так славно?

— Да кому же еще? — хмыкнул я. — Я что, сюда погулять выходил, что ли? Но тут есть еще один момент.

Я подошел к одной из фигур, и перевернул ногой ее на спину.

— Вот это да! — барон присел над телом. — А ведь это вылитый Хартроп! …Морис! Немедленно в замок! Скрутите этого негодяя и в пыточную! Я сам с ним пообщаюсь потом.

— Поздно барон! — внезапно раздался голос не вдалеке от нас. — А тебе эльф, я отомщу за смерть моего брата! Месть моя будет страшна!

Я вскочил, одновременно выхватывая меч.

— Взять его! — взревел барон, вскакивая вслед за мной. — Живьем взять!

Воины бросились к месту, откуда прозвучали столь многообещающие слова. Но удаляющийся дикий хохот, показал, что этот порыв был обречен на неудачу.

— Ушел, зараза! — вырвалось у меня.

— Гыспадин Барон! — виновато сказал один из воинов. — Етот упырь в темноте хорошо видит, а мы…, того…, плохо, значитца.

— Эх, жаль! — впечатал кулак правой руки в ладонь левой, барон. — Я бы его, подлеца, о многом бы поспрошал! Ничего! Разослать розыскной лист по всем окрестностям! Награду тому, кто поможет его поймать. И не таких ловили.

Барон обернулся к двоим мужикам, которые добросовестно торчали за его спиной.

— Староста! Утром доложишь о потерях! Ночь тебе на это. Рубоп, начинайте наводить порядок! Эх, четырех воинов загубили, упыри проклятые! Пошли, господин эльф! Слышал, что эльфы — славные воины! Теперь сам убедился.


Семен, расхаживая по комнате, пересказывал перипетии сражения, свидетелем которого он стал. Я слушал его в пол уха. Меня больше всего занимал феномен зрения. Ясно, как день, что это благоприобретенное! Вопрос только в том, насколько это критично? По зрелому размышлению, посвящать в такое дело Сему не стоит. Он и так спит и видит, как бы меня во что-нибудь такое обратить. Завидно ему, что я так и остался человеком. Хотя, чему тут завидовать? Я яростно почесал спину.

— Что, крылья режутся? — с ехидцей спросил Семен.

— Нет, чесотка замучила, — парировал я, с наслаждением ощущая нормальную кожу под пальцами. — Интересно, а у эльфов бывает чесотка?

— Не знаю, — Сема остановился, подозрительно меня рассматривая. — Да и откуда у тебя может она взяться? Псов и кошек ты, вроде бы, в последнее время не гладил.

— А упыри? — возмутился я. — Кусаются, подлые, что твои собаки!

— Тебя укусили? — всполошился Сема. — Немедленно покажи где! Надо что-то делать!

Его всполошенность была настолько комична, что я не выдержал серьезного тона и расхохотался.

— Успокойся! Никто меня не кусал. Руки коротки, не говоря уже про зубы. Просто кольчужку неправильно заправил. Уж больно поспешно все это произошло.

Я уже откровенно почесал спину.

— Тебе не кажется, что нам следует качественно помыться, прежде чем следовать дальше? Кстати, а почему это я не знал, что у тебя письмо к барону? Что это за тайны от друзей?

Семен смутился:

— Ну, как-то так… Мне это письмо Мармиэль передал в последний момент.

— Отсюда, я делаю вывод, что мы к барону заехали не для того, чтобы искать Катрину, а для того чтобы передать письмо! Колись уже, ушастый! Ты подло заманил меня сюда, под предлогом поисков. А ты не подумал о том, что мне это может и не понравиться?

— Влад! Не обижайся! Я просто подумал, что одно другому не помеха. Зато теперь мы точно знаем, что Катрины тут нет, и нам можно спокойно направится в столицу на ее поиски.

— А письма Мармиэля к королю у тебя случайно нет? — подозрительно осведомился я.

Сема честно расширил глаза и отрицательно покачал головой.

— Точно? — не унимался я. — Может, к кому другому?

Сема снова сделал отрицательное движение. Эх, не имею я такой способности — определять правду! Лучше бы во мне, вместо способности видеть в темноте, детектор лжи проснулся! Ничего! Если он меня снова обманет, то я его доведу до кондиции морально. Это я умею! Заречется мне лапшу на уши вешать.

Кстати, так почему-то захотелось лапши! Домашней. Той, что мама так классно умеет готовить.

## Глава 28

Ну что за манера такая? Что этим эльфам не спится-то? Сема растолкал меня, едва солнце поднялось над горизонтом (впрочем, где этот горизонт еще предстоит выяснить). Возмутительно свежий и бодрый. Все мои высказывания о том, что, мол, легли поздно, ночь была беспокойной, устал от рубки упырей, не произвели на него никакого впечатления. Изверг — его фамилия!

— Вставай-вставай! — Семен делал разминочные движения. — Ты, между прочим, тоже эльфом числишься! Значит, должен соответствовать.

— Это чему я должен соответствовать? — подозрительно спросил я, с тоской думая о том, что мог бы и поспать еще пару часиков.

— Эльфы, да будет тебе известно, спят всего четыре часа в сутки. Им этого хватает с головой, чтобы отдохнуть.

— Что? Четыре часа? — пораженно выдохнул я. — Нет, надо срочно найти вампира, или, лучше, оборотня. Я с ним договорюсь. Где-то читал, что они могут сутками спать, когда нажрутся. А мне и далеко ходить не надо. У меня, чтобы нажраться, вон эльф надоедливый всегда под рукой есть. Слопаю тебя я с большим удовольствием, и спать завалюсь.

— Тогда о возвращении домой можешь забыть! — хладнокровно парировал Сема. — На тебя будут охотиться все. И люди и эльфы. Оно тебе надо?

— Вот это меня и останавливает, — я резко вскочил с кровати.


Как всегда, в последнее время, я сделал несколько комплексов утренней разминки во дворе замка. За моими усилиями наблюдало четверо воинов барона и староста деревни в сопровождении Рубопа.

Вообще-то, я заметил, что воины поглядывают на меня с большим уважением. Мои действия, при нападении упырей на деревню, произвели на них впечатление.

Староста и Рубоп глазели на мои упражнения откровенно полуоткрыв рты.

— Ого! — Барон стоял на крыльце, засунув пальцы за широкий пояс. — Вот образец добросовестного отношения к своей боевой форме! Не то, что мои лодыри. Я прикажу своему командиру отряда, чтобы он точно также гонял этих охламонов.

Каронак отвесил мне изысканный поклон, приветствуя меня. Я постарался, чтобы мой ответный салют был так же изыскан. Барон перевел взгляд с меня на старосту, и тяжело вздохнул. Староста правильно истолковал взгляд господина и трусцой подбежал к нему.

— Ну, докладывай! Хотя, по физиономии вижу, что вести не очень хорошие.

— Дык, гыспадин барон, они-то, твари эти, напали неожиданно. Мы и оклематься не успели, а они уже среди нас были.

— Короче! Сколько людей потеряли?

— Мужиков…, дык, Овсея, Варама…, — начал перечислять староста, загибая узловатые пальцы.

— Сколько? — рявкнул барон, всполошив голубиную стаю, сидящую на крыше цитадели.

Староста втянул голову в плечи.

— Дык, восемь стало быть и порешили, гыспадин барон.

— Баб, детишек?

— Баб — дюжину, да детворы — десяток. В те дома залезли, что не позакрываны были.

— А я что приказывал? Я приказывал, чтобы дома, как стемнеет, закрывать надежно! Ослушники! Кабы дома были закрыты, так такого урону бы не было!

Барон тяжело вздохнул и покачал головой.

Со стороны ворот послышался гомон. Кто-то хотел войти, но этого кого-то не пропускали.

— Что там еще? — оживился хозяин замка. — Эй! Что там происходит?

В ответ на окрик, появился растрепанный страж дверей.

— Гыспадин барон, тама люди с оружием. Я грю им, что не можно с оружием, а они ругаются.

— Пропусти! Мы тут сами с оружием.

Барон вопросительно взглянул на меня. Я крутанул меч, и вогнав его в ножны за спиной, подошел поближе к Коронаку. За спиной кто-то кашлянул. Обернувшись, я узрел Сему, который держал в руках лук со стрелой, наложенной на тетиву.

Во двор ввалилось трое людей, в кожаных одеждах, напомнившей мне наших металлистов. Тоже такие блестящие заклепки в самых, казалось бы, неподходящих местах. Да, и оружия было более, чем достаточно. Конечно же, имелись мечи, ножи, кинжалы. На поясах висели какие-то мешочки. Все было в меру потрепано, но добротно. Я обратил внимание на их лица. Знаете, есть люди определенного типа. Авантюристы, привыкшие спокойно встречать опасность, быть невозмутимыми при самых, казалось бы, экстремальных ситуациях. Они в чем-то все схожи, такие люди. Крепкие, поджарые, готовые в любой момент отпрыгнуть, увернуться и нанести удар в ответ.

Вперед выступил субъект в темном капюшоне:

— Приветствуем вас, господин барон! Меня зовут Форут Горелец. Мы слышали, господин барон, что тут побывали упыри? Готовы предложить свои услуги, за определенную плату, разумеется.

— Приветствую и тебя, Форут! — отозвался барон, внимательно рассматривая пришельцев. — Были тут упыри, были. И навредить успели. Людишек моих крепко обидели, а значит и меня. Хоть и покрошили мы их, но часть, наверняка, уйти успела. Только, не маловато ли вас, для того, чтобы их уничтожить?

— Там за стенами еще два десятка охотников, — мотнул головой Форут.

— Ну что же, — задумчиво произнес барон, — помощь ваша будет не лишней. По пятку за голову каждого упыря.

— По пятку, маловато будет, господин барон, — мгновенно отреагировал Форут. — Накинуть, не мешало бы.

Я понял, что начинаются торги, которые, вряд ли, закончатся неприятностями для барона.

— Уважаемый Коронак, — выдвинулся вперед Сема. — Мы, пожалуй, начнем собираться. Мы хотим сразу, после завтрака, выехать.

— Да, конечно! — прервал интересный торг барон. — У меня к вам, уважаемый Семенэль, будет небольшая просьба. Но это потом.

Барон снова обратил свое внимание на охотника за нечистью.

— Хорошо, Форут. После завтрака мы обсудим условия и заключим договор. Учти, я не так легковерен, как купцы Рулаша. Я знаю, что охотники их здорово провели и заимели на этом неплохие барыши. Но я думаю, что мы договоримся к взаимному удовольствию. Староста! Велю разместить этих людей на постой. Они вызвались очистить округу от упырей. Форут, моих людей не обижать!

— Как можно, господин барон! Это люди Сараса могут обмануть. Что с сахацинов взять? А мы честные охотники. Головы будут!


После завтрака мы с Семеном возились с укладкой вещей, когда к нам вошел Коронак.

— Жаль, конечно, что вы уезжаете, уважаемые, — барон прошел к креслу у окна и расположился в нем со всеми удобствами, наблюдая за нашими сборами. — Самое интересное только начинается. Вы, должно быть, не видели, как охотятся люди за нечистью? У вас, конечно, свои методы. Но у нас заведено изводить напавшую нечисть до конца.

Барон замолчал, удивленно наблюдая, как Сема засунул в сумку одну связку стрел, вторую, третью, потом засунул туда же легчайший шарфик из эльфийского шелка и непринужденно закинул шлею от сумки на плечо.

Барон повернул ко мне голову, желая, поделиться со мной его удивлением. Но дележ не состоялся. Я бы даже сказал, что как бы наоборот. Глаза барона еще больше округлились. Я в этот момент запихивал в свою сумку мягкий шлифовальный камень (что-то вроде пасты ГОИ, но ядовито-желтого цвета. Хотя, надо сказать, что наводит блеск гораздо лучше). Камень был большой и весил очень прилично. Рядом лежала тряпочка для натирки и МНМ (малый набор мечника). На полу располагались пара запасных сапог, две связки метательных ножей и легкий рулончик эльфийского пергамента с инструкциями относительно поведения при встрече с русалками. Нет, его я прочитать и не пытался, я, вообще, не знаю эльфийской письменности. Это для того, чтобы вес сумки был небольшим. Как я убедился вес определяется последней вещью, запихнутой в эту самую сумку.

Но барон-то этого не знал! Он, оказывается, вообще не знал о существовании безразмерных сумок. Ну, что поделать? Это «ноу-хау» эльфов. Делиться им с кем-нибудь еще? Ага! Счас! Размечтались! Как я понял, здесь каждая раса имела свои разработки, которыми старалась не делиться с другими. Типа — «А у нас в квартире газ!». Вот мы, мол, умные, а вы — не очень. Промышленный шпионаж, наверное, имеет место быть и процветает. Вот только не могу себе представить этих шпионов. Наверное, это что-то типа человека с эльфийскими ушами и ростом под гнома, чтобы везде сойти за своего.

— Как это все у вас помещается? — наконец, не выдержал барон.

— Это эльфийские сумки, секрет которых заключен в эльфийской магии — тонко улыбнулся Сема (а я что говорил!?).

— Да? — Барон недоуменно покачал головой и принялся досматривать увлекательное представление. Вещи одна за другой исчезали в недрах сумки и, как будто, пропадали, выпадали из реальности. Наверное, так оно и было?

— Этак, я посмотрю, вы и мой замок можете себе в сумки запихать, — заметил барон, когда процесс закончился.

Я с сомнением повертел головой, осматривая убранство помещения.

— Вообще-то, наверное, сможем, но боюсь, что ваш замок не войдет в сумку по своим габаритам, — наконец, вынес я свое суждение.

Сема уткнулся в свою сумку и тихо туда захрюкал, пытаясь сдержать здоровый ржач.

— Габа…,что? — уставился на меня барон.

Я понял. Это все недостатки обучения местному языку экстерном. Те слова, синонима которым нет в местном словаре, звучат во всей первозданной красе исходного материала. Что поделать? Везде бывают свои недостатки.

— Мой друг хотел сказать, что горловина сумки слишком мала, дабы вместить в него ваш замок, — перевел Семен ошалевшему барону.

Мне показалось, что барон облегченно вздохнул.

— Полезная вещица, — барон внимательно осмотрел мою сумку, в которой исчез последний предмет. — Вот бы и мне такую же где-то приобрести.

— Ну, вы же знаете барон, что есть вещи, которые не продаются, — со значением проговорил Сема.

— Жаль! — вздохнул хозяин замка. — Но я к вам пришел по другому поводу. Вы ведь собираетесь ехать в столицу? Не так ли?

Я тоже вопросительно уставился на Семена. Что еще может взбрести в его остроухую голову?

— Да, конечно! — беспечно отозвался мой друг. — Раз уж мы здесь не нашли эту девушку, то нам только одна дорога — в столицу.

— Гм, — кашлянул барон. — А не могли бы вы прихватить моего отпрыска? Нет-нет, не опекать! Просто сопроводить. Там его встретят. Я решил, что хватит ему за мамками-тетками сидеть.

— Да! — неожиданно взъярился барон, видимо продолжая какой-то спор, который был накануне. — Не мужчина растет, а немочь бледная! Кто в замке хозяин…!

— Я, или мыши? — невольно продолжил я.

Барон замолчал, непонимающе глядя на меня.

— Это у Владиэля чувство юмора проснулось, — заметил Сема, укоризненно качнув мне головой. — Ничего страшного. Это с ним иногда случается.

— Ну, когда уж такое случается, то жди беды, — процедил я, многозначительно поглядывая на Сему.

— Будем надеяться, что на это раз пронесет. Так вы, барон, хотите, чтобы Розан выехал вместе с нами? Почему именно сейчас?

Барон замялся, потом, старательно подбирая слова, начал пояснять:

— Видите ли. Тут вскоре начнется охота на нечисть…, ну…, на тех упырей. Мальчишке это будет интересно, но не безопасно. А он, вы сами видели, не готов к таким приключениям. А тут еще охотники за нечистью. Вы когда-нибудь слышали их рассказы? Вот они будут собираться и рассказывать свои байки. Это так романтично! Вот меня бы, никто не смог бы удержать! Но я — это я! Я хочу его отправить сейчас, чтобы он не попал под влияние этих громил-охотников. Вот когда Розан будет готов к такой жизни, если будет готов, тогда — пожалуйста. Ну, что вы скажете, господа эльфы?

Семен испытующе смотрел на барона. Наверное, включил свой детектор лжи.

— Это ведь еще не все, что вы хотели сказать барон, — подтвердил мои подозрения Сема. — Есть еще что-то. Я не прав?

Барон встретил взгляд Семена и неохотно кивнул.

— Слышал я о том, что вы правду чувствуете… Странный он какой-то, Розан. Я в его годы был куда более развитым. И мечом уже мог орудовать, и копьем. На коне, как влитой сидел. А Розан всем этим даже и не интересуется. Может в корпусе гвардии, что в столице, из него эту дурь выбьют? Все эти стишочки, романчики, ноты. Ну, негоже благородному дворянину этим заниматься!

— Вообще-то, можно и тем и другим, — заступился за молодого баронета Семен. — Главное, чтобы это было в меру.

— В меру?! — неожиданно снова взревел барон. — Это в меру, день и ночь напролет читать все эти романы? Сколько свечей на эту чепуху перевел! Нет уж! Закончилось мое терпение! Так что вы мне ответите господа эльфы?

Мы с Семеном переглянулись. Что-то мне эта идея не нравится. Не было печали. Теперь с этим немощным парнем возиться! А если он капризничать начнет? Я за себя, в таком случае, не ручаюсь! К сожалению, Семен решил несколько иначе.

— Мы, конечно же, поможем вам барон, — решительно сказал Сема. — Но вы же понимаете, что ухаживать за Розаном мы не будем. Условия походные, двигаться будем быстро и привалы будут нечастыми.

— Отлично! — барон радостно потер руки. — Это то, что надо! Пусть хлебнет походной жизни. Я одного человечка ему в сопровождение дам. Есть у меня на примете. Он и готовить умеет, и обиходить место стоянки сможет. А я тут костьми лягу, но мать и тетку к нему не допущу!

Барон вдруг замолчал. По его лицу пробежало выражение озабоченности. Видимо представил, какой бой ему придется выдержать. Мне его даже жалко стало. Немного, но стало.

## Глава 29

Выехать мы планировали до обеда, но не получилось. Пришлось задержаться из-за сборов Розана.

Обед прошел под аккомпанемент печальных вздохов баронессы и грозного сопения барона. Супруги поссорились и не разговаривали. Сам баронет сидел с вытянутым лицом и телячьими глазами поглядывал на мать. Этот взгляд перевел печальные вздохи в тихие всхлипывания.

Первым не выдержал Семен. Он удачно выбрал паузу между всхлипами и вставил с приятной улыбкой:

— Вы зря расстраиваетесь баронесса. Это очень удачно, что ваш сын уедет в столицу.

Начинающийся всхлип замер, и Розалина удивленно воззрилась на Сему.

— Ну да! — продолжил мой друг. — Ваш сын побудет в это смутное время в Саринтии. Он сможет познакомиться с высшим светом королевства, завести полезные знакомства. Он, наконец, сможет даже стать светским львом.

По вопросу заинтересовавшегося барона: — «лев — это что?», я понял, что такие животные в реестре королевства отсутствуют.

— Мы так называем людей, занявших высокое место среди придворной знати, — вывернулся Сема. — Пора вашему сыну, баронесса, выбраться из тесной клетки и шагнуть в высший свет.

— Вообще-то, я предполагал несколько иное направление его дальнейшей жизни, — тихо буркнул барон, уткнувшись в тарелку.

Баронесса, зачаровано слушавшая Семена, укоризненно покосилась на супруга.

— Это от него тоже не уйдет, — успокаивающе сказал Сема. — Как блестящий дворянин, Розан, конечно же, постарается хорошо овладеть оружием и заслужить одобрение короля.

Железным усилием воли я задавил готовый сорваться скептический хмык. Уж очень не соответствовал образ мальчишки понятию «оружие».

Но Розан, перед которым вдруг открылись новые перспективы, уже не так печально смотрел на мать. Судя по всему, воображение уже рисовало ему радужные картинки его восхождения. Эх, жаль будет ломать ему его мечтания! Но придется. Раз уж мы его берем с собой, то я научу его, с какого конца репку чистить. Быть слугой в этом походе и утирать ему сопли, я, лично, был не намерен.

Семен, видимо, уловил мое настроение. А то, чего бы он пихал меня ногой под столом?

Я убрал ногу и с ласковой улыбкой сказал:

— А основы владения оружием, я ему преподам на первом же привале.

Семен, который уже примерно представлял себе, что такое мое владение, содрогнулся и прошептал краем рта:

— Живодер!

К счастью, его шепот никто, кроме меня, не услышал. Я выдал еще более ласковую улыбку из своего арсенала, адресуя ее, уже Семе:

— Да что там говорить! Я смогу обучать и двоих. Ты ведь просил, чтобы я преподал тебе пару уроков, мой друг?

Сема не меняя выражения лица, попытался лягнуть меня ногой, но промахнулся. Он-то, простая душа, думал, что моя нога на прежнем месте!


Я взлетел в седло и орлиным взглядом окинул открытое окидыванию пространство. Мда, невелико пространство, однако.

Рядом со мной уже сидел на своем Орисе Семен, как и я, готовый тронуться в путь. Также, по-видимому, был готов и приземистый мужик, своими ухватками сразу же выдавший себя, как умелого и привыкшего к походам ветерана. Ветерана звали — Пэрто.

Леблон время зря не терял, сожрал, гад этакий, баронский штандарт. Конечно же, за это поплатился часовой, которого барон велел выпороть.

Но это и все, на чем мог отдохнуть глаз, привыкшего к походам бродяги. Отстающих членов было хоть и мало, но они перекрывали все. Это, как вы уже, наверное, догадались, Розан и тщедушный человечек, который должен был следить за соблюдением распорядка дня и доставкой молодого баронета по адресу. Звали этого человечка Пуплин.

Так вот эти двое, Розан и Пуплин, даже близко не были готовы к выступлению!

Началось с того, что десяток вояк барона, сопровождая свою деятельность молодецкими выкриками и натужным хрипением, притаранили карету из запасников барона. Розан, видите ли, еще не научился верховой езде. О Пуплине и говорить нечего. Эта личность, вообще, не знала с какой стороны к коню подходить.

Я, насмотревшийся в кино на кареты, думал, что это такое романтичное нечто. Запряженная шестеркой, на худой конец двойкой, лошадей. Разряженный кучер, который управляет этим последним словом техники. Парочка лакеев, висящих сзади, на манер грузчиков которые опрокидывают баки с мусором в контейнер мусоровоза. Сама карета, непременно должна быть на рессорах. Внутри все должно быть оббито кожей и бархатом. Этакое купе на колесах. Ага! Эта телега только называлась каретой. Сундук с окошками — ее фамилия. Вот в это недоразумение и впрягли упитанную кобылу. На место впереди кареты вспрыгнул Пэрто, привычно собрав вожжи в правую руку.

Наши кони сразу же вперили огненные взгляды в кобылу. Леблон же, напротив, вперил не менее огненный взгляд в плащ Пэрто, свисающий сбоку облучка. Угу, хороший плащ такой, добротный…, был.

Розан потеряно, под причитания маменьки, бродил вблизи кареты. За ним также потеряно, хвостиком, бегал Пуплин. За всем этим спектаклем, свирепо сопел барон, который, по-видимому, уже готов был потерять последнее терпение.

Я дернул за повод Леблона, который уже потянулся к плащу. Не спеши пожиратель, еще успеешь! Путь-то неблизкий. Семен тихонько хихикал. Ну, и чего, спрашивается? Это же наша головная боль!

Я встретил взгляд Пэрто. Этот был настроен так же, как и я. Он тоже понимал, что с таким грузом, нам предстоит та еще дорога.

— Сема! — тихонько прошептал я на ухо друга. — На первом же привале, я, если не замочу этого сынка, то уж точно построю его, и эту крысу, рядами и колонами. Ты уловил мою мысль?

— Только без смертоубийства, Влад! — так же тихо ответил Семен. — Дай нам покинуть этот муравейник, а там посмотрим.

— Хватит вам метаться по двору! — внезапно рявкнул барон. — Розан, садись в карету! Пуплин — на запятки! Вещи — грузи! …Вяжи! Баронесса, перестаньте причитать! Не на войну, в конце концов, отправляем!

— Это как сказать! — процедил я, давая посыл Джупану.

— Только без смертоубийства, Влад! — еще раз предупредил Сема, двигая своего коня вслед за моим.


Отрезок дороги, между замком и заставой «Грозовой тучки», мы пропылили довольно быстро. Для тех, кто не понял, я поясню. В виду моего романтического склада характера, я имею обыкновение давать и романтические названия местам, в которых что-то такое и происходило. Ну, скажи я, что на границе владений барона находится покосившаяся лачуга. Это что, романтично? Нет. А вот застава «грозовой тучки» — это да!

Граница, как это и положено, была на замке. То есть, перегорожена древним аналогом шлагбаума. О том же свидетельствовал бдительный храп часового. Я специально спешился и зашел с другой стороны. Нет. Это другой часовой. Хотя храпел он, так же как и тот, кто нас встретил.

— Ну, что, еще одну тучку? — мягко поинтересовался Сема, не поленившийся повторить мою инициативу.

— Ты бы тут установил постоянный душ, — хмыкнул я, рассматривая воина.

— Постоянный не пойдет, — поморщился Семен, — это же энергии надо немеряно. Да и лишать лес необходимой влаги, для меня неприемлемо. Так что?

Я подошел немного ближе и тщательно рассмотрел бдительного храпуна. Точно, другой. Хотя, так же не брит. Вот живот поменьше будет, да и храпит тише.

— А чем он лучше других? — хмыкнул я. — Мочить, так уж всех! Чтобы другим не было завидно.

Но этот индивид нас разочаровал. Ну, напрочь! Вместо того чтобы подскочить под освежающим дождиком, страж блаженно что-то промычал и развернулся лицом вверх, ловя воду ртом. Глаза, при этом, оставались закрытыми. Видно было, что у воина сушняк, который случается обычно утром, после неумеренного приема вовнутрь алкоголя.

— У тебя чего-то более радикального, нет? — спросил я, зачарованно рассматривая стража.

Семен нахмурился, сосредоточился. Из тучки, в нос стража, шибанула фиолетовая искра. Раздался треск, и даже запахло озоном. Страж подскочил и принял сидячее положение, ошалело, хлопая глазами.

— Вот это другое дело! — удовлетворенно сказал я. — Эй, служивый, нам бы проехать надо.

— Дык, проезжайте! — прохрипел страж. — Я че, вам мешаю? По што меня от службы отрываете?

— Оглянись! — строго сказал Сема. — Мы не одни.

Стражник повернул голову и узрел карету, которая терпеливо ожидала конца таможенной очистки.

— Дык, это же карета барона! — сделал открытие страж.

— Угу! — подтвердил я. — А внутри, сын барона. Угадай с трех раз, что с тобой сделают, если ты и дальше будешь так службу нести.

— Дык…, — мужик запустил пятерню во взлохмаченные волосы. — Выпороть могут.

— Тогда чего сидим? Кого ждем? — нейтрально поинтересовался Семен.

Стражник подхватил ржавую алебарду, вскочил на ноги и метнулся к шлагбауму.

— Ты настоящий маг! — с уважением сказал я Семену, наблюдая, как стражник оттаскивает деревянную баррикаду я пути теле…, извините, кареты. — Молния, в твоем исполнении, была особенно непревзойденной.

— А ты заметил, что даже гром был, — Сема тронул Ориса.

— Этот треск у тебя громом зовется? — хмыкнул я. — Впрочем, какова молния — таков и гром.

— Ты и такого не создашь! — рассердился Семен.

— Мне эти финты — ни к чему! — с достоинством ответил я. — Меч выхватил, секир башка сделал — и всех делов.

— А чего же сейчас не сделал? — Мы снова поравнялись с каретой.

— Своих не трогаю, — пояснил я. — Но это не значит, что не буду трогать и впредь. Поэтому злоупотреблять не советую.


А вот и привал. Пора приводить свою угрозу в действие. Где тут у нас баронский сынок?

— Розан! Друг мой, — поприветствовал я вылезающего из кареты юношу. — Ну, как путешествие?

— Скучно, — скривился тот, озираясь по сторонам. — Все скучно и не интересно. Хочу вернуться.

— Угу, скучно, — покивал головой я. — А хочешь, я сделаю так, что в карете тебе будет все мило и хорошо?

— Магия, что ли? — недоверчиво прищурился Розан.

— Да что ты? — удивился я. — По магии у нас Семенэль главный. Я немного в другой области. А ну-ка, достань свой клинок!

Розан снова полез в карету и, пятясь задом, вылез с мечом в руках. Он протянул его мне, не вынимая из ножен.

С таким неуважением относиться к своему оружию! Оно же жизнь должно спасать! Обалдуй!

Я тяжело вздохнул и вытащил меч из ножен. Неплохой клинок. Конечно, до моего ему, как до Китая медному котелку, но неплох!

— А теперь запомни первое правило! Никогда, никому, ни при каких обстоятельствах, не позволяй брать твое оружие без твоего разрешения! Твой меч — это твоя жизнь! Отдал меч — отдал жизнь! Уловил мысль? А сейчас садись рядом, и я тебя научу ухаживать за своим оружием.

Розан недовольно скривился, за что, тут же, получил от меня подзатыльник. Это для него оказалось очень неприятным открытием. Он сначала побелел, потом покраснел.

— Вы подняли руку на дворянина! — проскрипел рядом голос Пуплина. — Как вы посмели?!

— В любой момент готов дать удовлетворение, — ответил я, с интересом наблюдая за изменениями цветовой гаммы лица Розана. — А ты, как посмел вмешиваться в нашу беседу?

— Я обязан сопровождать молодого наследника и опекать его, — слегка побледнел Пуплин, но готовность самоотверженно защитить своего хозяина проступила на его лице.

— Так, может, ты покажешь, как это делается с оружием в руках? — поинтересовался Семен, присаживаясь к костру, который разложил Пэрто.

— Я не умею. Простолюдинам нельзя пользоваться оружием благородных, — скис Пуплин.

Розан решил проявить характер. Он снова извлек клинок на свет и стал в стойку, которая, по его мнению, более всего соответствовала бою.

— Ну-ну, — улыбнулся я. — Давай, покажи, на что способен!

Я достал свой меч и отсалютовал Розану.

— Владиэль, желательно его привезти в столицу, — напомнил Сема. — И желательно живого. И, по возможности, в не разобранном состоянии.

— Ну, это уж, как получится, — вздохнул я.

Примерно, минут десять, я только уклонялся от машущего мечом Розана. Хотя, надо признать, меч в его руках летал по самым невероятным траекториям. Никогда бы не поверил, что так можно, если бы сам не видел! Потом, что вполне естественно, парень выдохся. Небрежный взмах моего меча, короткий звон, и меч Розана, перелетев поляну, вонзился в ствол дерева. Розан взвыл, схватившись за руку. Ну да, когда из руки выбивают меч, это больно.

— Рука на месте? — с беспокойством спросил Сема.

— На месте, — спокойно ответил я. — Правда, связки не разработаны и будут пару дней болеть.

Я подошел к баронету и осмотрел его руку.

— Нормально. Теперь ты понимаешь, как важно уметь действовать оружием? Ты должен суметь защитить свою честь и жизнь!

— Я научусь, — процедил тот, с ненавистью глядя на меня. — А потом я тебя зарублю за то, что ты себе позволил!

— Мда, — философски заметил Сема. — Владиэль, лет через сто, жди Розана к себе в гости. Он приедет тебя рубать.

— Сто…? — задохнулся Розан.

— А что? — удивленно поднял брови Сема. — Владиэль — один из лучших мечников. Для того, что бы достичь его уровня, тебе потребуется лет сто. Хотя, что-то я оптимистически настроен, лет двести — будет точнее. Вот и тренируйся. Только, желательно, каждый день и по несколько часов.

Розан сделал печальные глаза и, с надеждой, взглянул на меня.

— И не надейся! — сухо сказал я. — Поддаваться не буду. Так что, будем заниматься?

— Будем! — решительно сказал Розан.

— Ага! — согласился я. — Вот теперь я тебе дам повод ненавидеть меня. Ты проклянешь тот день и час, когда согласился. Кстати, какой сегодня день и час?

— Да демиург его знает! — охотно откликнулся Сема.

Я резко прыгнул к Розану и повалил его на землю. Над нами пролетела какая-то гадость и серым пятном расплылась по коре стоявшего рядом клена. Я вскочил, прыгнул вправо, в кувырке ушел от второго комка, вломившегося в кусты.

В это время очнулся Сема. Он быстро выхватил лук из налучья. Свистнула стрела, вторая. В глубине леса что-то коротко вякнуло.

Я, на бегу вынимая метательные ножи, рванулся в сторону звука.

## Глава 30

Обе стрелы Семы таки нашли цель. Правда, цель была одна. По серой коже и характерной морде, я узнал в теле, лежащем на земле, упыря. С представителями, которых уже сталкивался в деревне той ночью. Рядом со мной неслышно материализовался Пэрто. В его руке поблескивало что-то похожее на палаш. Левая рука была защищена кулачным щитом. Молодец! Не зря его барон послал.

Пэрто цепко осмотрел место.

— Этот был не один, — заметил он, кивая на тело. — Странно. Упыри днем не больно шастают. Ночь — их время.

— И что из этого следует? — внимательно осматриваясь по сторонам, спросил я.

Вместо ответа Пэрто только пожал плечами. Но, кажется, я сам смогу ответить на этот вопрос. Я вспомнил слова убегающего пособника упырей, Хартропа: «А тебе эльф, я отомщу за смерть моего брата! Месть моя будет страшна!».

— Это работа Хартропа! — зло сказал я. — Пошли назад! Теперь надо будет еще и этим упырьим мстителем заниматься.

— Да, гыспадин эльф, — согласился Пэрто, шагая рядом со мной. — Этот вас в покое не оставит. Ежели вы его братца грохнули, то мстить точно будет.

Нас встретил вопросительный взгляд Семена, стоящего с луком наизготовку.

— Ты попал в исполнителя, — хмуро сказал я. — Организатор, как обычно, ушел от правосудия, то есть, от твоей стрелы. А жаль!

— Кто это был? — со страхом глядя в сторону леса, спросил Розан.

— Один из тех, кого твой отец крошил прошлой ночью, — проинформировал я.

— А почему они напали на нас? — не отставал Розан.

— А почему они напали на вашу деревню? — хмуро спросил Семен.

— У этих упырев, натура такая пакостная, — пояснил Пэрто. — Значицца, как не напасть, то крутит их и ломит. Ну, чисто грибов-шалейников наелись.

— Шалейников? — заинтересовался я. — Это что еще за грибы?

— А-а-а, это? — оживился Пэрто. — Такая гадость в лесу растеть. Собрать ее, сварить, да сок отжать…

— Ну-ну?

— А потом напиться! Дык, в момент ошалеешь, и по деревне бегать начинаешь. Всякая гадость тебе мерещится. А потом без этого соку свет тебе не мил. Еще, значицца, хочешь. Люди так и помирали.

— Наркотики с галюциогенными свойствами, — со знанием дела прокомментировал Сема. — ЛСД местного разлива.

— Да какой там элесде? — поморщился Пэрто. — Отрава настоящая.

— Ладно. Про грибы разговаривать, конечно, интересно, но сейчас не время, — нетерпеливо сказал я. — У нас проблема нарисовалась. Что с этими ночными мстителями будем делать?

— А кто эту промблему нарисовал? — простодушно поинтересовался Пэрто.

— Добраться бы мне до этого художника, — мечтательно сказал я. — Покрошил бы на салат! И, что характерно, мне за это ничего бы не было.

— Как это ничего? — вскинулся Розан. — За каждого упыря король золотую монету платит. Господину Семенэлю, как раз и положено. Пэрто, приготовь голову упыря для поездки. В столице сдадим в контору и получим золотой.

— Вот ведь! — с досадой сказал я. — Что же ты раньше молчал? Я бы все головы после вчерашней веселухи прихватил бы!

На лице Розана явственно проступило омерзение при мысли, что нам бы еще пришлось везти с собой коллекцию голов упырей, а их прошлой ночью набили предостаточно.


Мы с Семеном пылили во главе нашей маленькой колонны. Ехали не спеша. А чего спрашивается спешить. Я заметил, что вся жизнь в этом мире к спешке не располагает. На поезд, или, там, самолет не опоздаешь. Да и других факторов, заставляющих нас торопиться в том мире, тут нет.

— Влад, — заговорил Семен, — ты не увлекайся своими словечками. Тут проще надо говорить. А то, как завернешь что-нибудь такое, то хоть стой, хоть падай. Управляй собой.

— Знаешь Сема…

— Семенэль, — сухо поправил Семен.

— СЕМА.

Мы некоторое время смотрели друг на друга, потом Семен кивнул головой, сдаваясь.

— Так вот, Сема, когда я голодный, или нервный (а я всегда нервный, когда голодный), я управлять собой не могу.

— Проглот! — буркнул Сема.

— Ага! — согласился я. — Это тебе, с твоими камнями, можно проще. А можно вообще — никак. А если я буду проще, то мои юзера, вообще, все уважение ко мне растеряют. На их оправдания типа: «Я случайно не на ту пимпочку нажал». Я должен выдать что-то такое… Ну, высоко-ученое. Чтобы звучало круто, и не понятно было. Вот и нахватался терминов. Это уже в крови.

— Не боишься, что могут быть недоразумения?

— С кем? — недоуменно повернулся я к другу. — С эльфами? Так они уже привыкли. С людьми? Пусть считают, что это высокоумные эльфийские слова. А с нечистью, так вообще, проще простого! Пока задумается, что я такого сказал, я ему тыковку-то и срежу. Это даже полезно будет.

Семен ошарашено слушал мои разглагольствования. Неужели он преобразовался в эльфа не только физически, но и ментально? Ой-ой-ой! Как бы это не стало проблемой потом.


А вот и развилка! Мы остановились. Пэрто дисциплинированно тормознул карету. Розан приоткрыл дверцу и обеспокоено воззрился на нас. Я успокаивающе махнул ему рукой.

— Ну, что? Поворачиваем направо? — спросил Семен. — В столицу?

— Мы еще не пробовали туда ехать, — указал я прямо. — Ты сам говорил, что надо все направления проверить.

— Влад! Я сказал: «Все возможные направления», — сердито насупился Сема. — Там, куда ты хочешь ехать, только заброшенный рудник. И потом, ты не забыл, что у нас есть определенные обязательства?

Семен многозначительно кинул в направлении кареты.

— Ничего страшного! — отмахнулся я. — Пусть едут по дороге, а мы их потом нагоним.

— Там лес! — Семен раздраженно ткнул рукой в направлении столицы. — В лесу могут быть засады. Если Пэрто вывести из строя, то эти двое станут легкой добычей для кого угодно.

Мне ясно было видно, что моему другу очень не хочется отклоняться от маршрута. В чем-то он был прав. Ну что такого можно обнаружить на заброшенном руднике. Правильно! Только заброшенный рудник.


Ну, какие засады могут быть на этой дороге? Широкая, мощеная кирпичом. Вон, даже фонарики кое-где имеются. Не факт, что они ночью светятся, но имеется факт наличия. Едешь себе, отдыхаешь и видами (если они имеются) любуешься. Одно беспокоит — мстительный Хартроп енд компани. Ведь у него хватит ума последовать за нами и устроить парочку милых засад, чтобы нам не скучно было. Вот и приходится ехать в напряжении, тараща глаза в борьбе с дремотой, которую навевает эти безмятежные места.

Пэрто удобно расположился на облучке, время от времени чмокает на лошадей и чувствует себя очень даже комфортно.

Я придержал Джупана, взглядом заставил Пуплина, с любопытством воззрившегося на меня, отшатнуться в глубину кареты и завел разговор с Пэрто. Все же, какое-никакое, а развлечение.

— Пэрто, я вижу, что ты привычен к таким поездкам.

— Не то, чтобы к таким, гыспадин эльф, — флегматично ответил Пэрто. — Но поколесить по королевству пришлось изрядно. Я же был с гыспадином бароном. Он тады молодой был.

Пэрто мечтательно прищурился.

— Я тоже молодой был. Меня старый барон, отец Антонина, с сыном послал. Гыспадин барон — очень хороший воин, не то, что…, — Пэрто пренебрежительно мотнул головой за плечо.

— И эти места знаешь? — поспешно сказал я, опасаясь, как бы последняя фраза не вышла Пэрто боком.

— Как не знать? — Пэрто встряхнул вожжами, одобрительно прищурившись на встречный обоз, который поспешно сворачивал на обочину, освобождая нам проезд. — Знаю! Скока мы тут проезжали, и посчитать сложно.

— Повоевать пришлось? — спросил с другой стороны Сема, тоже придержавший Ориса.

— Ага! — согласился Пэрто. — Гыспадин барон был ратником короля. И нечисть погоняли, и соседей пощупали. Энти бабуры совсем обнаглели, границы перестали соблюдать.

— Бабуры? Это что еще за звери такие? — недоуменно спросил я, поворачиваясь к Пэрто.

— Так звери и есть, — сообщил тот. — Они только что на задних лапах ходют, а так все в шерсти и ухи у них острые.

— …Зубы тоже острые! — подумав, добавил Пэрто.

Я вопросительно взглянул на Сему. Сема, в ответ, на мой взгляд, пожал плечами:

— Мармиэль, что-то рассказывал про этих, но мельком.

— А что вам, эльфам, до них? — отозвался Пэрто. — Вас они боятся. В ваш лес они и под страхом смерти не сунутся, а вот до людев они очень охочи. Набеги делают, потом только кости собирать остается.

— Мда, — глубокомысленно прокомментировал я. — Не все спокойно в королевстве Датском.

— Не Датском, а Сарантонском, — поправил меня Семен. — Я вижу, что торговцы тут очень даже вежливые.

Семен обернулся, следя за тем, как встречный обоз снова выезжает на дорогу, стремясь продолжить свой путь.

— А как же им не быть такими? — удивился Пэрто. — Вы же эльфы. Да и карета баронская. Попробуй не быть вежливым, сразу права на торговлю лишишься.

— Ну, тут лишишься, в другом месте можно торговать, — прищурился Сема.

— О том, что лишился, сразу все и узнают, — парировал Пэрто. — Тут все очень быстро узнают. Почитай, как в одном месте лишился, так везде лишился. А барон в своих землях — хозяин. Только он может разрешать и запрещать торговлю. Дык и вы, эльфы, так же. Вообче-то, вы странные эльфы.

Этот неожиданный вывод Пэрто сбил нас с толка. Мы ошарашено переглянулись с Семеном. Благо, что Пэрто, озабоченный управлением каретой, не заметил нашего обмена взглядами.

— А скажи-ка мне Пэрто, почему ты считаешь нас странными? — вкрадчиво спросил Семен.

— Дык, я повидал ваших немало, — простодушно ответил Пэрто. — Вы только и делали, что поучали всех, или приказывали. А вот так, чтобы просто поговорить с человеком, этого никогда не было. А вы сейчас говорите. Это и есть странно.

Я не эльф, но мне, почему-то, стало очень неловко от этих слов. Судя по виду Семы, его эти откровения тоже вогнали в состояние шока.

— Пэрто, ничего странного в этом нет, — мягко сказал я. — Эльфы…, кгм…, тоже нормальные разумные существа. Просто иногда нам кажется, что что-то, где-то надо сделать по-другому. Ну, и…

— …Ваши господа, тоже порой похожи в этом на нас, — подхватил Семен.

— Это да! — кивнул Пэрто. — Только вы же живете больше, а значит, и знаете больше. И вы все — благородные. И наши господа — благородные. Иначе нельзя. Иначе смута будет и неразбериха. Это будет пришествие Черного бога и его свиты.


Несмотря на то, что мы были увлечены беседой, мое сознание автоматически сканировало все, что касалось дороги и безопасности на ней. Поворот дороги рефлекторно вызвал настороженность.

Я поднял руку, призывая к вниманию. Пэрто среагировал моментально, натянув вожжи одной рукой, он правой вытащил из-за спины свой палаш. Семен недоуменно взглянул на меня.

— А вот терять бдительности, я бы не советовал, — пробурчал я, вглядываясь в заросли кустов, вплотную подступивших к проезду.

— Я там ничего особого не вижу, — оповестил Семен.

— А я чувствую, что там есть что-то нехорошее, — отрезал я.

Семен пожал плечами и еще раз всмотрелся в заросли кустов. Я уже был готов спрыгнуть с коня и самому разобраться, когда Семен все же что-то увидел.

— Не спеши Владиэль, это не в кустах, а на дороге. Сейчас сам увидишь.

Я сейчас не увидел, а услышал. Первым делом это был цокот копыт нескольких лошадей, негромкая ругань и виноватый голос, который что-то пояснял в ответ на ругательства.

И вот из-за поворота выплыл первый конь, на котором восседал разряженный мужик. Он-то и изрыгал ругательства. Следом за ним подпрыгивал на лошади молодой парень, который оправдывался. Увидев нас, они сразу остановились. Само собой и ругань прекратилась.

— Ну, вот! Искатель приключений и славы, — услышал я голос Пэрто за спиной. — Сейчас задираться начнет.

Мужик как будто услышал эти слова. Увидев нас, он зловеще улыбнулся.

— Вот, заняли всю дорогу! А ну, к обочине! Пропустить благородного Кетвана!

Семен, как будто и не услышал этих слов. Не обращая внимания на этого Кетвана, он обратился ко мне:

— Владиэль, я не замечаю в этих кустах ничего, что бы нам могло угрожать. А даже если что и могло бы, так ведь для таких случаев ты и присоединился ко мне, не так ли?

— Совершенно верно Семенэль, — ответил я, тоже старательно не замечая задиру, но фиксируя периферийным зрением, каждое его движение.

— Эй! Я к вам обращаюсь, худосочные! — рявкнул Кетван. — Посторонитесь, или я снесу вас, вместе с вашей телегой с дороги!

Кажется, тут кого-то назвали худосочными? Я сменил непринужденную улыбку на оскал.

— Не возражаешь мой друг, если я немного срежу кружева вон с того пугала? — громко осведомился я у Семы.

— Ага! — немедленно отозвался Кетван. — Оскорбление! Давно бы так. Я вызываю тебя на поединок! Такое оскорбление можно смыть только кровью!

— Смою! — пообещал я, поворачиваясь к этому смертничку. — Не могу обещать, что это будет моя кровь, но жидкости будет достаточно! Розан! Посмотри, чем тебе надо будет заниматься, если хочешь стать настоящим мужчиной!

Дверца кареты распахнулась, и оттуда вывалился Розан в сопровождении Пуплина. Пуплин испуганно цеплялся за своего подопечного и твердил, как заведенный:

— Надо было уступить дорогу, надо было уступить дорогу…!

— Если бы уступили, то он нашел бы еще, к чему прицепиться, — сообщил с облучка Пэрто.

— Ну-с. Каким образом будем мыть? — поинтересовался я у задиры?

— Влад, — предостерегающе сказал Сема. — Ты осторожнее. Он, наверное, достаточно опытен в таких делах.

— Я тебя вызвал, — донеслось от моего оппонента, — ты можешь выбирать. Мне все равно, как тебя убить.

— Тогда, — мило улыбнулся я, — спешившись и на мечах.

— Хрончик! — Кетван, сверля меня взглядом, протянул руку за спину. — Мой меч! Я сейчас выпущу кишки из этого наглого остроухого негодяя!

— Ну-ну! — буркнул я спрыгивая с Джупана. — Выпустил один такой!

— Интересно, сколько маленьких Кетванчиков получится в результате работы мастера Владиэля? — поинтересовался Пэрто, с удобствами размещаясь на своем облучке.

По-видимому, как раз он-то за меня совсем не беспокоился.

## Глава 31

Кавалер грузно спрыгнул со своего коня и целеустремленно направился к небольшой полянке, которую он избрал в качестве ристалища. Я слегка пожал плечами и двинулся за ним. Утвердившись в одном конце поляны, Кетван жестом предложил мне устраиваться на другом ее окончании. Болельщики и заинтересованные лица полукругом расположились на краю. Присутствовали так же две вороны, которых можно было тоже причислить к заинтересованным лицам. Причем, к кровно заинтересованным.

Кетван держал свой двуручный меч без видимых усилий, за что я ему мысленно даже поставил плюс.

— Готовься к смерти, несчастный! — громко провозгласил кавалер, взмахом своего меча, изображая что-то такое этакое. — Свой подвиг я посвящаю прекрасной…

Кавалер запнулся, видимо, вспоминая имя этой самой прекрасной.

— Склероз, батенька? — понимающе кивнул я. — Бывает. Надо больше йода есть. Как рукой снимет. Ну что, пока вспоминаешь, небольшой перекур?

Кетван взревел, аки бык перед схваткой, и, набирая скорость, рванул ко мне. И что такое его так взбеленило?

Я, на всякий случай, ускорился. Особыми изысками техника кавалера не отличалась. Размах пошире, удар помощнее. Хотя, должен сказать, что зловещий шелест меча кавалера на стороннего зрителя должен был производить впечатление. В нужный момент я ушел с траектории движения Кетвана. Но, «случайно», оставил там левую ногу. Кавалер, запнувшись через нее, рухнул. Итак, первая борозда пропахала нетронутую до сих пор целину лесной поляны. Я, постаравшись вложить как можно больше изящества, проводил поклоном тушу кавалера.

Кетван еще раз взревел, ворочаясь на траве. Ну не понимает он, что таким образом теряет энергию. Снова вскочив на ноги, он налившимися кровью глазами нашел меня, стоящего в непринужденной позе.

— Обнажи меч, недостойный! Ты нечестным образом поверг меня на землю!

— Ну что ты такое говоришь? — удивился я. — Я стоял, любовался окружающими видами, никого не трогал. А тут ты! Пронесся мимо меня и упал. Так что, получается, что ты себя и поверг. А достойным образом, или нет, это уже сам решай.

— Сражайся несчастный! — еще громче заревел мой противник.

— Ну что же, ты сам на это напросился, — вздохнул я, извлекая свой клинок.

Кавалер снова двинулся на меня. На этот раз он уже не так спешил покончить со мной. Но он видимо очень полагался на силу своих ударов, да и что же еще можно сделать двуручным-то мечом? Он как-то не располагает к изощренной технике фехтования. Я уклонялся или парировал своим клинком его удары, переводя плоскость движения его меча на траектории, которые мне были неопасны. Ну, не хотелось мне убивать этого олуха! А сам, олух-то, стал уставать! Его удары стали менее резки, и он все чаще давал себе передышку. Я и выбрал момент такой передышки. Зацепил своим мечом его клинок, и резким движением вырвал меч из руки Кетвана.

Я услышал облегченный вздох Семена. Кинув на него быстрый взгляд, я заметил, что он опускает свой лук с наложенной на тетиву стрелой. Рядом с Семеном стоящий оруженосец Хрончик, весь был в бою, и не замечал действий Семы.

— Кавалер Кетван, я предлагаю тебе признать свое поражение, — громко сказал я. — Оно не позорно, ибо проиграл схватку ты мечнику «зеленой стражи». Дабы скрасить тебе горечь поражения, предлагаю устроить на этой поляне привал и распить флягу доброго эльфийского вина в знак примирения.

Видно было, что кавалеру очень не хочется признавать себя пораженным. Но то, что клинок был не в его руке, а в моей, вынуждало его очень взвешенно подходить к решению этого вопроса. Когда же прозвучал очень весомый довод в виде фляги эльфийского вина, то Кетван сломался. Немного посопев для приличия, он, вдруг, задушевно мне признался:

— Ты прав эльф, я действительно забыл имя этой дамы. Сам понимаешь, это было после того, как мы уже хорошенько приложились. А тут она. Вот я спьяну и назвал ее дамой своего сердца и пообещал все подвиги посвящать ей. А что делать? Слово кавалера.

— Это было записано где-нибудь? — деловито поинтересовался я, наблюдая, как Пэрто сноровисто сервирует постеленную прямо на траве скатерть.

— Что? — не понял Кетван.

— Ну, то, что она твоя дама сердца, и все твои подвиги посвящены ей?

— Неет, — неуверенно сказал Кетван.

— Тогда забудь! — великодушно сказал я. — Если обязательство не нанесено на пергамент и не заверено соответствующими органами, то оно не имеет юридической силы и может не выполняться.

Такой оборот был, видимо, внове для Кетвана.

— А слово кавалера?

— А много выпитого вина? — в тон ему спросил я.

— Оно конечно так…, — задумчиво проговорил он.

В это время Пуплин притащил флягу с вином.

— Ну, раз уж вы эльфы так говорите, то вы правы! — решил Кетван тяжелый вопрос.

Его двуручник согласно поблескивал из высокой травы.

— Хрончик, ты оруженосец, или где? — рявкнул кавалер. — Меч подними и почисти, пока мы тут будем отмечать примирение!


Мы сидели у импровизированного стола. Розан, уже выпив походный кубок вина, клевал носом. Кавалер красочно расписывал какой-то свой подвиг, причем, врал безбожно, судя по лицу Семы. Пуплин и Хрончик дисциплинированно стояли, в ожидании конца трапезы, а Пэрто возился возле кареты.

Мне сначала было интересно устное творчество в исполнении типичного представителя местной фауны. Но, потом, когда представитель, в виду достаточного количества принятого на грудь вина, начал запинаться и повторяться, мой интерес пропал. Я уже слушал в пол-уха и перестал подавать реплики, в которых, кстати, рассказчик и не нуждался.

Меня начало охватывать какое-то беспокойство. Своим чувствам я привык доверять. А чувства были не очень бодрыми. Я кинул взгляд на Семена. Он давно уже устал слушать кавалера и следовал известному изречению: «Рассказывайте-рассказывайте, я всегда зеваю, когда мне интересно». Семен поймал мой взгляд и вопросительно поднял брови.

— Что-то назревает, — сказал я. — Что-то не очень хорошее.

Кавалер, не обращая внимания на то, что слушателей нет, продолжал вещать о своих похождениях.

Сема, молодец, понял меня правильно и подтянул поближе к себе колчан и лук. Я негромко свистнул Пэрто. Тот отреагировал на свист быстро. Взглянул на меня и, повинуясь моему знаку, ухватил свой палаш и щит. Быстро передвигаясь, схоронился за каретой так, чтобы быть лицом к возможной опасности.

Я еще раз проверил, как выходит мой меч из ножен и есть ли под рукой метательные ножи.

Случившееся потом, не застало нас врасплох. Когда на поляну высыпало голов надцать серых теней, мы уже оказались на ногах и встретили атаку, как долгожданную получку.

Напавшие были упырями (кто бы сомневался!). Солнце уже собиралось скрыться за горизонтом, поэтому активность упырей была выше, чем при свете дня. Штучки четыре-пять сразу же выбыли из игры, встреченные стрелами Семы и моими ножами.

Рявкнув Розану и Пуплину: «Лежать и не шевелиться!», я, ускоряясь, взял на себя основную массу этих тварей. Семен отскочил к карете и начал отстреливать нападавших, стараясь не попасть в меня. Пэрто был рядом с Семой, для прикрытия.

«Сеча Радогора» — очень полезное умение при схватке с несколькими противниками. Что я и доказал нападавшим. Но для меня основным было не то, что мне приходилось противостоять многим упырям, а желание найти идейного их вдохновителя — Хартропа. Почему упыри подчинялись ему, а не сожрали по своему обыкновению, было для меня не так уж важно. Покрошив свою кучку, я рванул в лес, в место, откуда выскочили напавшие на нас. Я полагал, что Хартроп находится именно там. Жаль! Ушел он и на этот раз. В темпе, пройдя вокруг поляны по лесу, я только выявил и зарубил трех упырей, и ни одного Хартропа! Ну что за невезуха! Откуда он мог знать, что эта атака закончится неудачей для него? Визг Розана заставил меня снова метнуться на поляну.

Розан визжал, лежа на спине. На нем мирно отдыхал упырь, украшенный двумя стрелами Семена. Кетван, пытался вытащить свой двуручник, глубоко ушедший в землю. Разложенная пополам, сверху вниз, тушка упыря показывала, что он не остался в стороне от веселья. Пэрто, оттаскивал трупы упырей в сторону, не спеша приходить сынку барона на помощь. А Пуплин боялся это сделать. Он, прикрыв голову руками, старательно выполнял мой приказ, то есть лежал и не шевелился.

Я ногой столкнул упыря с Розана. Тот как будто не заметил этого. Задушевный визг не стихал. Пришлось применить более радикальные меры. Пара пощечин, в такой момент, самое то. Вот их-то я и применил.

— Все-все! Хватит! Выключай сирену! — скомандовал я Розану. — Видишь? Он тихий, мирный, лежит, и ему нет до тебя дела.

Розан приподнялся на локтях, недоверчиво вглядываясь в усопшего упыря.

Кетван, несмотря на свои заплетающиеся ноги, наконец, справился с мечом. Но справиться с инерцией ему не удалось, поэтому он смачно приземлился на пятую точку.

— Вот этот подвиг, кавалер, ты можешь смело записать на свой счет! — многозначительно кивнув на половинки упыря, сообщил я. — Заметь, у тебя уже есть такой задел, что любая дама сочтет за честь стать твоей дамой сердца.

— Это ты, верно, говоришь, эльф, — пробурчал Кетван, пытаясь рассмотреть то, на что он, влекомый инерцией, сел (а это был пирог с лесной ягодой, кстати, очень вкусный).

— Кстати, какого ордена ты кавалер? — заинтересовался Семен, собирая наши вещи в сумку.

Кетван почему-то засмущался. Хрончик старательно очищал его штаны от остатков пирога.

— Я член ордена Сумрачных Походов, — наконец, выдавил Кетван, — Все, кто в наш орден вступает, автоматически становятся кавалерами.

— Сумрачных Походов? — удивленно поднял брови Семен. — А почему сумрачных? И куда походы?

Кетван засмущался еще больше.

— Ну, походы, пока, только по тавернам и харчевням. До большего мы еще не успели добраться.

— Угу, — кивнул я. — После таверен и харчевен, добираться еще куда-нибудь. Ох, как трудно! Но я не пойму, причем здесь сумрачные?

— Так просыпаются-то кавалеры, только к сумеркам, — пояснил Хрончик, закончив очистку кавалеровых штанов. — Они же до утра ходють. Потом спать заваливаются.

— А, так значит, ты решил вот так добраться до большего, — догадался Семен.

— Я хочу доказать, что наш орден тоже может быть героическим, — совсем тихо сказал Кетван.

— Ты уже начал доказывать, — великодушно сказал я, наблюдая за Розаном.

Баронов сынок наклонился над тушей упыря, ранее лежавшей на нем. К моему удивлению, он вытащил из тела упыря кинжал. Так значит, он тоже принял участие в схватке?

— Розан, тебя можно поздравить? — не вытерпел я. — Это твой кинжал?

Розан кивнул, рассматривая измазанное черной кровью лезвие.

— Поздравляю! — Семен улыбался, радуясь за своего протеже. — Все-таки кровь — великое дело! Барон будет тобой гордиться.


— Не профессионально мы действуем, — пробурчал я, покачиваясь в седле Джупана.

— То есть? — откликнулся Сема.

— Ну, перебили мы тех упырей, что на нас напали. Ну, перебьем тех, что на нас еще будут нападать, — недовольно сказал я. — Хартроп-то все равно остался, а значит, будет еще покушения.

— И что ты предлагаешь?

— Надо будет одного из них захватить живьем, — изложил я свои соображения. — Выбить из него сведения, где этот кандидат в покойники обитает, и сделать кандидата депутатом. Это будет уже чисто технический вопрос. Алгоритм я составлю на основании данных «языка».

— Ты думаешь, что «язык» нам что-то скажет? — задумчиво спросил Семен.

— А у тебя в заначке ничего нет для таких случаев? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну…, — замялся Сема. — Мармиэль меня кое-чему обучил. Но я не уверен, что это подействует еще на кого-нибудь, кроме людей.

— Вы об упырях это? — обозвался, сидящий на облучке, Пэрто. — Дык, это просто, господа эльфы. Они страсть, как серебра боятся. Вы ему серебром погрозите, он сразу вам все расскажет.

— А ты откуда это знаешь? — повернулся к Пэрто Семен.

— Дык, я с бароном в походах не один год хаживал, — даже несколько обижено ответил тот. — В таких делах побывал, что и вспомнить боязно.

— Слушай эксперта, Семенэль! — покровительственно сказал я. — Он в здешних реалиях разбирается лучше всех эльфов, вместе взятых.

## Глава 32

Конечно же, пришлось перебираться на другое место для ночевки. Но предварительно Пэрто, под чутким руководством Розана, отделил головы упырей от тел и приготовил их для сдачи специальному комиссару. Специальный комиссар и платил от имени короля за головы нечисти.

Голову «своего» трофея Розан велел упаковать отдельно. Ее он хотел при первой же оказии отослать папуле, как доказательство, что сын стал на верный путь.

Кетван, подумав, заявил, что для первого подвига он совершил более чем достаточно. А значит, надо вернуться в Саринтию и хорошенько этот подвиг отметить. Монету, полученную за голову, он не собирался тратить.

— Повешу ее на цепочку, и буду носить, — важно заявил он, наблюдая, как Хрончик тщательно упаковывает обе половинки головы упыря в холстяной мешок.


Не успели мы устроиться на привлекательной полянке, как появился длинный обоз торговцев. В моем понимании длинный — это телег семь-восемь. Повинуясь повелительному взмаху мужика на первой телеге, все остановились.

Мужик спустился с телеги и направился к нашему бивуаку.

Зашевелился Кетван, подтягивая к себе, почему-то, свой двуручник. Пэрто не обращая внимания на прибывших, помешивал аппетитно булькавшую похлебку в котелке.

— Вечер добрый, благородные господа, — поприветствовал нас мужик. — Я главный торговец Пурык. Не позволите ли вы нам устроиться на ночевку рядом с вами? Вместе и веселей и безопаснее будет. Охрана моего каравана обеспечит нам спокойную ночь. Орлы ребята, сам подбирал!

— Ну, что же, — отозвался Семен. — Мы не против. А как баронет? …Кавалер?

Розан только пожал плечами, показывая, что ему все равно. Кетван некоторое время грозно сопел на купца, сверля его взглядом, потом буркнул:

— Пусть устраиваются. А охрана пусть бдит! Мы после сегодняшней битвы слегка утомились.

— Какой битвы? — удивился Пурык.

— Славной! — отрезал Кетван, устраиваясь поудобнее около костра.

— Мы, уважаемый Пурык, сегодня с упырями местечка не поделили, — испросив взглядом разрешения говорить у Розана, пояснил Пэрто. — Славное было местечко. Шагов сотни три отсюда. Дык, они, значицца, у нас его купили.

— Кто купил? — ошарашено уставился на Пэрто купец, сделав знак своим, что они могут остановиться здесь.

— А упыри купили, — невозмутимо пояснил Пэрто.

— Место купили? — все еще не мог понять Пурык.

— Ну, не все же вам торговать, — улыбнулся я. — Мы тоже иногда можем торгануть. Правда, плату берем специфическую.

— Спе…, какую?

— Особую! — вмешался Семен, укоризненно взглянув на меня. — Они нам головы, а мы им место.

— Упыри? — сглотнув, зачем-то переспросил купец.

— Чего ты испугался? — осведомился Кетван, решив принять участие в веселье. — Не грабители же! Их твои товары не интересуют. Да и вы сами, тоже. УЖЕ не интересуете. Лежат себе тихонько на том месте, отдыхают.

— И много их, упырей? — совсем уже слабым голосом спросил Пурык.

— Нам хватило, — улыбнулся Пэрто. — Особо их хватило гыспадину Владиэлю. Но и остальные не обижены.

— Не беспокойтесь господа. Наша охрана обеспечит вам достойный отдых, — заторопился Пурык. — Я пока распоряжусь.

Главный торговец поспешил к своим телегам, указывая, как их расставить на ночевку.

— Странно, почему он не рванул назад со своим барахлом? — жуя травинку, лениво поинтересовался я.

— Потому, что тут, рядом с такими героями, он считает себя в полной безопасности, — пояснил Семен.

— Хм, знал бы он, что именно мы-то и являемся этой опасностью, — хмыкнул я. — Где мы — там и упыри. Они-то, на нас охотятся.

— А кто им об этом скажет? — улыбнулся Сема.

— Во всяком случае, не я, — убежденно сказал Кетван. — Я спать хочу. Но еще больше я есть хочу. Пэрто, что там у тебя?

— Уже, гыспадин кавалер, почти готово.


Я проснулся среди ночи. Зачем? Хороший вопрос. Я зря просыпаться, не люблю. Это вам любой скажет, кто имел глупость меня будить. Особо об этом могли бы рассказать несколько десятков будильников, которых постигла безвременная смерть. Но это так, к слову.

Я поднял голову с седла Джупана, из которого устроил себе подушку. Не очень мягкая, но сойдет.

Обстановка спокойная. Похрапывают лошади, которых устроили за телегами, да расхаживают часовые. Часовых целых пять штук, да еще десяток дремлют в ожидании своей очереди.

Я еще с вечера обратил на них внимание. Не врал Пурык, говоря, что они хороши. Молчаливые, крепкие мужики, но дело свое знают хорошо. По ухваткам видно. Одеты тоже очень неплохо. Длинные кожаные кафтаны, ниже колен, обшитые металлическими бляхами. Добротные кожаные сапоги. Шлемы цельно металлические, чем-то напоминающие мне колокольчики.

Тихо потрескивал догорающий костер, слышался чей-то храп и чмоканье. Сонное бурчание и звук пинка. Храп смолк. Картина мирная и умиротворяющая.

Что же меня разбудило? Интуиции мне не доверять оснований не было. Хорошая все же это штука. Значит, причина есть.

Я встал и двинулся к линии телег, отгораживающих наш лагерь от леса. Часовой сразу же повернул ко мне голову.

— Все спокойно? — спросил я, вглядываясь в темноту.

— Все, — коротко ответил он.

— Угу, — кивнул я.

Неужели ложная тревога? Такой свиньи я от своей интуиции не ожидал.

Так, а это что за шорох слева от меня в гуще леса? Меч легко прыгнул мне в руку. Часовой тоже услышал, и тихо свистнул, привлекая внимание остальных. Я услышал шевеление среди отдыхающей смены. Кто-то швырнул в костер охапку мелких веток. Они что, идиоты? Да теперь от костра нам будет сложнее рассмотреть, что там, в темноте!

Рассматривать особо не пришлось. Невдалеке от нас зажглись два блюдца зеленого цвета.

— Оборотень! — охнул рядом со мной часовой.

Автоматически включилось ночное зрение. Значит, дело совсем худо. Я рассмотрел этого оборотня. Большая, тварь! Черная шерсть давала возможность идти по лесу незаметно. Передние лапы длиннее задних, поэтому оборотень был больше похож на большую гиену. Клыки, влажно поблескивающие в приоткрытой пасти, внушали уважение своей длиной.

Я взглянул на стоящего рядом со мной парня. Мда. Если для драки с разбойниками они и были приспособлены, то для встреч с такими вот, клыкастиками, явно не готовы.

Опять тело сработало раньше головы. Я еще пытался сообразить, что это я делаю, а оно уже сигануло к этому обормоту. Я остановился напротив оборотня, несколько удивленного тем, что кто-то осмелился к нему приблизиться. Меч ушел в нижнюю позицию. Я был готов к танцам.

Оборотень утробно зарычал. Типа: «Ну, сам виноват! Раз уж ты здесь, то тобой и подзакушу первым». Ага! Подзакусил уже один такой!

Я напряг на мгновение мышцы, проверяя их готовность. Неожиданно, лопатки пронзило огнем. Боль — дикая! Я даже зашипел от нее. Оборотень принял мое шипение за приглашение и, с места, прыгнул в мою сторону. Мышцы отозвались моментально. Я быстро ушел с траектории, отмахнувшись косым ударом, снизу вверх.

Лапа, кстати, вооруженная не хилыми когтями, чуть не дотянулась до меня, но, прощально помахав хозяину, отлетела в кусты, отделенная моим клинком. Громкий вой, лишившегося одной конечности, оборотня пролился бальзамом на мою душу.

К нашему празднику лесорубов присоединились еще несколько действующих лиц. Стражники, наконец, вышли из ступора. Двое из них вскочили на телеги с горящими факелами в руках. Решили поработать осветительными башнями? Еще трое полезли к танцплощадке. Нет уж! Это моя добыча!

Я совершил еще один прыжок, который удивил даже меня своей высотой и длиной. Хекнув, я одним ударом снес башку завывающей нечисти. Серебряная кромка клинка, без особого сопротивления прошла сквозь шею.

— Сейчас! Подождите! — появился Кетван, тащащий за собой, неизвестно откуда взявшийся, осиновый кол. — Надо обязательно осинкой поправить! Иначе, неровен час, и встать потом может.

Я увидел Семена с луком в руках. Он таки успел пару раз выстрелить. Вон две стрелы торчат из туши. Я их как-то сразу и не заметил.

Я подошел к нему, вытирая пот со лба. Ночное зрение выключилось. Адреналин приходил в норму. Семен мельком взглянул на меня, отведя взгляд от оборотня, потом снова всмотрелся, уже очень внимательно. Его лицо, как-то моментально, осунулось.

— Влад! Где твоя маскировка? — внезапно охрипнувшим голосом спросил он.

— Какая маскировка? — не понял я.

— Личина твоя, где?

— Не знаю. Вроде бы тут, где-то на физиономии, была.

— Ее нет, Влад! — паническая нотка явственно прорезалась в голосе Семена.

— Но это же не маска, чтобы падать, — сердито сказал я.

— Скорее в карету, пока остальные не увидели! — подтолкнул меня к темнеющей невдалеке повозке Семен.

Мы подбежали к карете. Сема быстро постучал по дверке. Небольшая заминка и в приоткрывшуюся дверцу выглянул заспанный Пуплин.

— Нам нужна карета на некоторое время, — добавив в голос убедительности заговорил Семен.

— Это карета гыспадина Розана, — сонным голосом отрезал Пуплин, собираясь снова скрыться в недрах экипажа.

Меня этот ответ не устраивал. Я сделал быстрый шаг вперед, ухватил Пуплина за загривок и придал ему поступающее движение на выход. Коротко вякнув, он быстро исчез в кусте, росшем неподалеку.

— Розан, друг мой, — мягко сказал Сема. — Нам действительно нужен твой экипаж, и нам действительно на короткое время.

— Что случилось? — поинтересовался баронет, выбираясь на ночной воздух.

— Да, оборотни тут бродят всякие, а потом плавки пропадают, — буркнул я залезая вслед за Семеном в карету.

Сема плотно прикрыл дверь, затянул занавеску и подвесил под потолком светящийся шарик.

— Не загорится? — обеспокоено спросил я, оценив близость источника освещения к потолку.

— Нет, — отозвался Сема, рассматривая мое лицо. — Точно! Личины нет. Плохо! Влад, эта дрянь тебя укусила?

— Успокойся! — сердито отозвался я. — Она даже не притронулась ко мне.

— Ты помнишь, что говорил Мармиэль про эту личину?

— Слушай Семен, я тебе еще раз говорю: она даже не притронулась ко мне, — не выдержал я. — Он сам говорил, что заклинание свежеприготовленное, еще не испытанное. Ты когда продукты в магазине покупал, на что ты смотрел в первую очередь?

— Какие продукты? — недоуменно спросил Сема. — При чем здесь магазин?

— А при том! — тихо рыкнул я. — Там написано: годно до… Может, так и тут. Заклинание действует до такого-то числа, или столько-то дней.

— Даже если и так, — прошептал Сема, встревожено смотря на мое лицо. — То что теперь делать?

— А у тебя ничего в запасниках не имеется? — с надеждой поинтересовался я.

— Вообще-то, Мармиэль мне давал основы создания иллюзий, — задумчиво сказал Сема. — У меня даже получились простые формы.

— Ну вот! Давай!

— Я сделаю ударение на слове «простые», — сердито напомнил мне Сема.

— А я сделаю ударение на слове «получились»! — не менее сердито отозвался я. — У тебя есть иные решения?

— Нет, — признался Семен.

— Тогда давай, мути! — приказным тоном сказал я.

Семен страдальчески сморщился, прикрыл глаза и, делая странные пасы руками, что-то забормотал. Я достал из кармана зеркальце и начал рассматривать свою физиономию. Симпатичную, между прочим! Но так некстати проявившуюся именно сейчас.

Семен, время от времени, бросал быстрые взгляды на мое лицо и исправно махал руками. Ого! Острые уши проявились, разрез глаз изменился, цвет кожи побледнел. А что? Вроде бы похож.

— Вот! А ты говорил: — «не влезет», — довольно сказал я.

— А теперь прослушай инструктаж! — деловито приказал Сема. Но по его лицу было видно, что он тоже доволен собой.

— Инструктаж? — удивленно спросил я, отвлекаясь от зеркала.

— Да, — резко сказал Сема. — Ты не должен отходить от меня дальше, чем на сто метров. Иначе, иллюзия развеется. Я не знаю, на сколько хватит моего резерва, а подпитывать иллюзию я должен постоянно. Так что, если я тебе сделаю знак, немедленно исчезай из вида. И еще: я теперь не могу производить магические действия из-за этой иллюзии.

— Это не страшно! — оптимистично заверил я друга. — Стрелять из лука это тебе не помешает?

Сема отрицательно помотал головой.

— Вот и добренько! А мне мечом махать, тем более, не помешает. Вылезаем из этой будки!

## Глава 33

Тяжелый, грузный топот множества копыт и громыхание металла мы услышали во второй половине дня. Такой шум был непривычен нашему уху. Мы с Семеном недоуменно обернулись на Пэрто, которому начинали доверять, как местному эксперту. Тот, выпрямившись на облучке, вслушивался в звук. Брови старого служаки поползли вверх.

— Неужели это…? — пробормотал он и запнулся.

— Кто? — резко спросил я, ухватывая рукоять своего клинка.

— Нет-нет! Не надо! — торопливо заговорил Пэрто. — Если это то, о чем я думаю, то лучше к оружию руки не тянуть. Снесут и всех делов.

Я недоверчиво хмыкнул, но руку убрал.

Из-за поворота нам открылось удивительное зрелище. Десяток закованных в железо фигур ехали нам навстречу колонной по двое. Впереди этих танков гарцевал на коне разряженный и сверкающий при свете солнца мужичок. Ну, это я так сказал, «мужичок». Вельможа, скорее всего. Все остальные были, по-видимому, его эскортом.

Красота! Латы надраены, копья, притороченные к седлам, заканчивались маленькими флажками. Кони, видимо, вымуштрованные и выдрессированные, ступали уверенно и в ногу.

Завидев нас, павлин поднял руку. Произошло мгновенное перестроение. Задние ряды ускорились, в то время как передние остановились. Вот только что была колонна, а теперь перед нами выстроился отряд, готовый нападать, или обороняться. Это уже зависит от обстоятельств.

— Латники короля! — выдохнул Пэрто.

Я услышал, как за нами завистливо крякнул Кетван. Видимо, стать королевским латником было его голубой мечтой.

Вельможе, тем временем, пытливо рассматривал наш кортеж. Мы, что вполне естественно, тоже остановились. Я глянул на Сему. Он успокаивающе шевельнул рукой. Все, мол, нормально, маскировка держится.

— Господин Семенэль? — осведомился вельможа, шаря взглядом по нашим лицам, пытаясь определить, кто же именно Семенэль.

— Совершенно верно! — выдвинулся вперед Семен. — Чем и кому обязан?

— Я лэр Картопаль, — представился вельможа. — Личный вестовой его величества Сомара пятого. Именно тебя я и ищу. Королевский маг, мэтр Шохлан, получил известие от Светлого Мармиэля, что ты пересек границы нашего королевства. Но ты почему-то задерживался. Что случилось? И что это за обоз, с которым ты следуешь?

— Обстоятельства нас вынудили к этому, — ответствовал (именно ответствовал, а не ответил) Семен. — Ты же знаешь, что мы не можем пройти мимо нежити, не уничтожив ее. А нежити развелось в этой местности многовато. Ты не находишь?

Лоск лэра слегка потускнел. Он даже как-то виновато взглянул на нас.

— Очень много всяческих проблем, которые требуют спешного разрешения от его величества, — пояснил он. — До всего руки не доходят. Но мне приказано тебя найти и сопроводить в столицу. Что это за люди, которые вместе с тобой?

— Это наши попутчики, — Семен приятно улыбнулся. — Баронет Розан, сын барона Каронака, и кавалер Кетван, рыцарь ордена Сумрачных Походов.

По тому, как насмешливо изменилось лицо Картопаля, я понял, что этот орден не пользуется особым уважением в столице.

— Светлый Мармиэль сообщил, что ты прибыл с познавательной целью. Что же ты хочешь познать?

Тон этого павлина был не то чтобы наглым, но что-то в нем было такое. Ну, не нравится мне, когда со мной так разговаривают. Знаю, что это мой недостаток. Получал уже не раз за это. А вот сдержаться все равно не могу!

— А что, в послании от Мармиэля не было списка того, что мы бы хотели познать? — вмешался я.

— Нет, — вестовой, простите, личный вестовой короля, недоуменно поднял брови, не понимая, к чему был задан такой вопрос.

— Ай-яй-яй! — покачал головой я. — Это упущение со стороны Светлого Мармиэля. Теперь мы с вами и не знаем, что бы такого нам хотелось бы познать. Значит, будем познавать то, что попадется под руку. Вот попалась нежить, мы ее познали. Попали в гости к барону — познали и его. Вот кавалера ордена тоже не обошли. Теперь и до вас добрались. Значит, будем познавать и вас. Куда же деваться?

Брови Картопаля нахмурились. Он соображал, что такое я произнес.

— Господа эльфы всегда выражаются настолько туманно, что понять их очень сложно, — изложил нам результаты своих соображений личный вестовой.

— Да что же тут непонятного? — включился Сема. — Мы будем познавать все, что поддается познанию.

— Вот теперь познаем, так ли вестовые короля невежливы, как о них говорят, — мурлыкнул я.

Лэр Картопаль вскинулся при моих словах, он оглянулся на латников, как будто проверяя, на месте ли они.

— А тебе не кажется, господин эльф, что это попахивает оскорблением? — процедил он сквозь зубы.

— Что-то я не чувствую таких запахов, — улыбнулся я, начисто игнорируя встревоженный взгляд Семы. — Впрочем, если у тебя, лэр личный вестовой, хорошо развито обоняние, то у меня нет оснований не доверять тебе.

— Владиэль, их же десять, — тихонько напомнил мне Семен.

— Спасибо, я считать умею, — так же тихо огрызнулся я.

— В послании шла речь только о господине Семенэле, — задумчиво изрек Картопаль. — Значит, если я убью второго, то мне за это ничего не будет. Обороняйся эльф!

— Прежде чем приступить к этому, несомненно, нужному делу, — сказал я, спрыгивая с Джупана, — позволь поинтересоваться. Этот набор доспехов, в количестве десяти штук, тоже примет участие в нашей забаве?

— Я благородный человек, эльф, — высокомерно задрал подбородок Картопаль. — Не бойся. Они будут свидетелями, что поединок проводился по всем правилам. Каким оружием ты предпочитаешь сражаться?

Я услышал, как за моей спиной сдавленно хрюкнул кавалер Кетван, уже знающий кое-что о моем умении. Закашлялся и Розан. Ты гляди! У парня, оказывается, есть чувство юмора. Будет толк.

Я улыбнулся:

— Мое оружие у меня за плечами. Добрый старый меч. Вот им я и буду сражаться.

— Это очень хорошо! — непонятно чему, обрадовался Картопаль. — Я зарублю тебя мечом. Это благородная смерть. Можешь помолиться своим богам, если они у тебя есть.

Лэр вестовой извлек из ножен на боку полуторник. От обилия драгоценных камней, вделанных в рукоять и гарду, меч в его руках сверкал на солнце всеми цветами радуги. Впрочем, количество драгоценных камней никогда не было определяющим в мастерстве боя. На мой взгляд, его клинок был несколько шире моего, но короче на ладонь.

Картопаль не очень спешил. В отличие от Кетвана, он не бросился сразу на меня, размахивая своим мечом. Значит, противник опытный. Уважаю.

Вестовой остановился передо мной. Я стоял в расслабленной стойке, пока не вытаскивая меча.

— Защищайся эльф! — процедил Картополь, наблюдая за мной прищуренными глазами.

— Уже, — коротко проинформировал я.

Тут же вестовой попробовал проткнуть меня мечом, направив прямой удар мне в грудь. Впрочем, удар был недостаточно быстр. Видимо лэра Картополя смущала та ситуация, что он наносил удар по беззащитному противнику. Но я-то знал, что это не так!

Одним движением я извлек свой клинок из ножен и, с резким лязгом, отбросил клинок Картополя в сторону, тут же проведя резкую контратаку. Вестовой отскочил назад, разорвав дистанцию.

— А ты неплох, — вынужден был признать мой противник, и снова пошел на сближение.

Последовал короткий и быстрый обмен ударами, и опять разрыв дистанции.

— Очень неплох!

Однако мне это не нравится. Я не отвечал на эти реплики. Я входил в состояние транса. Не могу же я подвести своего учителя. Орантоэль не для того меня натаскивал, что бы какой-то столичный хлыщ вот так мог меня комментировать.

Я резко ускорился и провел связку из «сечи Радогора», добавив в нее несколько элементов собственного сочинения.

Картополь поспешно попятился, еле-еле успевая блокировать бои удары, и в последний момент избежал захвата меча, выдернув его из моей вязи.

О! Он уже не улыбался и не комментировал.

Я мягко пошел по кругу, вращая мечом. Три вращения вперед, три назад. Это нервирует противника, отвлекая его.

Выпад вестового в попытке достать меня. Парирование и новая связка. Кружевное жабо, порхая, как бабочка, отлетело на пыль дороги. А что? Так он мне больше нравится. Вид стал не такой напыщенный.

— Лэр Картополь! — ворвался в мои уши крик Семена. — Господин Владиэль — мечник «Зеленой стражи». Предлагаю прервать поединок. Не стоит омрачать нашу встречу твоей смертью.

Картополь, судя по всему, уже был бы и рад прервать поединок. Но как это сделать, не теряя «лица»? Помочь, что ли?

Новая резкая атака с моей стороны, и я таки умудрился захватить его меч своим клинком! Лязг железа по брусчатке дороги, а мой клинок застыл в опасной близости от горла королевского вестового.

— Тебе не кажется, что запах оскорбления несколько развеялся? — процедил я, фиксируя взглядом лицо лэра.

— Похоже на то, — пробормотал лэр Картополь, боясь сделать лишнее движение.

— Вежливость способствует продолжению жизни, — провозгласил я прописную истину и убрал клинок.

Вид королевского вестового был очень растерян. Он недоумевающее смотрел, то на меня, то на Семена, то на меч, лежащий на дороге.

— Но это же невозможно! — наконец, сказал он жалобным голосом.

— Что именно? — насторожился я.

— Я считаюсь, на сегодняшний день, одним из лучших мастеров меча в королевстве.

— Считайся и дальше, — великодушно предложил я.

— Владиэль — мечник «Зеленой стражи», — счел нужным повторить Сема.

— А я брал уроки, в течение десяти лет, у командира «Зеленой стражи», — возразил Картополь. — И он меня заверил, что я превзошел мастеров ее. Он сказал, что только какой-то Орантоэль может сражаться со мной на равных. Но ты же не Орантоэль?

— Орантоэль — мой учитель, — проинформировал я.

— Ты говоришь, что брал уроки у командира «Зеленой стражи». Когда он был командиром, и кто это?

— Когда, я не знаю, а зовут его Фориэль, — нахмурился вестовой его величества.

— Фориэль? — изумленно воскликнул Семен. — Я хочу посмотреть ему в глаза!

— Эй! Семенэль! — вмешался я. — Я вижу, что ты к этому кадру относишься не очень хорошо. Но позволь напомнить тебе, что он таки владеет клинками, в отличие от тебя, между прочим. Если ты очень хочешь посмотреть ему в глаза, то глаза, как я понимаю, придется обеспечивать мне. Я ничего не упустил?

— Да, конечно, — поник Сема. — Это я погорячился.

— Значит, не упустил, — кивнул я. — А вот ты упустил одну достаточно важную деталь.

— Какую? — уныло спросил мой друг.

— Просветить меня о том, кто такой этот Фориэль.

— По дороге я тебе об этом расскажу, — пообещал Сема.

В это время Пэрто подобрал меч Картополя и поднес ему:

— Ваш меч, гыспадин лэр.

— Если говоришь «господин», то не надо говорить «лэр», — угрюмо сказал Картополь, забирая клинок у Пэрто. — А если говоришь «лэр», то не надо говорить «господин».

— Хорошо, гыспадин лэр, — покладисто согласился Пэрто.

— Надеюсь, недоразумение улажено? — поинтересовался я, взбираясь на Джупана.

— Конечно! — кивнул Картополь, в свою очередь, вскакивая на коня. — Вы долго будете в столице?

— Это зависит от обстоятельств, — сообщил Сема. — А к чему этот вопрос?

— Может, господин Владиэль согласится мне дать несколько уроков, — мечтательно ответил личный вестовой его величества.

— Это тоже зависит от обстоятельств, — хмыкнул я.

— Ну что, в путь? — спросил Картополь, делая знак отряду пристроиться к нам.

— В путь, так в путь, — откликнулся я, делая такой же знак, но уже Пэрто и Кетвану.

## Глава 34

— Зачем нам тащиться с этим обозом? — лэр Картополь, горяча коня, недовольно посматривал на медленно тащащуюся карету.

— У нас есть некоторые обязательства, которые мы должны выполнить, раз уж взвалили их на себя, — отозвался я, контролируя тайные передвижения Леблона, целью которых был красивый плащ самого лэра.

— Какие могут быть обязательства, если вас ожидает сам король? — выдал самый верный козырь Картополь.

Ну, в искусстве демагогии ему со мной не тягаться! А если к нашему диспуту подключится Сема, то разгром Картополя не минуем.

— Его величество ждал, поэтому может еще некоторое время подождать, — оправдал Сема мои ожидания. — Ты благородный человек, лэр, поэтому должен понимать, что, если уж дал слово, то держать его обязан. Мы пообещали барону Коронаку, что доставим его сына в столицу.

— Но его величество будет недоволен, если он узнает, что вы не очень спешили.

— А кто ему об этом скажет? — задал коварный вопрос я.

— Но вы же и так задержались, — озабоченно заметил Картополь.

— Ты мог нас встретить не здесь, а дальше. Не надо говорить, где именно. Если человек чего-то не знает, то это его как бы и не волнует, а?

— Оно-то так, но я все же потороплю эту телегу, — Картополь развернул своего коня к карете Розана.

— Сема, а что я еще не знаю? — обратился я к другу.

— То есть? — не понял Семен моего вопроса.

— Когда мы заехали к барону, оказалось, что это не случайный визит, а я, заметь, об этом понятия не имел. Теперь оказывается, что ты знаешь некоего Фориэля, о существовании которого, я даже не подозревал. Тебе не кажется, что использование своего друга «в темную», не слишком красиво?

— Вообще-то, я предполагал, что мы будем познавать этот мир. А попутно можно будет исполнить несколько мелких поручений Мармиэля, которые тебя, право, не касаются. Да еще вот возникла задача с Катриной. Но я же езжу с тобой, ищу ее.

— Да, ездишь. Да, ищешь, — я сердито взглянул на Сему. — Но ты, обалдуй ушастый, знаешь о ней столько же, сколько знаю и я. А я о твоих делишках, пусть даже и мелких, не знаю ничего. И что теперь делать с этим Кортополем? Он слишком высоко оценивает этого Фориэля, на глаза которого ты так хочешь посмотреть.

— Не на глаза, а в глаза! — поправил Семен. — Можно обойтись без смертоубийства. Тем более что, не смотря на неприязнь к нему Мармиэля, он все-таки посланник Светлого леса в столице.

— Так это только Мармиэль испытывает к нему это светлое чувство? — заинтересовался я.

— Да, — неохотно подтвердил Сема.

— Тогда я начинаю сомневаться в том, что Фориэль так плох. Ко мне Мармиэль тоже не пылает любовью.

— Ну, что за беда иметь дело с тупым варваром, который к тому же страдает склерозом! — пожаловался небу Семен. — Я же тебе говорил, что Мармиэль относится к тебе с симпатией! Он мне рассказал об этом происшествии и я с ним согласился.

— Зато у тебя уши острые, — огрызнулся я. — Есть за что лапше цепляться. Тебе рассказали сказочку, а ты и поверил. Ты выслушал одну сторону. Причем, психология нас учит, что при этом, эта одна сторона выставляет себя в лучшем свете и искренне верит в это. Так что ты не можешь выявить ложь.

— Именно поэтому я и хочу посмотреть этому Фориэлю в глаза, — буквально зарычал Семен.

— А если и там ты не найдешь истины?

От моего вопроса Сема на некоторое время впал в ступор. Лэр личный вестовой, выяснивший на повышенных тонах, что карета быстрее ехать не в состоянии, вернулся к нам и пристроился со стороны Семена.

— А что, господа эльфы, вы в первый раз едете в нашу столицу…?

Конь Картополя неожиданно остановился. Семен еще не пришел в себя от моего простого и незамысловатого вопроса и не отреагировал на остановку нашего собеседника. Я, в общем-то, тоже как-то оставил это без внимания. Взрыв ругательств и рывок седла, к которому был привязан Леблон, произошли одновременно. Клинок мгновенно оказался в руке. Я обернулся, готовый к бою.

Бой был такой, что небесам было жарко. Эта ненасытная скотина, которая Леблон, таки умудрился аккуратно пристроиться к плащу лэра Картополя. Дальше было дело техники, которую эта морда освоила в совершенстве.

Картополь, изощряясь в искусстве словесности, пытался вырвать свой плащ из пасти мерина. Леблон, с выражением мрачной решимости на морде, упорно жевал то, что успел захватить. Десяток молчаливых организмов, закованных в латы, остановил коней и с азартом наблюдал за спектаклем.

— Ставлю золотой на Леблона! — воскликнул я, даже не пытаясь помочь Картополю.

А чего ему помогать? Пусть следит за своими плащами! Вон, на мой Леблон стоически не обращал внимания, получив пару раз по своим шаловливым губкам. Сема в этом вопросе тоже всегда был настороже.

— Да остановите своего зверя! — воскликнул лэр вестовой.

— Леблон! — рявкнул я. — Оставлю на ужин без пайки!

В этот момент раздался треск рвущейся материи. Леблон быстро заглотил свою часть и преданно уставился на меня. Картополь, утративший сопротивление, кувыркнулся со своего коня в придорожную пыль. Короткий хрюк Семена, оценившего, наконец, ситуацию.

— Так. Все довольны, все смеются, — подвел итог я.

Смеялись таки все, кроме лэра вестового.

— На живодерню скотину! — рычал тот, возясь в пыли и пытаясь подняться.

— Пэрто! — скомандовал Розан, с улыбкой взирая на Картополя.

Пэрто спрыгнул с облучка и быстро помог лэру утвердится на ногах.

— Я требую компенсацию за плащ! — обратился к нам Картополь.

Пэрто старательно отряхивал лэра вестового от пыли.

— Это очень дорогой плащ! — со значением добавил Картополь.

— Ну, ты мужик влип! — тихонько пробурчал я. — Отдавай за мерс свою квартиру.

— Какую компенсацию ты требуешь? — спросил Семен.

— Этот плащ мне стоил десяток золотых!

Я услышал, как рядом присвистнул один из сопровождающих вестового латников. По-моему, лэр слегка преувеличил стоимость плаща. В самом деле! Вряд ли тут есть такие бутики, как у нас.

— Постой лэр Картополь! — пришлось вмешаться мне. — Ты сказал стоимость всего плаща?

— Да! — сердито обернулся ко мне тот.

— Вот! А ведь плащ-то остался на тебе. Наш мерин оторвал только часть его. Вот за эту часть мы и готовы заплатить. Скажем одну десятую, то есть, золотой.

— Но ведь испорчен весь плащ! — воскликнул Картополь, взбираясь на своего коня.

— Но ведь есть методы, которые делают это незаметным, — со значением сказал Сема.

— Какие? — с надеждой обернулся к нему Картополь.

— Магические, — с нажимом ответил Семен.

Может быть, мне просто показалось, но я увидел, как прозрачная голубоватая дымка протянулась от Семена к вестовому. Тот сразу обмяк и сказал самым мирным тоном:

— Маги всегда готовы нам помочь.

Безмятежно глядя перед собой, лэр личный вестовой его величества тронулся по дороге в сторону города.

— Ты, кажется, говорил о том, что поддержка моей личины забирает все твои силы? — Покачиваясь в такт движения Джупана, небрежно спросил я. — А что это ты сотворил с Картополем? Мне думается, что тут без магии не обошлось.

— Ну, я слегка преувеличил, — хитро улыбнулся Семен. — Кое-что у меня все же имеется.

— Слегка преувеличил? «Слегка» — это сколько? — озаботился я.

Не хватало мне иметь под боком сильного мага (и моего друга, по совместительству)! Этак он может и не захотеть вернуться домой. И что мне тогда делать?

— Да так. Самую малость, — беззаботно отмахнулся Сема.


Посланник Светлого леса Фориэль встретил нас, развалившись в громадном кресле.

Куда же еще доставлять эльфов, если они прибыли в столицу? Конечно же, к посланнику этих самых эльфов! Куда же еще?

Что? Вы говорите, что посланника может и не быть? Вы говорите, что ни разу не видели этих посланников, и сомневаетесь, что посланники вообще существуют? А эльфов вы когда-нибудь видели?

Так вот. Если есть эльфы, то посланник найдется. Мое личное убеждение, что эльфы обожают разбрасываться посланниками. Как только они (эльфы) устанавливают с кем-то нормальные отношения, так сразу направляют туда посланника. А что? Очень удобно! Посланнику местные ребятки должны выделить особняк. Непременно поблизости от дворца местного же правителя! Это главное условие. Решается, таким образом, вопрос дороговизны помещения в центре. Особняк-то становится личной собственностью посланника! А прибывшим в город эльфам обеспечен постой. Не надо снимать комнаты в тавернах и гостиницах. Мало того, что там очень дорого, так и еще и антисанитария бывает.

Лично я, антисанитарию не заметил. Так ведь и не заходил в местные таверны еще. Может потом, позже, как-нибудь встречу.

Вот нас с Семеном и притарабанили к местному посланнику. Кавалер Кетван отсеялся сразу, как только мы въехали в городские ворота. На его возглас о том, что надо отметить несколько славных подвигов, совершенных им лично, латники покосились с завистью на совершателя подвигов. Конечно, им еще предстояло доставить нас к месту, а потом, наверняка, доложить начальству, что мы доставлены. И это по жаре, когда ни капли во рту и ни в одном глазу!

Пуплин, как распорядитель, следуя строгим инструкциям барона, повлек карету с Розаном по какому-то ему одному ведомому маршруту в сторону богатых особняков местной знати.

А нас, как я уже сказал, доставили к дому, который принадлежал посланнику.

Так о чем это я? …Ах да! Вот этот самый посланник, который Светлого леса, не слишком вежливо нас встретил.

Ну, куда это годится? Мы стоим тут. Усталые после дороги, не мытые, голодные опять-таки, а он сидит, да еще и развалившись! Этот вопиющий факт заставил меня пересмотреть мое отношение к эльфам вообще, и к данному, конкретному, посланнику — в частности.

— Хм. Эльф и…, — посланник Фориэль сделал какой-то жест рукой, — …человек. Надо же!

— Такую классную иллюзию рассеял! — с досадой пробормотал Сема.

— Вот уж не могу понять, к чему на человека накладывать личину эльфа, — продолжил Фориэль мягким голосом. — Да еще тащить его сюда, в место, где живут только эльфы. Разве в городе не хватает мест, где он может остановиться?

— Разве тебя не известили о том, что мы должны сюда приехать и о причинах, вызвавших такое изменение внешности моего друга? — вопросом на вопрос ответил Сема.

Фориэль слегка поморщился и вяло махнул рукой.

— Да. Что-то такое было. Я обычно не обращаю особого внимания на послания этого выскочки Мармиэля.

Посланник умостился поудобнее и снова воззрился на меня.

— А этот человек необычен, — вынес он свое суждение, закончив осмотр. — Что-то в нем есть такое, что отличает его от основной массы этих смертных. Кто ты и какова твоя история?

Надо сказать, что мне роль экспоната, которого осматривают, не спрашивая о желании подвергаться такому осмотру, очень не понравилась. Что не способствовало улучшению моего настроения.

— Я предпочел бы сначала привести себя в порядок, плотно пообедать а потом уже, если у меня будет настроение, пообщаться на эту тему, — резко ответил я.

Фориэль снова сделал какой-то жест рукой. Что-то сорвалось с нее и полетело в мою сторону. Внезапно я почувствовал острое желание выложить это приятному человеку…, простите, эльфу, всю свою историю, от начала и до конца. Я даже уже открыл было рот, чтобы начать… Стоп! Это что? На меня воздействуют магией?!

— Семенэль. Я думаю, что у тебя будет возможность посмотреть в глаза, на глаза, и вообще рассмотреть данный предмет со всех сторон, — процедил я, делая шаг вперед. — Я тут собираюсь разобрать на запчасти какого-то посланника. Надеюсь, что потом сюда пришлют нового.

Правая бровь Фориэля недоуменно поползла вверх.

— Это все, что ты хотел сказать, человек?

— Нет. Есть еще кое-что, — не знаю, получилась ли улыбка настолько ласковой, насколько, я ее хотел изобразить. — Я это тебе скажу на ушко. Ничего, что оно будет отрублено?

— Ты хочешь устроить поединок? Ты действительно очень странный.

— Влад, не забывай, что это местный авторитет по мечам, — заботливо напомнил мне Сема.

— Ты же знаешь, что я возмутительно непочтителен к авторитетам, что здесь, что там, — отозвался я, высвобождая клинок.

Фориэля как ветром сдуло из кресла. Только что он сидел в расслабленной позе, и вот он уже стоит с мечом в руке, настороженно рассматривая меня прищуренными глазами.

— А ты самонадеян, человек, — тихо сказал Фориэль.

Меч в его руке чем-то напомнил мне японскую катану. Длинное, заточенное с одной стороны лезвие. Только, в отличие от японского клинка, разукрашенное вязью рун. Несомненно, несущее в себе заговоры и заклинания эльфов, которые они обожают встраивать в качестве дополнительных бонусов при изготовлении своего оружия.

— Я над собой работаю, — кивнул я посланнику. — Приступим?

— Ты помолился своим богам? — поинтересовался Фориэль, делая скользящий шаг навстречу.

— О! Я не беспокою их по таким пустякам.

## Глава 35

Да. Если Картополь лучший ученик этого ушастого, то, что же тогда представляют из себя остальные? Напрашивается неутешительный вывод. Фориэль не все дает им. Кое-что оставляет для себя.

В этом нехитром выводе я убедился сразу. Ох, и верткий тип мне попался! Он плел кружева своей техники, не давая мне навязать удобную манеру боя. Состояние транса, в которое я скользнул, как только начался поединок, спасало меня от его резких и неожиданных выпадов и ударов. Мало того! Фориэль использовал магические атаки. Он попытался выдернуть меч из моих рук.

Вот это, честно говоря, меня достало больше всего. Хорошо, что я держался крепко за рукоять. А если бы я в этот момент перебирал руками во вращении? Да мало ли моментов, когда клинок не так надежно сидит в руке?

Как только я почувствовал рывок моего меча, я зарычал от негодования. Уже собирался ринуться на этого мага, как в памяти всплыло лицо Орантоэля.

«Не позволяй злости, или ярости туманить свой мозг! Твоя голова должна быть ясной и холодной. Твой козырь в том, что ты умеешь своей техникой и скоростью превозмочь противника. Заставь своего соперника вести бой по твоим правилам!»

Ладно. Не подводить же учителя. Я еще более ускорился и применил свой самый сильный довод — «сечу Радогора». Конечно, усиленную и усовершенствованную Орантоэлем и вашим покорным слугой.

Лязг сталкивающихся клинков превратился в треск. Может быть, это и не самое удачное сравнение, но оно более близко к истине.

На лице Фориэля я, с большим удовлетворением, заметил беспокойство. А чья это прядь волос полетела в сторону? То, что это не моя — могу гарантировать. Я таких не ношу. Не мой стиль. Сема забился в уголок и не отсвечивает. Значит, и не его.

— Не беспокоит? — рыкнул я, перемещаясь с большой скоростью вдоль зала.

— Предлагаю сделать перерыв, — выдохнул в ответ Фориэль.

Я разорвал дистанцию и остановился. Но, во избежание всяких пакостей, на которые это тип, по-видимому, горазд, я держался настороже. А он все-таки — мастер. Конечно, не так крут, как Орантоэль, но тоже хорош! О том, что ход моих мыслей правильный, свидетельствовала изумленная физиономия Семы, выглядывавшая из-за колонны.

Фориэль, опустив меч, снова пытливо начал меня рассматривать. Я ему что, витрина?

— Я начинаю понимать смысл иллюзий, наложенных на тебя, — сделал для себя вывод Фориэль.

— Эй! Я тоже не прочь понять их, — хмыкнул я.

— Орантоэль? — поднял правую бровь посланник.

— Что, Орантоэль? — не понял я.

— Твоим учителем был Орантоэль? — уточнил Фориэль.

— Ага! Он, — кивнул я.

— Не ошибусь, если скажу, что он превзошел сам себя, — проговорил Фориэль, не сводя с меня пытливого взгляда. — Надо же, ты можешь даже в трансе вести бой. Я был уверен, что для людей это непосильное занятие.

— Ты не видел моего первого учителя, — ехидно сказал я. — Валерка бы тебя разделал, как Бог черепаху, и в кратчайшее время!

— Валерка? Черепаху? — непонимающе повторил за мной Фориэль.

— Владиэль! — раздалось со стороны Семы, — Посланник не удосужился вникнуть в суть нашей истории, поэтому не знает о том, что мы из другого мира. Должен так же заметить, что ты уже превзошел названного тобой человека в мастерстве.

— Его мне не превзойти никогда! — печально вздохнул я, вспоминая мгновения того великолепного боя, свидетелем которого я был.

Все так же, не сводя с меня взгляда, Фориэль протопал к углу залы, где высилось что-то, похожее на стол. Перерыл пергаменты, беспорядочной грудой валяющиеся там. Удовлетворенно хмыкнув, извлек один из них. Долго вчитывался, изредка посматривая то на меня, то на Сему.

— Интересная история, — вынес заключительное мнение посланник. — Это объясняет многое, но есть моменты, которые так и остались для меня загадкой.

— К примеру? — поинтересовался Сема, разглядывая перерубленный пополам стул (в пылу схватки этот стульчик оказался не в том месте, и не в то время).

— Брат мой, ты мог бы и сам привести множество примеров, — улыбнулся Фориэль.

— Он уже приводил, — сердито сказал я. — Теперь твоя очередь.

— Мне он ничего не приводил, — удивленно повернулся ко мне Фориэль.

— А при чем тут ты? — хмыкнул я. — Достаточно того, что он приводил их мне.

Фориэль долго смотрел на меня, потом, когда понял, что взглядами меня не пронять, вздохнул.

— Мне не понятна твоя сопротивляемость магии. Мне не понятны твои способности, которые не свойственны обычным смертным. Хорошо. Оставайтесь здесь. Комнаты вам будут подготовлены. Владиэль, ты не против того, чтобы я немного понаблюдал за тобой? Кстати, имя эльфа, это настоящее?

— Можешь звать меня Влад, если то имя тебя так коробит, — разрешил я.


— И что тебя постоянно так тянет на конфликты? — с досадой спросил Сема, расхаживая по комнате.

Фориэль отбыл на какую-то встречу во дворец короля, и мы были предоставлены сами себе.

— И что удивительно! Эти конфликты обычно заканчиваются в твою пользу, а твои противники даже проникаются уважением к тебе.

— Ну, это если они остаются в живых, — заметил я.

— Ну да, ну да, — кивнул Сема.

— Понимаешь Сем, тут такая история. Ты не задумывался, почему такие миры называются мирами «меча и магии»?

Семен, конечно, дураком не был. Он на мгновение задумался и кивнул головой.

— То есть ты хочешь сказать, что меч и магия правят этим миром? Что ты сразу показываешь, что ты один из этих мечей? А как же со мной? Я же не лезу на рожон.

— Ты владеешь магией. Да и того, что ты эльф, хватает для внушения уважения к тебе. У эльфов, знаешь ли, тут уже есть дурная репутация.

— Это какая — «дурная»? — возмущенно вскинулся Сема.

— Не будем отклоняться, — подняв ладонь, предложил я. — Этот вопрос ты сможешь рассмотреть потом. Размышления перед сном весьма способствуют этому самому крепкому и здоровому сну.

— Знаешь, это ведь было присуще мне и еще до того, как я попал сюда, — продолжил я после некоторой паузы. — Просто там это было вторично, да и приносило мне больше неприятностей, чем выгоды.

— Вообще-то да, — кивнул Сема. — Вечно мне приходилось вытаскивать твою задницу из всех неприятностей.

— Ну, а здесь, это стало весьма нужным делом. Сначала надо показать, что ты силен и достоин уважения, как противник, иначе тебя не станут слушать. Что умного может сказать калека, или слабак, если он калека, или слабак. Это стало здесь философией, которую переломить очень сложно. Сначала покажи себя, докажи, что ты имеешь право говорить, тогда тебя и станут слушать. Вот и приходится мне доказывать и показывать каждый раз, как происходит новая встреча.

— А ты говорил, что ты тут чужой, — укоризненно покачал головой Сема. — Да этот мир создан для тебя!

— Только ты об этом этому миру не говори, — улыбнулся я. — Пусть еще немного понежится в неведении. Кстати, а что мы будем делать в городе?

— Как это «что»? — поднял брови Сема. — Походим, посмотрим. Да. Твоя Катрина, может быть, здесь и живет. Поищем ее. Жаль, что детектора металлов у нас нет.

— А он-то тебе зачем?

— Вспомни, сколько на ней железа было навешано.

— Да здесь на каждом втором этого добра висит полно. Здесь писк детектора — не показатель.


Вечером Фориэль нас обрадовал сообщением, что местный король устраивает прием. Мы автоматически оказались включенными в число приглашенных. Это сбивало у меня настрой на поиск девушки.

К тому же, у меня появилась претензия к владельцу особняка. Какая? Да, собственно, по удобствам. Кто-нибудь знает, что такое сортир в условиях средневековья? Не знает? Это вам повезло! А мне вот не повезло, и я узнал.

— Фориэль, что же ты не сказал, что используешь отхожее место в качестве пыточной камеры? — задал я прямой вопрос посланнику.

— Это как? — удивленно спросил Фориэль.

— Да достаточно туда посадить свежего человека на пару часиков, и готово! Он тебе признается во всем. Надо заметить, что он будет далеко не таким свежим. Но это уже детали.

— Я не могу понять, к чему ты клонишь? — подозрительно спросил посланник.

— Неужели у вас нет средств убрать это ужасное амбре?

— Убрать что? — окосел Фориэль.

— Вонь убрать! И сделать это место более чистым и приятным для посещения, — разъяснил я, теряя терпение.

«А случай-то, клинический!» — сказал мне взгляд Фориэля.

— Э-эх! А еще эльфами называетесь! — добил я посланника.

Когда я пошел спать, Фориэль сидел в глубокой задумчивости над схемой канализации, нарисованной мною, пусть и не квалифицированно, но доходчиво, на листе пергамента. Напоследок я посоветовал заменить запах отхожего места на «дивный аромат лесных, или полевых цветов». Ну, это уже по возможности.

Сема, очень тихо хихикая, отправился вслед за мной. Он-то меня хорошо знал, в отличие от Фориэля.


Утро началось с визита посланника. Причем, замечу, что началось возмутительно рано. Когда я с трудом разлепил глаза, то обнаружил свежего и жизнерадостного Фориэля, расхаживающего по комнате, которую мне выделили в особняке.

— Сейчас подойдет Семенэль, и мы снова наложим на тебя иллюзию, — сообщил мне посланник.

— А надо? — осторожно поинтересовался я.

— А как же?! — Фориэль даже остановился, изумленно глядя на меня. — Раз ко мне прибыло два эльфа, значит, и к королю на прием должно попасть двое. Костюм тебе, кстати, уже приготовили. Вставай! Сейчас все будет сделано.

Да, костюм приготовили. Я подозрительно рассматривал фиолетовые штаны. Всю жизнь мечтал пощеголять в фиолетовом. Особенно в штанах.

— А другого цвета у вас не нашлось?

— Чем тебе не нравятся эти штаны? — не понял меня Фориэль. — Они очень даже модные.

— Ты еще скажи, что они имеют бешеный успех у женщин, — иронично сказал я, поднимая это чудо модельеров со столика у кровати.

— Успех у женщин имеют не штаны, а то, что в штанах, — цинично заявил Фориэль. — Мы полностью имеем у них успех. Даже удивительно, насколько человеческие женщины становятся податливыми в наших объятиях.

Мне это замечание не очень-то понравилось.

— Это, наверное, потому, что вы на них очень похожи, — счел нужным прокомментировать я, — такие же сюси-пуси, субтильные.

— Влад, ну зачем же так? — укоризненно сказал Сема, заходя в комнату. — Я же тебе уже говорил, что женщины очень ценят экзотику. Мы для них экзотичны, вот они нами и интересуются.

— Ты смотри, чтобы их мужья вами не заинтересовались, — посоветовал я. — Вряд ли им польстит, что их жен обнимают такие экзотические личности.

— Конечно же, — дипломатично заметил посланник, — мы очень осторожно подходим к таким вопросам.


— А волосы ты зачем удлинил? — я всматривался в зеркало, контролируя процесс наложения личины.

— Для эльфа такая длина — в самый раз, — пробормотал Фориэль, присматриваясь к моей внешности.

Семен внимательно следил за действиями посланника. Он сравнивал то, что получалось с тем, что было. Да и, по ходу, учился новым ухваткам и магическим прибамбасам Фориэля.

— А мне не нравится, когда длинные волосы падают на глаза! — сварливо отозвался я.

Вообще-то, мне больше нравились короткие стрижки. Мои волосы тут отрастали достаточно быстро, так что, мне иногда приходилось устраивать им «Варфоломеевские ночи». Иными словами: где достал — там и обрезал. В разумных пределах, естественно. У эльфов, как раз, наоборот. Ценились длинные волосы. Одним из самых страшных наказаний считалось стрижка «а ля биллиардный шар». Правда, мне не пришлось, как-то быть свидетелем такого. Преступность у эльфов — голубая мечта всех охранников порядка. Вот с бритьем — это у них очень даже не плохо сработано. Когда у меня щетина стала неприлично длинной, заявился Мармиэль, намазал мне физиономию какой-то мазью, пробормотал несколько слов и все. Гладкая кожа обеспечена на целых три месяца. Сема даже захватил эту мазь с собой и выучил все слова, необходимые, как непременный ингредиент бритья.

— Фориэль, а тебе не кажется, что ножны на спине в такой куртке не будут смотреться? — поинтересовался я, рассматривая сюртук, приготовленный для меня.

— Не куртке, а форменном камзоле, — поправил посланник. — Ножны и не должны там смотреться потому, что их там не будет.

— Это почему их там не будет? — подозрительно спросил я. — А где они будут?

— Они останутся здесь. На прием все приходят безоружными.

— Эй! Очень удобное правило, если хочешь устранить неугодного, — заметил я. — Достаточно позвать на прием, непринужденное покушение по дороге и списываем все на грабителей, которых, конечно же, уже ищет доблестная королевская стража.

— Влад, ты забываешь об эскорте, который сопровождает каждого гостя, — назидательно сказал Фориэль. — Эскорт, как раз, всегда вооружен. Да и грабители тут, в столице, не рискуют появляться. Быть сваренным в масле — не самое лучшее окончание земного пути.


Мама родная! Эти эльфы собираются хуже женщин, честное слово! Весь день они готовились к этому пресловутому приему. Кто знает, как готовятся женщины к выходу в свет, меня поймут. Рассуждения о том, какая пряжка на ботфортах соответствует кружевам на манжетах, какой завиток на прическе подчеркивает значимость посланника и какая ленточка должна быть вплетена в кончик косички на виске, сведут даже самого отъявленного оптимиста в лагерь законченных пессимистов. Я изнывал от скуки и бесцельно слонялся по дому посланника, пока тянулась эта тягомотина.

Когда я уже дошел до последней стадии уныния, а дом Фориэеля был мною обследован в …надцатый раз, в дверь комнаты, где происходил процесс подготовки посланника и его гостя, постучали. Фориэль, легонько так, повел бровью, и она распахнулась. Эффектно, ничего не скажешь! На пороге обозначился человеческий слуга.

— Прибыл эскорт для господина посланника и его уважаемых гостей, — сообщил он.

— Ну что, пошли? — торопливо предложил я, вскакивая на ноги.

Фориэль окинул меня уничижительным взглядом и нехотя кивнул.

— Да, пора. Жаль времени на подготовку отпущено маловато. Надо бы было еще пару штрихов добавить.

Я тихонько взвыл, выскакивая из комнаты.

## Глава 36

Если я думал, что сборы эльфов самое тягостное занятие на свете, то я крупно ошибался. Самое тягостное — это королевский прием. И это притом, что мы были одними из последних, кто прибыл во дворец!

Конечно, сама дорога меня немного развлекла. Мы двигались по улочкам в сопровождении лязга, грохота и приглушенного мата доброго десятка самоваров на танках, в которых с трудом угадывались всадники на конях. Это было что-то! Наши кони, непривычные к такому эскорту, испуганно на них косились и старались держаться подальше от этого непотребства.

Меня, честно говоря, восторгал вид Фориэля и Семы. Они старались держаться надменно и неприступно, что выглядело забавно на фоне беспокойства наших коней.

Я, в отличие от них, не старался казаться кем-то. Поэтому я от души выдавал комментарии к нашему движению на родном и близком мне языке. Слушая их и понимая, чего не скажешь об остальных, Семен усложнял себе задачу, дергая уголком губ и пытаясь сдержать здоровый ржач.

Освободившись от коней и громыхающего эскорта у ступеней парадного входа, мы с облегчением перевели дух. Вот именно в этот момент, мое счастье и закончилось.

Из дверей выскочил какой-то человечек в ливрее, быстро сбежал к нам по ступеням и зашептался с Фориэлем, время, от времени окидывая нас с Семеном быстрым цепким взглядом. Потом он также быстро вознесся вверх и исчез из виду.

Посланник важно и величественно начал восхождение к входной двери. Нам пришлось подстроиться к нему и выровнять с ним шаг.

Вот уже дверь. Мы проходим через нее и тут… Буммм! Удар в гонг. Дядька с колотушкой счастливо нам улыбается, довольный произведенным эффектом. Другой деятель, надрывая горло, орет:

— Господин Посланник Светлого леса, высокий лорд Фориэль! Гость его величества высокий лорд Семенэль! Гость его величества, лорд Владиэль!

Надо сказать, что это произвело должное впечатление на толпу (именно толпу), которая бессистемно кружила по залу. Все притормозили и начали на нас пялиться. Ну, прямо, по улице слонов водили! Меня слегка еще поднапрягло то, что дамы всматривались в нас с откровенно плотоядным выражением. Это обещало некоторые непредвиденные приключения в течение приема.

А вот Фориэль казался полностью удовлетворенным произведенным эффектом. Он благосклонно улыбался навстречу устремленным на нас взглядам.

Выдержав паузу, Фориэль приветственно поднял руку и целеустремленно двинулся к противоположному концу зала, где у таких же дверей стояло два истукана в полном доспехе и с мечами наголо. По дороге он вежливо раскланивался с разными вельможами, что-то игриво говорил дамам и отвечал на какие-то вопросы. Для меня это движение слилось в сплошной поток лиц, сверкающих мундиров и блестящих платьев. А запахи! Эти дамы не жалели благовоний на себя. Ароматы волнами накатывали на меня. Подозреваю, что мой вид был достаточно далек от счастливого. Сема не намного отличался от меня. Он побледнел и старательно изображал приветственную улыбку, что ему удавалось не очень хорошо. Ну, хоть так.

Это путешествие, длиной в зал, было настоящим испытанием! Я думаю, что мне легче было бы выдержать несколько поединков с Орантоэлем, или с тем же Фориэлем. Больше всего добивало то, что дамы не старались посторониться, а как бы даже наоборот. Каждая норовила потереться то плечиком, то бедром. Меня это как-то не вдохновляло, учитывая те взгляды, что дарили нам представители мужского пола. Наверное, их воображение уже рисовало им восхитительные картинки, как они скручивают шеи этим эльфам, один вид которых лишает их жен степенности и верности своим мужьям.

А что? Я был бы не против. Даже, скорее, наоборот. Всегда, когда я не руковожу событиями, у меня появляется дикое желание найти того, кто руководит и набить ему… Что набить? Это не важно! Зависит от степени не владения ситуацией. Сейчас было что-то среднее, между «начистить фейс» и «порубать всех на фиг!».

Сема заметил мою нервозность и успокаивающе наступил мне на ногу.

— Терпи! — прошипел он мне, держа дежурную улыбку на лице.

— А я что делаю? — огрызнулся я, убирая ногу из-под его ступни. — Ногу мне не отдави, медведь!

Дверь приоткрылась, и, в образовавшуюся щель, выскользнул разряженный субъект. Он орлиным взглядом окинул сборище и громко прокашлялся. Сразу же наступила тишина.

— Его величество Сомар пятый! — провозгласил субъект и снова скрылся за дверью.

Дикий рев фанфар с хоров резанул мне слух. Дверь распахнулась во всю ширь, и появилось это самое его величество.

Нет. Ничего такого! Нормально выглядит. И это на его-то годы! Если посчитать на пальцах, то ему уже должно быть… Ох ты ж елки! Что-то тут не то!

— Ваша работа? — прошептал я, наклоняясь к плечу Фориэля.

— Что? — не понял тот.

— Молодость короля, — пояснил я свою мысль.

— Ну да! Он побывал у нас, — кивнул Фориэль. — Очень нужная фигура для нашего леса.

— Понятно! — пробормотал я, сгибаясь, по примеру остальных, в поклоне.

— Рад видеть вас всех тут, у меня в гостях! — провозгласил Сомар, слегка разведя руки.

Пришлось еще раз поклониться.

Сомар прошелся к трону, стоящему под небольшим балдахином и со всеми удобствами расположился на нем. Только тут я заметил, что он-то, оказывается, был не один. В открытую дверь проследовала небольшая толпа родных и прихлебателей. Две дамы, сходство которых выдавало в них мать и дочь, бледный юноша с горящим взором поэта, тучный старик в мундире и гроздью различных орденов на груди, и еще кто-то. Я как-то не особо приглядывался.

Дамы были не то, чтобы толсты. Скорее просто хорошо упитаны. Сразу становилось ясно, что диетологи до них еще не добрались. Вся эта группа озаряла собравшихся любезными неискренними улыбками. Эту неискренность я как-то сразу ощутил. Все действо было похоже на спектакль, играемый не очень хорошими актерами.

Придворные начали кучковаться около трона. А вдруг королевский взгляд наткнется на кого-то и отметит очередной наградой, или еще чем-то более существенным. Фориэль важно двинулся в ту же сторону. Пришлось нам следовать за ним. Протиснуться становилось все труднее. Уж очень много было желающих поторчать именно в этом месте. И главное, они все, как один, делали вид, что не замечают нас.

Фориэль вынужден был остановиться. Он беспомощно оглянулся на нас.

— Ну, не могу же я тут применять магию, — пробормотал посланник.

Семен толкнул меня в бок.

— Зачем же магию? — улыбнулся он. — А Владиэль для чего тут? Он будет покруче всякой магии!

— Спасибо друг! — с чувством сказал я. — Как всегда! Я делаю тяжелую физическую работу, а ее плодами пользуешься ты.

— Неправда! — отозвался Сема. — Попробуй, с тобой, попользуйся. Ага! Ты всегда себе за это львиную долю отгребаешь!

— Ну, должен же я как-то компенсировать затраченную энергию, — ласково улыбнулся я, выдвигаясь на острие нашего маленького клина.

Стоящего передо мной мужика я ткнул «клювом орла» в район поясницы. Когда тот изогнулся, я его легонько отодвинул в сторону и шагнул дальше. А дальше была дама. Ей я что-то там отстегнул. Что именно не скажу. Что попалось, то и отстегнул. Не думал, что все это сооружение держится на одной пуговице. Когда дама почувствовала, что все ее одеяние падает к ее ногам, она не нашла ничего лучшего, как грохнуться в обморок на руки стоящего рядом с ней кавалера. Не думаю, что для кавалера это было большой радостью. Таким образом, мы выиграли еще несколько сантиметров дистанции.

Так. Снова передо мной какой-то мужик. Ему я грозно посопел в темечко. Он сразу уловил тему, как только оглянулся на сопение. Наткнувшись на мой ласковый оскал, придворный шарахнулся в сторону, увлекая за собой еще несколько человек.

Последнего индивидуума я просто выдавил вперед.

— Вы что-то хотите сказать мне, граф? — Сомар обратил внимание на этот решительный шаг и на сделавшего его.

— Я невольно шагнул вперед, пораженный вашим великолепием, Ваше величество, — нашелся граф и, поклонившись, попытался втиснуться назад.

Не тут-то было! Я стоял каменной стеной. Граф сердито оглянулся на меня. Наткнулся взглядом на пуговицу, поднял взгляд и смог оценить мое лицо, на котором было лучшее пофигистическое выражение из моей коллекции.

— О! Лорд Фориэль! — заметил наконец-то и нашу группу король. — Что же вы там скромно так стоите? Представьте мне ваших гостей.

— Они навестили меня проездом, Ваше величество, — выступил вперед Фориэль. — Но, услышав о приеме, не смогли не присутствовать на нем.

— Очень мило с их стороны, — улыбнулся Сомар.

Граф, уразумев, что затевать свару здесь и сейчас неуместно, тихо ретировался в сторону, кинув мне многообещающий взгляд напоследок. Ну-ну. Я тоже не против пообщаться с ним потом. Этот тип, пытаясь шагнуть назад, наступил мне на ногу.

— Это высокий лорд Семенэль и лорд Владиэль, — представил нас тем временем Фориэль.

— Мы с вами не встречались случайно, когда я имел удовольствие гостить в Светлом лесу? — светски улыбаясь, поинтересовался король у Семы.

— Вряд ли, ваше величество, — улыбнулся в ответ Семен. — В то время я был очень далеко от Светлого леса.

— Ну, а с вами, лорд Владиэль, я точно не встречался, — обратил на меня внимание Сомар. — Трудно было бы забыть столь необычную для эльфа комплекцию.

— Это лучший ученик мастера мечей Орантоэля, — поспешил вклиниться Фориэль, увидев, что я уже открыл рот для ответа. — Вы же помните этого несравненного мастера?

Король на мгновение принял задумчивый вид, а потом просиял:

— Как же — как же! Хотя, я почему-то думал, что именно вы, посланник, лучший мастер мечей.

— О нет! — печально признался Фориэль. — Орантоэль больше меня уделял внимание этому искусству.

— Ну да, — понятливо покивал головой король, — лет двести — триста…

— Больше! Гораздо больше! — поправил посланник.

Я кинул взгляд на давешнего графа. Тот, услышав разговор и поняв, о чем речь, поскучнел и начал предпринимать действия по исчезновению из сферы моих действий. Да что же это Фориэль делает? Ведь именно на этом графе, в виду тяжелого дня и потраченных нервов, я собирался оттянуться. Зачем он делает мне такую рекламу? Я укоризненно посмотрел на посланника. Тот ответил мне обезоруживающей улыбкой, отлично понимая смысл моего взгляда.

Сомар жестом пригласил Фориэля присесть рядом, давая нам таким образом понять, что мы свободны.

Мне жизненно необходима была порция свежего воздуха. Духота в зале нарастала, а, принимая во внимание еще и ароматы, так, вообще, становилась нестерпимой. Заметив распахнутую дверь на балкон, я устремился к ней, таща за собой моего друга. Семен, не поняв еще смысла моих действий, слабо упирался.

— Влад, прием же еще не окончен! — тихо шипел он, пытаясь выдрать свою руку из моего захвата. — Надо побыть еще немного.

— Побудем! — пообещал я. — Только рядом, на свежем воздухе.

— Ну, хорошо! — согласился Сема, узрев, наконец, цель моего продвижения.

Ну что за напасть! Я как-то не заметил, что за нами тянулся хвост из десятка дам и девушек. Не успели мы вздохнуть, как на нас налетела эта свора, и тут такое началось! Щебет, куча вопросов, не требующая ответов, пылкие взгляды, прикосновения и прижимания. Мама родная! Что странно, Сема отнесся к этому очень даже благосклонно и защебетал не менее активно. Ну, не герой я. Я имею в виду, не герой-любовник. Пробормотав что-то типа — «мне по делу, срочно», я рванул в глубину королевского парка.

Мне все-таки удалось оторваться от парочки устремившихся за мной девиц. Затаившись у дерева, я с удовольствием вдыхал ночной воздух. Шум шагов отвлек меня от этого упоительного занятия. Нет! Это не дамы, а Чингачгуки какие-то! Все-таки выследили!

Но это была не дама, а тот самый граф. Вот ему я обрадовался, как родному.

— Тебе не кажется, господин эльф, что мы там, в зале, кое-что не поделили? — обратился он ко мне.

Я вынужден был пересмотреть свое отношение к этому человеку. А он не трус.

— Я и сам не прочь продолжить дележ, — улыбнулся я. — Да только, вот жалость, инструменты для дележа отсутствуют.

— Ну, если мы сходим, каждый за своим и рассмотрим их в каком-нибудь укромном местечке?

— А тебя не затруднит сказать, в каком, именно?

— Нисколько. За магистратом есть очень милая рощица. Так как Его величество не очень одобрительно относится к таким процедурам, то желательно было бы уладить дело пораньше. Скажем, к пяти ударам надвратной башни.

— Э-э-э, я тут впервые и не очень хорошо ориентируюсь.

— Не беда. Мой человек будет ожидать тебя у дома посланника. Ты ведь там остановился? Да. Было бы не лишним пригласить одного, а лучше двоих, благородных свидетелей. Они смогли бы, в случае чего, подтвердить, что дележ был честным.

— Лорд Семенэль и лорд Фориэль. Подойдут?

— Не желательно было бы вмешивать в нашу беседу посланника, — замялся граф.

— Есть еще один человек, — я правильно понял сомнения графа. — Но его надо еще найти. Ты не знаешь кавалера Кетвана?

Я заметил, что при этом имени брови графа поползли вверх.

— Ты знаком с этой ничтожной личностью?

— Привелось, — ответил я. — Он произвел на меня приятное впечатление. Особенно при бое с упырями, который нам пришлось выдержать по дороге.

— Вот как? — нахмурился граф. — Возможно, мальчишка не так уж безнадежен, как я о нем думал.

— Ты его знаешь?

— Еще бы! Это же мой сын!

## Глава 37

— Ты пойми! Мой отец не то, что я! — Кетван нахмурил брови и взлохматил свою шевелюру, которая и так уже была в состоянии близком к идеальному вороньему гнезду. — У него на счету множество боев, дуэлей и просто потасовок. Честно говоря, я бы очень хотел быть похожим на него, но не получается.

— Почему? — с интересом спросил я, разминая запястья.

— Соблазны и искушения берут надо мною верх, — честно признался кавалер. — Но я стараюсь. Когда-нибудь, я таки совладаю над ними, если, конечно, доживу.


Надо сказать, что действия графа Колмира (а именно так звали моего визави) были очень оперативны. Как и где он нашел своего сына, я не знаю. Но факт остается фактом. Когда мы с Семой прискакали к воротам особняка посланника, Кетван уныло ожидал нас у въезда. Рядом, не менее уныло, восседал и его оруженосец.

Мне стоило гораздо больше труда извлечь Семена с приема. Вернее, он-то извлекался сам, да не один, а в сопровождении какой-то смазливой девицы. Мне удалось перехватить их уже на выходе. Пришлось грозно рыкнуть на девицу и произнести коронную фразу типа: «Руссо туристо! Облико морале!». Подействовало! Дамочка пискнула от испуга и рванула в сторону со скоростью спринтера. Даже ее вечерний наряд не помешал ей в этом.

Гневную тираду Семы я оборвал сообщением о предстоящем поединке.

— Эх! — с сожалением глядя в сторону, куда унеслась дама, вздохнул Семен. — А я-то, хотел ее отмыть и посмотреть, что получится в итоге.

— Я тебе потом расскажу, что могло получиться, — пообещал я, вскакивая на Джупана.

— Только не пытайся мне сказать, что что-то похожее на твою головную боль с этим графом, — поморщился мой друг. — Она не замужем.

— Угу, — принял я к сведению информацию. — Может получиться даже большая боль. Вполне может сложиться так, что как честный человек, ты должен будешь жениться на ней.

— Я не человек! — резко сказал Сема, трогая своего Ориса за мной.

— Во-во! Именно это я и имею в виду, — согласился я.

— А ты тоже хорош! Зачем ты сцепился с этим графом? — решил перейти в наступление Сема.

— А ты забыл, что именно с твоей подачи я оказался крайним? — мягко поинтересовался я. — Кто меня выдвинул на передний край в качестве тарана?

Тяжелый вздох Семена послужил мне ответом.

— То-то же! — подвел итог я. — Поехали придумывать, как выпутываться из этой ситуации. Что-то мне расхотелось убивать этого графа.

— А ему не расхотелось? — язвительно поинтересовался Сема.

— Да я-то, откуда знаю? — огрызнулся я.


— Отец убивал и за меньшее! — убежденно ответил на этот вопрос Кетван, когда мы ему рассказали суть вопроса. — Я не вижу иного выхода. Придется вам драться. Ну что за жизнь такая?! Мне приходиться быть секундантом друга против родного отца!

— Не боись! Прорвемся! — подбодрил я поникшего головой Кетвана.


А местечко подобрано неплохо! Вокруг поляны, почти идеально круглой формы, росли могучие дубы и вязы. Трава, покрывающая поляну, короткая и густая, похожая на ворс коврового покрытия. Граф со своими секундантами уже поджидали нас.

— О! Я в синем углу, — поторопился я забить местечко, заметив пень, зачем-то покрашенный синей краской.

Семен в ответ только вымученно улыбнулся, направляясь вместе с Кетваном на середину поляны, куда уже выступили секунданты графа.

Пока они там совещались, я скинул камзол и провел несколько разогревающих связок. Прохладное утро. Рукоять меча уютно устроилась в моей ладони. Как-то привык я к нему. Может назвать его, по примеру всяких там Артуров, каким-нибудь именем? Надо будет на досуге подумать над этим.

Так. Парни возвращаются. Судя по физиономии Семы, не все так уж плохо. Ну-ну, послушаем.

— Отец не настаивает на бое до смерти, — сразу же заговорил Кетван, как только они приблизились ко мне. — Достаточно первой крови.

— Сколько миллилитров? — поинтересовался я.

— Чего? — округлил глаза Кетван.

— Сколько ему надо этой первой крови? — растолковал я, прорабатывая «веер».

— Да нисколько! Достаточно маленького пореза. Я так думаю, что мой папик не хочет портить отношения с Фориэлем, королем и Светлым лесом. Советую согласиться, это необычайно мягкие условия.

— Ах, да! Это же меня вызвали. Значит, я выбираю оружие и… Чего там еще я могу выбирать?

— Лекаря, в случае ранения, или наследника, в случае смерти, — охотно проинформировал меня Кетван. — Так что мне им передать?

— Передай ему, что я согласен.

Кавалер снова промаршировал на середину поляны, где его поджидали секунданты графа.

— Влад, пожалуйста, будь осторожен, — заговорил Сема. — Я не хочу остаться здесь один.

— Да успокойся ты! — отозвался я. — Ты же слышал, что бой будет до первой крови.

— Первая кровь может вылиться и из смертельной раны, — мрачно заметил Семен.

— Не каркай! Я, между прочим, мечник не из последних.

— А граф, как я понял, мастер на всякие пакости, которые не применяются в учебных боях.


Мы с графом встали друг против друга. Ритуальные салюты. Ну-с, начнем!

Движение по кругу. Граф цепко следит за каждым моим движением. Я слегка расслаблен, меч в нижней позиции. Мое сознание уже вошло в стадию транса, когда я готов к адекватному ответу на любое действие противника.

Пробный выпад Колмира. Короткий лязг, когда я четко отбил его клинок. А меч у графа неплох. Чем-то похож на палаш. Такое же широкое лезвие. А заканчивается острым жалом, которое так подходит для колющих ударов.

«Обманка» и новый удар. Я уклонился и ответил «Крыльями бабочки», заставляя потесниться графа и вынуждая перейти того к обороне. Ого! А вот этот рассекающий удар мне не знаком! Еле увернулся. Отбив коротким ударом направленное мне в грудь лезвие, провел «сверкающий зигзаг». Так, а теперь — «плоские скрижали»… Увернулся, молодец. Снова он пошел в атаку. Удары резкие, но очень экономные. Парируем. А как тебе, мой друг понравится «сеча Радогора»? Да еще в ускоренном варианте?

— Стойте! — внезапно завопил один из секундантов графа. Если не ошибаюсь, его звали граф Унгоро.

— Остановитесь, господа! — немедленно присоединился к нему Кетван.

Мы с графом отпрыгнули друг от друга и вопросительно обернулись к орущим.

— Ну, и чего бы я так вопил? — вежливо поинтересовался я.

— Поединок закончен, — проинформировали оттуда.

— Это еще почему?

— Кровь!

— Где? — я зачем-то оглянулся по сторонам.

— У тебя, лорд Владиэль, — подключился второй секундант графа, барон Танарис, указывая на мою левую руку.

Ну и что там не так? Я внимательно рассмотрел свою конечность. …Вот ведь непруха! Таки зацепил Колмир на отходе. Рукав был разрезан, и на коже обозначилась тонкая царапина, набухающая парой капель крови.

— Лорд Владиэль, признаешь ли ты свое поражение? — вопрошал тем временем граф Унгоро.

Эх, сказал бы я ему, что именно я признаю! Но взгляд, мельком брошенный на Семена, задержал слова рвущиеся наружу. Сема умоляюще смотрел на меня.

— Вынужден признать, — буркнул я.

— Граф Колмир, ты удовлетворен результатом? — переключился на моего соперника секундант.

— Более чем! — отозвался граф.

Я посмотрел на него. Граф тяжело дышал. Было видно, что этот бой вымотал его. Еще бы! В его-то возрасте! Он смотрел на меня серьезно, без довольной улыбки, что было бы естественно при таком исходе.

— Лорд Владиэль, ты искусный боец, и я считаю честью скрестить с тобой мечи. Не сомневаюсь, что ты показал далеко не все, на что способен.

— Для меня так же было честью сойтись с тобой в поединке, граф Колмир, — поклонился в ответ я. — Я сожалею о том, что произошло на приеме и приношу свои извинения.

— Ну что, по бокалу вина в знак примирения? — весело спросил барон Танарис, подходя к нам с мехом в одной руке и букетом бокалов в другой.

— Не откажусь! — добродушно подмигнул мне Колмир.

Мы еще долго сидели на той поляне, потягивая вино и рассуждая о разных разностях. Граф время от времени строго посматривал на сына, а тот, сдерживая свои наклонности, пил понемногу и честно округлял глаза в ответ на взгляды отца.

Разговор плавно перетекал с одной темы на другую. Граф с товарищами вспоминали битвы и победы, рассуждали о приемах боев и смачно перемывали косточки неизвестных мне дам. Мы с Семеном старались активно участвовать в этой беседе, старательно избегая скользких для нас тем.


На самом интересном месте нашу милую беседу прервал всполошенный стук копыт. На поляну вылетел посланник Фориэль. Он сразу же окинул взглядом нашу, уже теплую, компанию.

— Жив? — кивок в сторону Семы, нежно обнимавшего тот самый, выкрашенный синей краской пень.

Я не успел ответить. Сема мелодично всхрапнул, снимая вопрос с повестки дня. Мне с ностальгией вспомнились наши студенческие посидушки. Правда, Сема и там был слаб в отношении алкоголя. Достаточно было стаканчика вина, или рюмочки чего покрепче, чтобы выбить его с дистанции. И это в тот момент, когда яростная борьба с зеленым змием только набирала обороты.

— О! Посланник, — отозвался барон, пытаясь сфокусировать взгляд на новоприбывшем. — Вот уж не думал, что среди вашего брата встречаются нормальные эльфы, которые не гнушаются выпить с нами бокал прекрасного вина.

— Я вижу. Что это был далеко не один бокал, — педантично заметил Фориэль, многозначительно поглядывая на почти опустошенный мех с вином.

— Для лорда Семенэля — один, — тряхнув головой, уточнил граф Колмир. — А вот лорд Владиэль показал образец крепкого благородного лорда. Вот давайте за это и выпьем!

Хрончик шустро поднес налитый бокал, спешившемуся и подошедшему к нам, Фориэлю. Мы дружно опрокинули содержимое бокалов во внутрь, в то время как Фориэль лишь пригубил свой.

— Кстати, господин посланник, а откуда ты здесь? — благодушно поинтересовался граф Унгоро. — Что-то я не помню, чтобы Гарольд оповещал всех желающих о предстоящем поединке.

— У меня свои источники, — хмуро отозвался Фориэль. — Ты же знаешь, что я всегда в курсе всех событий, которые имеют место быть на территории королевства. Позвольте узнать. А поединок уже был, или только еще будет?

— Уже был, — кратко отозвался я.

— И кто победил?

— Граф Колмир, — неохотно ответил я.

— И что же это за поединок такой? — недоумевающе спросил Фориэль. — Все живы, никто не ранен. Я уже не говорю о дружеской пирушке, недопустимой между оскорбленными сторонами.

— Ну, ты и кровожаден, посланник! — осуждающе покачал головой барон. — Вот уж точно. Будь поединок с тобой, он бы так не закончился.

— Мы просто проверили умение владеть оружием, не имея в виду калечить, а уж тем более, убивать друг друга, — счел нужным разъяснить граф. — Таких бойцов, как мы, нельзя губить в таких нелепых ситуациях.

— Согласен, — кивнул посланник. — А как я теперь доставлю к себе лорда Семенэля? Вряд ли лорд Владиэль (укоризненный взгляд в мою сторону) сможет мне в этом помочь.

— Очень просто! — энергично вмешался Кетван. — Хрончик!

Оруженосец быстро подвел Ориса к пню, за которым притаился Сема, и сноровисто оторвал моего друга от любимого дерева. Несколькими движениями, которые свидетельствовали о большом опыте в подобного рода делах, Хрончик принайтовал благородного лорда Семенэля к седлу.

— Он всегда так доставляет меня домой после заседаний нашего ордена, — таинственно прошептал мне кавалер Кетван.

## Глава 38

У-у-у! Вот и наступила самая нелюбимая мною часть программы — расплата за хорошо проведенное время. Похмелье, или, как говорят в народе — «бодун». Интересно, а как говорят в местном народе? Или нет. Не интересно! Голова реагирует сильной болью на каждое резкое движение. Впрочем, и на не резкое движение, тоже. Глаза категорически не хотят смотреть на этот мир. На другие миры, кстати, тоже не хотят.

Я застонал, героическим усилием, все-таки распахнув глаза. Ну, распахнув — это сильно сказано. Ладно, едва их приоткрыв, попытался осмотреться. Почти сразу наткнулся на взгляд эльфийских очей. Мутный, кстати, взгляд. Сема, морщась, восседал на кресле в моей комнате, не сводя с меня осуждающего взора.

— Сколько раз я зарекался пить с тобой, — услышал я непременную фразу в таких ситуациях. — Я думал, что хоть здесь-то ты будешь сдержаннее.

— Кто бы говорил о сдержанности! — прокряхтел я, принимая сидячее положение и расплачиваясь за это очередной порцией головной боли. — Я уж, во всяком случае, помню, что и как было во время того, как.

— А что было? — подозрительно спросил Сема.

— Всякие извращения с твоей стороны были, — сердито ответил я.

— Какие извращения? Что ты несешь? — возмутился Семен.

— Как это, какие? А страстные объятия с пнем, это что, по-твоему? Я не присматривался, но не исключено, что вы даже целовались.

Тут уж Семен зашипел, как раскаленная сковородка, на которую разбили первое яйцо из яичницы-глазуньи.

— Вот за это, я не буду распространять на тебя излечивающее заклинание. Ходи с больной головой, раз уж ты так шутишь.

— Испугал, — скривился я в ответ. — Я сейчас мотнусь в ближайший кабак и подлечусь. А потом настанет момент моей страшной мести!

Я постарался подобрать самую подлую улыбку из своего богатого арсенала и натянуть ее на морду лица. Видимо меня таки страшно перекосило. Потому, что Сема обеспокоено дернулся и поспешно заговорил:

— Ладно-ладно! Подлечу и тебя. Ты уж побереги свое здоровье. Не надо сегодня больше никуда ходить.

— Ты заканчивай разговоры и давай лечи, — хмуро попросил я.

— Сейчас. Только вспомню ключевые слова, — пообещал Семен и попытался воздеть глаза к потолку.

Не получилось. Сема застонал, обхватив голову руками.

Именно в этот момент в комнате (без стука, между прочим) появился Фориэль.

— Ага! Позор нашего народа. Страдаете! — грозно заговорил он.

— Мы страдаем не от позора, — проинформировал его я. — Нам до позора пока нет никакого дела. Нам бы головную боль снять. Ты уж сделай одолжение, а там, глядишь, и до позора дойдем.

Фориэль с некоторым отвращением посмотрел на меня. Видимо он готовил блестящую, изобличающую, посрамляющую и уничтожающую речь, а я ему всю подготовку свел насмарку. Но главное он понял. Все равно, в таком состоянии, его старания до нас не дойдут. Тяжело и демонстративно вздохнув, Фориэль сделал несколько плавных пассов в нашу сторону и прошептал какое-то слово.

— Учись студент! — облегченно сказал я Семену, испытывая наслаждение совершенно здорового человека.

— Как ты его назвал? — заинтересовался посланник.

— Студент. А что тут такого? У вас что, студентов нет?

— Сначала, я хотел бы разобраться, что это такое, и не оскорбительно ли это для Семенэля.

— Не оскорбительно, — пояснил Сема. — Это у нас так называют молодых людей, которым основного образования оказалось недостаточно, и они проходят дополнительное.

— Академусы? — повернулся к Семену Фориэль.

— Что-то, вроде этого.

— Итак. Вы сейчас уже нормально себя чувствуете?

Дождавшись наших горячих заверений, что таки да, мы себя чувствуем очень даже нормально, Фориэль удовлетворенно кивнул и разразился прочувственной речью. На нас обрушился поток слов, выражений и характеристик. Нам пришлось выслушать немало образных сравнений и эпитетов в наш адрес.

Не знаю, как Семен, но я слушал эту речь зачаровано.

Закончил Фориэль патетическим взмахом руки и вопросом:

— Какого демона вам не сиделось в лесу? Зачем вас принесло сюда, на мою голову?

— Вот! — наставительно поднял палец я. — Вот она, главная мысль! Что мы здесь делаем?

— Как это что? — поднял голову Сема. — Знакомимся с миром.

— И все? — подозрительно спросил Фориэль.

— Нет не все! — рассердился я. — Еще мы ищем Катрину.

— Какую Катрину? — растеряно уставился на меня посланник.

— Девушку моей мечты, наверное, — отозвался я.

Пришлось поведать историю нашей встречи этому ушастому. Тот долго переваривал эту историю, потом выдал вердикт:

— Тут таких девушек нет! Да и так смело, никто из женщин себя не ведет.

— Ага! Ты вчера был занят беседой с королем, а то бы ты увидел, как смело ведут себя некоторые из женщин, — не выдержал я.

— Надеюсь, обошлось без эксцессов, — встревожился Фориэль.

— Обошлось. Благодаря мне, — скромно похвастался я. — Я вовремя заметил и пресек.

— Молодец! — с чувством сказал Фориэль.

— Да, — согласился я. — Тут просто этот поединок подкатил, мне нужен был секундант.

Раздался стон со стороны посланника.

— Ну, зачем тебе нужно было вызывать графа на поединок? — страдающим голосом вопросил он.

— Я вызывал?! — настала моя очередь возмущаться. — Это он вызвал. Мне просто деваться некуда было. Впрочем, я и не хотел никуда деваться. Как раз такое настроение было. А все из-за вас, между прочим.

— Из-за нас? — непонимающе повторил Фориэль.

— Ну да! Ему пришлось внеочередной комплимент королю выдумывать. А если бы он растерялся? Это бы был такой конфуз!

— Тебе повезло, что граф оказался человеком благородным и великодушным! — перешел в наступление Фориэль. — Если бы бой был насмерть, то это могло бы породить проблемы.

— Ну, какие проблемы может породить поединок двух благородных людей? — заинтересовался я.

— Если бы граф убил тебя, то это непременно бы вызвало конфликт, — разъяснил Фориэль. — Ведь никто не подозревает, что ты не эльф. А если бы ты убил Колмира, то вам бы пришлось спешно покинуть территорию королевства. Король очень ревностно относится к своему праву казнить и миловать. А граф, между прочим, ходит в его любимчиках.

— Как хорошо, что нам не придется спешно покидать столицу! — язвительно сказал я.

— Да, — кивнул Фориэль. — Вам придется покинуть ее неспешно. Вам здесь делать нечего, а мне не хочется быть все время в напряжении, как бы чего не вышло. Поэтому, краткое ознакомление с городом, обед и трогательное прощание. Примерно, вот такая программа. И что бы никакой отсебятины! От меня ни на шаг! Это особенно тебя касается, Владиэль.

— Не пойдет! — решительно возразил я. — Кетван обещал мне показать таверну, в которой подают лучший эль. Его отец, граф Колмир, пригласил меня завтра на обед, а барон что-то упоминал об охоте на обнаглевшего оборотня. Знаешь ли ты, Фориэль, что я тут считаюсь, в некотором роде, экспертом по нечисти? Поэтому последний пункт твоей программы снимаем, как преждевременный.

На посланника было больно смотреть. Сказать, что он был растерян, значит, ничего не сказать. Брови Фориэля стремились забежать на затылок, глаза были круглые и, по-моему, выпучены. Рот посланника успешно пародировал дыхание рыбы, вытащенной на свежий воздух. Руки изображали нечто среднее между сдавливанием моего горла и скручиванием моей шеи. Ну, такое впечатление было, что именно моей.

Семен застыл, с благоговейным ужасом наблюдая за развитием событий. По его лицу было видно, что он не сомневается в моей смерти, но только любопытствует, какой способ для моего умерщвления изберет Фориэль.

— Слово было дано, — твердо сказал я. — А мы, эльфы (я с особым удовольствием выделил это слово), благородные создания, и слово должны держать.

— Ты и на уничтожение оборотня тоже дал слово? — дрогнувшим голосом спросил Фориэль.

Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

— Вроде бы нет. Но обещал подумать, — пришлось мне отреагировать на облегченный вздох посланника.

— Ни в коем случае! — рявкнул Фориэль. — Иначе будет еще один поединок. И я приложу все усилия, чтобы на нем тебя прикончить. Никаких санкций не последует, так как это уже будет нашим внутренним делом. А Владыка мои действия одобрит. Я знаю, что ему сказать для оправдания.

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Я не буду давать согласия на охоту. Но таверну и обед у графа оставим в нашем плане мероприятий.

— О Демиург! — застонал Фориэль. — За что мне такое наказание!? Мне же придется сопровождать тебя, дабы ты не влип в какую-нибудь неприятность.

— Мне тоже придется тебя сопровождать, чтобы поддерживать твою личину, — печально присоединился к стонам посланника Семен.

— Личину его, поддерживаю я, — сварливо отреагировал Фориэль. — Если бы не это, то он уже сотню раз ее потерял. Особенно в тот момент, когда ты, пьяный, как сапожник, валялся на поляне.

— Это он виноват! — сердито ткнул в меня пальцем Сема. — Он всегда так подло поступает. Я с ним и алкоголиком когда-нибудь стану. Ему-то что! В него бочку залей, ему хоть бы хны.

— Что? — рассвирепел и я. — Во-первых: бочку — это ты уже загнул! Во-вторых: я что, виноват, что у тебя всасываемость лучше?

Дело в том, что у меня есть своя теория. Я считаю, что степень опьянения определяется интенсивностью всасывания алкоголя стенками пищевода. Семен, между прочим, о моей теории знает.

— Да пошел ты, со своей всасываемостью! — взревел Сема. — Говорила мне мама, чтобы я с тобой не дружил. Что ты плохой мальчик и научишь меня плохим вещам!

— Ах, какой маленький мальчик! — ехидно ответил я, — До сих пор, в двадцать шесть лет, слушает свою маму.

Фориэль, ошалев, смотрел на нашу перебранку. Ну да, на свежего человека она производит примерно такое впечатление.

— Дети! — с отвращением глядя на нас, наконец, процедил он.

— Я бы попросил! — вскинулся я. — Может быть, по вашим эльфийским меркам Семенэль и ребенок. Я бы даже сказал, младенец, не вышедший из пеленок. А вот по нашим, человеческим меркам, я уже совершеннолетний и отвечающий за свои поступки человек.

— Как же я сразу не догадался! — продолжал сокрушаться, не слушая меня, Фориэль. — Только детям свойственно вот так влипать в самые непредвиденные ситуации, а как выпутываться из них — это уже не ваша забота. Да будь моя воля, я бы еще лет двести-триста вас из леса не выпускал!

— Да? — возмутился я. — Да я бы там издох от старости, или от скуки. Причем, второе — гораздо вероятнее.

— А так ты хочешь, чтобы умер я? — огрызнулся посланник. — Что я скажу Владыке, если умру от нервного истощения? Если за один единственный день, вы умудрились такого наворотить.

— Да что мы такого наворотили? — изумленно спросил Сема. — Мы же еще ничего не успели сделать?

— Это вы думаете, что не успели, — сердито отозвался Фориэль. — А вот у меня другие сведения. Я представляю, что должно случиться, что бы вы сказали сами: «Ну, мы и наворотили!».

— А конкретнее можно? — заинтересовался я. — Что за сведения и откуда они вот так вот, вдруг, появились?

— И ничего не вдруг! Утром я имел удовольствие встретиться с личным советником его величества. Он сообщил мне, что более двадцати оскорбленных мужей и отцов жаждут вызвать на поединок одного, а лучше, двоих прибывших в столицу эльфов, чье поведение заставило их жен и дочерей забыть нормы морали. Но этого мало! Почти тут же граф Колмир, присутствовавший при короле, заявил, что берет этих двух достойных и благородных эльфов под свою защиту. И тот, кто захочет нанести этим эльфам обиду, будет иметь дело с самим графом и его друзьями — графом Унгоро и бароном Танарисом. Это заявление вызвало удивление, но заставило притихнуть горячие головы. Одновременно с этим, о своей защите заявил Орден Сумрачных Походов. А кавалерами его являются отпрыски самых влиятельных родов королевства. И хотя, они еще ничем особым не прославились, но разнести под пьяную руку любой особняк по камушку, эти молодцы вполне способны. Подобные прецеденты уже были. И вы говорите, что ничего особого не натворили? Если началось такое волнение? Ты говоришь Владиэль, что Кетван пригласил тебя посетить таверну, в которой подается лучший эль? А знаешь ли ты, что Кетван — кавалер этого самого ордена? А таверна, совершенно случайно, не называется «У веселого Барбуса»?

— Ну, то, что Кетван кавалер, я помню, — нахмурился я. — И вроде бы название его ордена такое. Но вот название таверны, он мне пока не называл.

— Не вздумай давать согласие на то, что бы стать членом этого ордена! — предупредил меня Фориэль. — Впрочем, я буду тебя сопровождать и лично прослежу за этим.

— Только давай сядем в каком-нибудь укромном уголке, — внес свою лепту Семен, — подальше от этих алкоголиков. Лучше будем оттуда наблюдать.

Фориэль внимательно посмотрел на Сему и кивнул, соглашаясь с его предложением.

— Учти! — строго сказал он. — Если ты начнешь делать глупости, я вынужден буду предпринять самые решительные действия. Вплоть до магического вмешательства.

— Что-то типа полетов крыши таверны над городом? — деловито спросил я.

— Нет! — отрезал посланник. — Что-то типа полетов одного лже — эльфа и нескольких человеческих лоботрясов под крышей таверны.

И, заметив нездоровый интерес в моих глазах, добавил:

— Это еще не все! Сегодняшнее похмелье будет ничто, по сравнению с тем, что постигнет тебя в случае неразумных действий.

А вот это уже было серьезно! Пришлось дать торжественное обещание, что я ограничусь только дегустацией эля и дружеским общением с Кетваном.

— Да что вы имеете против этого ордена? — все же поинтересовался я.

— Ничего, — честно признался Фориэль. — Мы выше этого. Просто, если кто-то из эльфов вступит в человеческий орден, даже если это и не настоящий эльф, то весь наш народ здорово проиграет на этом. Ведь получится, что мы открыто признаем то, что и среди нас есть придурки.

## Глава 39

Фориэль удовлетворенно щурился. По его мнению, посещение таверны удалось на славу. Надо ли говорить о том, что я придерживался противоположного взгляда?

Каждый глоток эля, который и вправду был отличным, я делал под пристальным взглядом этих двоих извергов. Они хищно гипнотизировали меня взглядом из своего угла, где был устроен наблюдательный пункт.

Кетван со товарищи, встретил меня у нашего особняка, и проводили нас в таверну, которая действительно называлась «У веселого Барбуса». Соорденцы Кетвана оказались веселыми парнями и неплохими собеседниками. Они быстро сообразили, что два эльфа осуществляют негласный надзор над третьим. Видимо, именно поэтому, предложений по вступлению в их славный орден не последовало. Вместо этого, звучали многочисленные тосты, прославляющие блестящего бойца с нечистью, второго блестящего бойца с нечистью, человеческо-эльфийскую дружбу и эльфийско-человеческую, соответственно.

Каждый раз, когда я выпивал чарочку (ну, не чарочку, а кружечку), напряжение в углу, занимаемом моими надзирателями, нарастало. Когда видимых последствий не наблюдалось, оно также неохотно спадало.

Мне пришлось рассказать о славном побоище во владениях барона Каронака, как это происходило, и об ударах, коими я потчевал упырей. Ну, что можно рассказать об ударах? Их же надо показывать! Именно к этому мы и приступили, когда первая неловкость была снята.

Хозяин таверны пугливо жался за каким-то столом, стоящим у входа на кухню. Было видно, что он не прочь туда улизнуть, но не может оставить без надзора то, что оставалось в зале. Середина зала была освобождена от мебели. Ее кругом обступили члены ордена и бурно приветствовали каждый мой выпад и взмах меча. Абсолютно трезвые Фориэль и Семен, пристально следили за мною. Они пока воздерживались от вмешательства. И правильно делали, между прочим. Я был не пьян. Так, легкая эйфория, и не более.

Короче, ничего экстраординарного в этот вечер не было. Таверна осталось целой, мордобой не произошел, я похмельем на следующее утро не мучился. Теперь предстояло второе па «Марлезонского балета» — обед у графа Колмира. Вот в отношении этого достойного вельможи, у Фориэля были существенные подозрения.

— Граф очень не глупый человек, — рассуждал посланник, расхаживая по комнате. — А вот вы, в пьяном виде могли выдать ему что-нибудь из того, что людям знать не полагается.

— Семенэль не мог, — коротко сообщил я.

— Почему?

— Потому, что он, пока не выпил, был трезвым. Поэтому — не мог. А потом, когда выпил, он сразу выпал в осадок. Поэтому — тоже не мог.

— Но ты-то в этот самый осадок не выпал! — прокурорским тоном изрек Фориэль.

— Граф и его товарищи оказались такими интересными рассказчиками, что я больше слушал и пил, чем пил и рассказывал, — покаянным тоном поведал я.

— Но ты, все же, что-то рассказывал? — продолжал допытываться Фориэль.

— Ну, я рассказал графу о его сыне. Как он славно держался в бою. Что твои, между прочим, уроки пошли ему на пользу.

— Мои уроки? — фыркнул Фориэль. — Да он брал у меня уроки. Но этот балбес ничего не смог усвоить из них! У него только одна тактика — берешь меч и крошишь, все что попадется, в капусту. Сверху вниз, и, изредка, справа налево.

— Ну, ты же понимаешь, что я такого не мог сказать графу, — хитро улыбнулся я.

— Все равно, на обеде ты должен внимательно следить за тем, что говоришь, — строго напомнил мне посланник. — В письме Мармиэля были и строки Владыки. Он особо указал на то, что твое инкогнито должно быть соблюдено.

— Но зачем? — удивленно спросил я. — Что тут такого?

— Политика! — многозначительно поднял палец Фориэль. — Если люди узнают, что ты не эльф, то возникнут ненужные вопросы.

— Как будто кто-то решится их вам задать, — ухмыльнулся я.

— Задать не решатся, — согласился Фориэль, — но вопросы останутся.


— Катрина? — граф удобно расположился в кресле, настроившись на приятную беседу после великолепного обеда. — Что-то знакомое… Уж не та ли это девица, которая так славно отделала одного моего бойца? Он, правда, бабник изрядный…, был. После этой девахи — ни-ни! Две седмицы встать не мог! Если бы я сам не видел, то никогда бы не поверил, что девушка может вот так вот, здорового крепкого мужика уронить. Так ведь не просто мужика! Он воин не из последних.

— А ей за это что было? — спросил Фориэль, расположившись в кресле напротив графа. — Все-таки, это твой воин.

— Мой, — согласился граф. — Но тут уж так. Нечего было ему к ней приставать. Я не одобряю такое. Если бы она его тогда не поломала, то я бы его не помиловал бы. Одно плохо. Это мой человек и только я имею право наказывать, или миловать. Но она так быстро ускакала, что я не успел ей втолковать эту простую истину. …Да! Точно! Ее звали Катрина. Но тогда получается, что вы ее здесь зря ищете. Нет ее в столице.

— А где она есть? — быстро спросил я.

Наконец-то что-то начало проявляться! Это похоже на нее. Мне помнится, что наша первая, и пока единственная, встреча произошла при схожих обстоятельствах. Нравятся мне девушки, которые могут постоять за себя. Только не хочется мне быть тем, кого они «постоят». Но, если правильно подойти к делу, то можно нормально пообщаться.

— …Помнится мне, что мы тогда сопровождали нового посла в ваш лес, — граф прижмурился, видимо, вспоминая тот приятный вояж. — Ну да! Там еще есть перекресток дорог. Вот как раз в сторону заброшенного рудника она и ускакала.

— Заброшенного рудника? — встрепенулся Семен. — А что там ей делать?

— На этот вопрос могу ответить я, — откликнулся Фориэль. — Этот рудник основали гномы. Уж больно там много каменьев драгоценных было. Но потом они не поделили это место с горными духами и вынуждены были уйти. Долго там никого не было, но лет тридцать назад там появились люди. Несколько семей. Уж не знаю, как они поладили с этими духами, но добыча камней возобновилась. Королевские приставы не мешают им. А название так и осталось. Это свободные люди. Места там не очень спокойные. Горы, лес. Защищать себя они привыкли. Оружием владеют с детства. Очень независимы. Не удивительно, что эта девушка, если она оттуда, так решительно отстаивает свое достоинство.

— А вам-то, какой интерес в этом деле? — Колмир глотнул вина из высокого бокала.

— Уж очень она приглянулась моему другу, — ехидно улыбнулся Семен. — Хотя, должен сказать, что девушка действительно, очень привлекательна.

— Забудь, Владиэль! — благодушно посоветовал граф. — Там не погуляешь. Нравы уж больно строги. Если что, то и твое мастерство владения мечом не поможет.

— А может у меня в отношении ее серьезные намерения, — огрызнулся я.

— У эльфа к человеческой девушке серьезные намерения? — брови графа поползли вверх. — Это что-то новое! Тем более что, насколько я знаю, такого понятия, как узы брака, у вас нет.

— У нас это называется временный союз, — приятно улыбнулся Фориэль. — Очень удобно, знаете ли.

— Ну да — ну да, — согласился граф. — Вам-то что. У вас времени много. Сошлись — разошлись. У нас с этим сложнее.

— Если подумать, то все союзы временные, — философски заметил я.

— Только, по нашим законам, людские союзы разрушить может одна смерть, — назидательно заметил граф.

— Что, у вас не существует разводов? — удивленно спросил Сема.

— Разводов? — повернулся к нему Колмир. — Это еще что такое?

— Ну, это когда мужчина и женщина понимают, что не подходят друг другу. Они тогда разрывают официально свои отношения.

— Что значит не подходят? — пришел в еще большее изумление граф. — Если уж ты вступил в это дело, то хода назад нет. Заключение семейного союза — дело серьезное. Родители сто раз подумают, прежде чем подберут пару своему сыну, или дочери.

— Так у вас родители решают, кого женить? — пришел черед удивляться Семену.

— А кто же еще? — откликнулся Колмир. — Этим должны заниматься люди опытные, прожившие жизнь, имеющие ум.

— А такого понятия, как любовь, у вас что, нет? — пристал к нему Семен.

— Какое отношение имеет любовь к семье? — возмутился граф. — Любовь, любовь! Люби себе на здоровье, а семья должна быть нерушимой. Любая любовь имеет паршивое свойство — она когда-нибудь заканчивается. И что потом? Меня женили родители, и я об этом не жалею. Вы видели мою Суси. Мы друг друга уважаем, но особо не любим. Отсутствие любви только помогает нам трезво оценивать ситуацию и вести по жизненному морю наш корабль. И этот разгильдяй, Кетван, женится на той, которую ему выберем мы.

Кетван, скромно сидевший в уголке, только кинул головой в ответ, на замечание отца.

— Теперь ты понимаешь, что твои поиски могут привести к нежелательным результатам? — обратился ко мне граф. — Ее родители, наверняка, уже наметили достойного жениха своей дочери.

— Ой, что-то я сомневаюсь в этом, — прищурился Сема. — Судя по тому, как она себя свободно ведет, поиски смельчака затягиваются. Ну, не может девушка, у которой уже есть жених, в одиночку разгуливать по опасным местам.

— Оно, конечно, по-всякому бывает, — рассудительно сказал Колмир. — Но, в любом случае, появление эльфа в планы ее родителей не входит.

Фориэль, до этого сыто созерцавший великолепно вышитый гобелен, висящий в проеме между окнами, решил вмешаться:

— Владиэль ищет не ее родителей, а саму Катрину. А что там входит в их планы, или не входит, его, как бы, и не касается. Вот найдет, а там уже будет действовать по обстановке.

Ну, конечно, ведь Фориэль, в отличие от графа, знал, что я представляю собой на самом деле.

Дверь открылась, и в зал вплыла графиня, переодевшаяся после обеда.

— Господа, что же вы сидите в душном помещении? — промурлыкала она. — Слуги уже накрыли стол в парке. Граф, приглашай своих гостей туда.

— Что? Слуги накрыли еще один стол? — простонал Сема. — А перед этим что было? Я думал, что это называется обед.

— О! Не волнуйся, — успокоил Семена граф. — Там всего лишь легкие закуски и напитки. На свежем воздухе, они могут нам понадобиться.

Но было видно, что графу Колмиру понравилось то, что гости вполне отдали должное его хлебосольству.


— Так вы все-таки решили отправиться на эти рудники? — озабочено спросил Фориэль, наблюдая за нашими сборами.

— Ну, надо же Владу с ней встретиться! — Семен осмотрел еще раз комнату, в поисках вещей, которые могли мы забыть. — Зная его, могу сказать, что он не успокоится. А когда он беспокойный, я за сохранность мира ручаться не могу.

— А я тебя просил ручаться? — запихивая в сумку парадный камзол, поинтересовался я.

— Ну, жить-то всем хочется, — оправдался Сема. — Вспомни, как бедные преподы бегали, когда ты зачеты начинал сдавать.

Да, было такое. На первом курсе я не очень много времени уделял учебе. Так уж сложилось, что у меня в это время был бурный роман с одной миловидной особой. Но, роман закончился, а хвосты остались. И я энергично взялся их подтягивать. Да так, что, не имея ни малейшего понятия о том, что собственно сдаю, сдал девять лабораторных работ за один день. Куда только не пытался спрятаться милейший Константин Петрович, я его находил везде. Под конец дня, он уже буквально подвывал, завидев меня. Но я, раз уж не щадил себя, не щадил и никого вокруг. Видимо весть о том, что происходит, быстро распространилась в среде преподавательского состава. Некоторые сдавались практически без боя. Но находились и глупцы, которые пытались оказывать сопротивление. Их я окружал заботливым круглосуточным вниманием. Загруженный конспектами, в основном не моими, я становился второй тенью преподавателя. Куда бы преподаватель не ткнулся, он везде встречал мою унылую физиономию и зачетку в моей руке. Долго не мог выдержать никто.

— Ты поведаешь мне эту любопытную историю? — загорелся посланник.

— Ну, я не знаю всех подробностей, — засмущался Семен.

Я тихо зарычал. Не хватало еще, чтобы два остроухих типа перемывали мне косточки.

— Мне тоже найдется что порассказать, — пригрозил я Семе. — Вспомни третий курс и твои первые шаги на военной кафедре.

Попытка Семы одновременно отдать честь двум офицерам, закончилась серьезным разговором с деканом и пятью нарядами по кафедре.

— Ладно! — мгновенно среагировал Сема, к большому разочарованию Фориэля. — Молчу!

## Глава 40

Вот так и бывает. Я, стремясь найти Катрину, забыл о том, что есть те, кто стремиться найти меня. Причем, с целью, куда менее романтичной, чем моя. Что и выяснилось на первом же привале.

Мы покинули столицу, не особо сожалея о том, что пожили здесь совсем немного. Честно скажу. Саринтия на меня особого впечатления не произвела. Ну да, королевский дворец. Ну да, высоченные стены. Но, после просмотров всяких там «Властелинов колец», воображение трудно чем-то поразить. Избалованы мы нашим кинематографом, господа мои, избалованы. Да даже и не в этом дело. «Ах, экзотика! Это так романтично побывать в средневековом городе!» — воскликнет кто-нибудь. А запах этой экзотики, да в жару, да при полном безветрии, этот кто-нибудь ощущал? Местным, то что! Они привыкли. А на свежего человека это производит неизгладимое впечатление. Так что, я был рад покинуть этот приют гурманов от запахов.

Мы расположились на привал, когда уже почти наступила ночь. Поляна около тракта сама просилась на это. Семен выкладывал припасы, которыми нас щедро оделил посланник, а я лениво подкидывал прутики в костер, разведенный для той же романтики и освещения.

— Влад, тебе этого хватит? — спросил Сема, разложив на походной скатерти, а точнее куске материи, наш ужин.

Я перегнулся, чтобы рассмотреть шедевр вечерней трапезы. И в этот момент почувствовал сильнейшую боль в правом плече. Зашипев от боли, я схватился за плечо и сразу же определил причину — в плече торчала стрела. Если бы я не наклонился в этот момент, то она бы красовалась в моей голове.

— Падай! — рыкнул я, вгоняя себя в сверхскорость.

Сема похвально быстро кувыркнулся в направлении своего лука и стрел.

Я задавил боль и обломил древко. Тут же подхватил свой меч и набор метательных ножей. Перекатился по земле в сторону от костра и, подорвавшись на ноги, метнулся в сторону кустов, откуда в нас стреляли.

Что меня несколько удивило, так это то, что Семен умудрился несколько раз выстрелить из положения лежа. Это из лука-то!

По дороге наткнулся на какую-то фигуру, зашевелившуюся при моем приближении, мощным ударом рассек ее надвое, помянув при этом всю родню коротким и емким выражением. Боль, хоть и приглушенная, но была.

Влетев в кусты, заметил еще одну фигуру. Арбалет в руках ее не оставлял сомнений в том, что именно от нее я получил подарок в плечо. Темень исчезла в тот момент, когда я нащупал стрелу в плече. Ночной снайпер, как раз выцеливал то место, откуда по моим расчетам и вел стрельбу Семен. Левой рукой я послал один за другим три метательных ножа в эту фигуру. Три чавкающих звука, тихий вскрик и шум падающего тела подтвердили, что я не промахнулся.

Мне пришлось принять на меч еще одно тело, бросившееся на меня из куста справа. Встретить ударом ноги упыря слева, и тут же воткнуть в него освобожденный меч. Вот вроде бы и все. Ночная схватка закончена.

— Сема! — окликнул я, всматриваясь в отсветы костра.

— Влад? Ты в порядке?

Вспыхнувшая боль в простреленном плече, подсказала мне ответ, который, ну, никак не укладывался в рамки нормативной лексики. Я от всей души выдал монолог, который в полной красе описывал мое мнения об этом происшествии и о том, кто его организовал. Что характерно, так это то, что ни одного слова на местном языке там не было. Все было высказано на чистом, и незамутненным никакими вкраплениями, русском языке.

Семен поднялся на ноги, не выпуская лук из рук.

— Что, уже все? Больше никого нет?

— Вроде бы все. Жаль, фонарика нет!

— Это не проблема, — откликнулся Сема, выстреливая из руки каким-то светящимся шариком.

— Иди сюда! Тут подсветить надо.

Семен быстро переместился ко мне, обеспокоенно осматриваясь по сторонам. Увидел тело у моих ног и присвистнул:

— А ведь этот персонаж мне откуда-то знаком.

— Конечно, знаком! — подтвердил я. — Вспомни наш визит к барону Каронаку.

— Ну, нет. На барона этот не тянет. Барон был значительно полнее и больше по объему, — качнул головой Сема.

— Протри глаза, склеротик! — рыкнул я. — Это Хартроп, распорядитель. Упыри — его рук дело.

— Да помню я! — отозвался Семен, обеспокоенно меня осматривая. — Я думаю, что на этом наш конфликт с этим неприятным народцем можно закрывать. Ты мне лучше другое скажи. Я видел стрелу, торчащую из твоего организма. Куда она делась?

— Никуда она не делась, — скривился я от боли. — Просто я древко обломал, чтобы не мешало.

— Так чего ты тут стоишь? А ну быстро к костру! Ложись, я должен осмотреть рану. А если стрела отравлена? Ты понимаешь, чем это может закончиться?

Сема аккуратно разрезал кинжалом рукав моей куртки (почти новой, между прочим) и наклонился над плечом, рассматривая поле деятельности.

— Ну что? — нетерпеливо спросил я. — Жить буду?

— Пока — нет, — отмахнулся Семен. — Сейчас я промою это место, а там посмотрим.

Сема выщелкнул еще пару светлячков. На поляне стало значительно светлей. Друг хмуро рассмотрел обломанный кончик, точащий из плеча, прикрыл глаза и зашевелил губами. То ли молится начал, в чем никогда ранее не был замечен, то ли заклинание какое читает. Дикая боль снова пронзила плечо. Я взвыл:

— Да делай же что-нибудь! Болит же!

— Я и делаю! — огрызнулся Сема. — Угораздило же тебя плечо подставить!

— Еще спасибо, что плечо! Если бы я в этот момент не наклонился, то в голову попала бы.

— Это еще как сказать! Как раз голова у тебя — наименее используемая часть тела. Ты туда ешь. А руками размахивать надо, — язвительно заявил мой друг.

— Сема! Душевно тебя прошу: не нарывайся! — зарычал я. — Когда мне больно, чувство юмора спешно меня покидает.

— Ладно-ладно, — успокоил меня Семен. — Я сделаю все, что могу. Не дергайся! Сейчас будет немного больно. Ты уж потерпи!

Сема опять закрыл глаза и зашевелил губами. Я скосил глаза на плечо. Некоторое время ничего не происходило. Но потом остаток стрелы начал медленно выползать из раны. Приятного, в этом зрелище, было мало. Я уже не говорю о боли, которая была очень сильной. Я зашипел, сдерживаясь из последних сил.

Семен облегченно вздохнул, подхватывая вылезший полностью остаток стрелы. Левой рукой шлепнул мою, потянувшуюся было к ране.

— Не лезь! — резко сказал он, рассматривая наконечник. — Ну, вроде бы яда нет. Это уже хорошо! Сейчас я еще раз промою тебе эту рану и забинтую ее.

— А заживить — слабо? Да и где ты тут бинты возьмешь?

— Заживлять у меня почему-то не получается, — признался Сема, вздыхая. — А на бинты я сейчас порежу кусок материи из моей сумки. Я его специально захватил. Как знал, что он пригодится!


Вот так утром мы и отправились в дальнейший путь. Я был в не очень хорошем настроении. Ныло перевязанное плечо. Рука покоилась на повязке, но это при движении не спасало ее.

К счастью, остаток пути прошел без приключений. Мы благополучно миновали перекресток и повернули в сторону заброшенного (и как выяснилось на самом деле — не заброшенного) рудника. Еще два дня мы двигались в сторону постепенно растущих гор. И, наконец-то, достигли цели.

Я с интересом рассматривал поселок, состоящий из десятка добротных домов. Между нами и поселком находился луг, он же и выпас нескольких коров и коз. Аккуратное, круглое озерцо чуть в стороне, с небольшой стайкой уток. Идиллия!

Семен, стоящий рядом, одобрительно качнул головой. Ему тоже понравилось.

— А что это понадобилось тут господам эльфам? — вдруг раздался за спиной голос.

Это тот голос! Ее! Не узнать невозможно! Я резко развернулся.

Катрина стояла в свободной позе перед нами. Тонкий прутик, в руке. Она похлопывала им по, одетой в высокий сапожек, ноге. Она с прищуром всматривалась в нас.

— Ну, наконец-то! — радостно сказал я. — Катрина, как я рад тебя видеть!

— Мы разве знакомы? — тонкие черные брови недоуменно взвились вверх. — Я не помню, чтобы нас представляли.

— Ты же сама представилась. Там, в Туркорках.

Тень воспоминания мелькнула в ее глазах.

— Ах, вот оно что! Защитники. Вспомнила, да. А что вы тут потеряли?

— Мы тебя искали.

— Какая честь для простой девушки! — язвительно сказала Катрина. — Ее ищут целых два эльфа. С чего бы это?

— Ну…, — я запнулся.

Весь опыт предыдущих сценариев знакомств с девушками тут был бессилен. Куда ее пригласишь? Где тут погуляешь? Каким трепом ее можно развлечь и заинтересовать?

— Может, пообщаемся. Познакомимся поближе, — я сам почувствовал, насколько глупо это прозвучало.

Глаза Карины потемнели. Она гневно вскинула головку.

— Вы что же думаете, господа эльфы, что со мной можно вытворять те же штучки, что вы вытворяете с другими? Вы думаете, что я растаю от того, что такие красавцы, вдруг, обратили на меня внимание? Отправляйтесь в город! Там вы найдете достаточно дурочек, готовых, по первому вашему зову, упасть к вам в объятия. Уходите!

Катрина резко повернулась и бросилась бежать в сторону домов.

— Катрина! — отчаянно крикнул я. — Я не…

Слова застряли у меня в горле. Рядом слабо икнул Семен. Фигурка девушки на миг окуталась туманом. И вот распахнулись широкие золотистые крылья, легко оторвавшие ее от земли. Она поднималась все выше и выше, улетая вдаль от нас, в сторону, сияющих снежными шапками под яркими лучами солнца, гор.

Она уже растворилась в голубизне неба, а мы с Семой еще долго стояли, ошеломленно пялясь на то место. Тоска поднималась откуда-то, от сердца, и черной волной затапливала мою душу.

— Можно отвлечь твое внимание, брат Семенэль, — услышал я тихий голос в стороне.

Отрешенно повернувшись туда, я увидел двух эльфов. Они ожидающе смотрели на нас.

— Да, конечно, — услышал я голос Семы, — что-то случилось?

— Нас послал Нортоноэль Светлый, — сообщил эльф, лицо его было скрыто капюшоном. Я видел только правильной формы рот и острый подбородок. — Он поручил нам найти вас и передать, что Мармиэль нашел решение.

То, что было дальше, я помню слабо. Я никогда не переживал так сильно жизненные неурядицы. Но произошедшее выбило меня из колеи и вогнало в глубокую депрессию. Семен меня не пытался трогать. Он сочувственно и озабочено на меня посматривал.

Только один раз он задал вопрос — не хочу ли я остаться здесь. Я только отрицательно покачал головой.

Видимо эльфы очень не хотели отпускать Сему. Но один раз я случайно услышал его разговор с Мармиэлем.

— Семенэль, почему ты не хочешь остаться с нами? — требовательно спросил эльфийский маг. — Пусть Влад отправляется. У него свой путь. Но ты же эльф, и твое место среди нас. Я не могу гарантировать, что ты там сможешь прожить ту жизнь, которой достоин и которой заслуживаешь. Какое тебе дело до людских дел?

— Ну, как ты не можешь понять, Мармиэль? — тихо ответил Сема. — Влад мой друг. Тут уж так: вдвоем мы сюда попали, вдвоем должны и вернуться. Иначе у моего друга может возникнуть очень много проблем, да и вопросов к нему будет слишком много.

— Хорошо, — помолчав, произнес Мармиэль. — Если ты передумаешь, то ты знаешь, что делать. Мы будем рады тебя видеть среди нас. Всегда помни о том, что ты — эльф!

— А я помню, — отозвался Семен. — Помню и поступаю так, как должен поступать эльф. Ты сам мне рассказывал про священные узы дружбы. Эльф не может оставить друга в беде. Я уйду вместе с Владом. А там… А там будет видно.


Я невидяще смотрю на экран монитора, вяло огрызаясь на глупые мессиджы вконец обнаглевших юзеров. Я не вижу, что там, на экране. Перед глазами постоянно маячит картина: широкие крылья с золотистым отливом, уносят вдаль изящную фигурку девушки. От меня уносят!

Эта картина навязчиво преследует меня вот уже шестой месяц. С того самого дня, когда я ее увидел. Нас вернули домой. Вернули в тот день и час, когда мы провалились в мир Катрины. Как это получилось — я не знаю. Да, честно говоря, меня это и не очень-то волнует. А волнует меня совсем другое.

Этак и шизу, какую-нибудь эксклюзивную недолго заполучить. Надо что-то делать! А что?

Есть у меня мысль. Но я не могу ее реализовать один. А пойду, пожалуй, я сегодня к Семену. Пойду и начну его уговаривать отправиться следующим летом в Карпаты. Я найду те слова, которые его убедят в необходимости этого. У меня они есть. У меня есть очень много доводов! Я найду Катрину! Я скажу ей то, что должен сказать. Но скажу ей это, в своем истинном виде. Тем более, что Сема, вроде бы, и сам не против туда вернуться.

Мы вернемся в тот мир, но это будет уже совсем другая история.