# Новая жизнь. Возрождение

Алексей Чтец

Душа… Хм… раньше никогда о ней не задумывался и тем более не предполагал, что она так неожиданно легко может сменить свое местоположение, толком со мной не посоветовавшись. Но, к счастью, не все так печально (человек – это такое существо, которое может приспособиться если не ко всему, то к очень и очень многому). И вот уже я сам выбираю, что мне делать, какое тело занять и как выглядеть, с переменным успехом решая возникающие из-за этого проблемы… А вокруг раскинулся старый добрый мир меча и магии, о котором многие слышали и взглянуть на который мечтают тысячи! Так ли он хорош, как рассказывают? Что в нем произойдет? Какой путь предложит мне судьба или какой выберу я сам? Что за испытания выпадут на мою долю и кем я смогу стать в конце пути?

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

## Пролог

Говорят, что за секунды до смерти перед глазами проносится вся жизнь… Что ж, могу сказать, отчасти это правда. По крайней мере, лежа на газоне рядом с проезжей частью, мне только и оставалось, что вспоминать… Боли уже практически не осталось, костлявая почему-то не торопилась на приватную встречу со мной, и ничем лучшим, чем воспоминаниями о своей утекающей жизни, я не мог заполнить эту нелепую паузу…

Детство… Первый садик, где мне приоткрылся интереснейший мир знаний, накопленных нашими предками. Это были сказки и истории, которые пробудили любовь к литературе и помогли стать первым, кто научился читать по слогам. Школа… Эту пору вспоминаю с особенной теплотой и благодарностью, здесь я в полной мере осознал весь потенциал современной науки. С превеликим удовольствием окунулся в математику, как самый актуальный и востребованный в повседневной жизни предмет, узнал много нового об окружающем мире из уроков физики, а из биологии – и о себе самом. Было действительно интересно, меня не приходилось постоянно подталкивать или заставлять что-то учить, в отличие от остальных, я просто, как губка, впитывал все, что пытались передать молодому поколению старшие. С пятого класса уже начал ездить на олимпиады и практически всегда брал только призовые места.

Без ложной скромности скажу, в учебе мне постоянно сопутствовал успех, и преподаватели пророчили прекрасное и перспективное будущее. Передо мной распахнулись двери всех вузов, но я выбрал медицинский, он больше других отвечал моим интересам, в центре которых был человеческий организм. В этой области было уже столько исследовано, столько открыто… И вместе с тем еще больше оставалось непознанным. Я понимал, что придется по-настоящему поднапрячь мозги, хотя и тут мне повезло. Редко кому в первый же день сентября выпадает удача встретить настоящего друга – а я познакомился с Пашкой. Мы с ним попали в одну группу и шли, что называется, «ноздря в ноздрю», помогали друг другу, дополняли. Где мне приходилось трудно – положение спасал Павел, где он готов был опустить руки – на помощь приходил я. Этакий симбиоз, взаимовыгодное сотрудничество двух совершенно разных людей, и, как результат, мы оба – лучшие в группе.

В качестве практики знакомые Пашки устроили нас двоих в научно-исследовательский институт, где мы больше лоботрясничали, чем приобщались к науке, впрочем, как и большинство студентов на первой практике. Ни к чему серьезному нас тогда не допускали, а потому мы сами придумывали себе занятия или просто игрались с приборами, имеющимися в лаборатории.

Самым интересным моментом подобного «знакомства с матчастью» стал прибор, который позволял увидеть энергетическое поле человека, так называемую ауру. Как вы могли догадаться, первым объектом исследований стали мы сами. Пашка виделся ярким и разноцветным, как калейдоскоп, я же чуть более темным и равномерным, что ли, без резких перепадов, в отличие от него.

Цвета довольно значительно менялись в зависимости от того, где мы стояли, что говорили, а когда я подколол своего друга и он долго тер нос, чтобы убрать несуществующую грязь, цвет ауры медленно начал смещаться к красному оттенку по мере того, как до Павла доходила бесполезность его усилий. Дальше мы уже разглядывали всех подряд в надежде ухватить тот самый миг изменения цветовой гаммы. Дошли аж до вахтера Петровича, нашего неусыпного охранника и бывшего военнослужащего. Он как раз встречал своего сослуживца Виктора, похоже, отличившегося в какой-то горячей точке, что подтверждали три медали, приколотые к форме.

С этого самого человека и началось наше первое самостоятельное «исследование» энергетического поля человека. Должно быть, это смотрелось забавно. Еще бы, два молодых недоросля таскаются с непонятным прибором и разглядывают всех и вся. Но тогда это не казалось нам чем-то глупым или наивным, нам было просто интересно, а причиной послужила резкая смена цвета ауры ниже голени того самого Виктора – там цвет становился почти черным, каким-то рваным, дымчатым. Как потом выяснилось, Виктору миной оторвало ногу до колена, и теперь передвигаться он мог только с помощью протеза. Поделившись с ним нашим наблюдением, мы терпеливо выслушали несколько военных баек, пару случаев из жизни и несколько жалоб, что отсутствующая нога временами дает о себе знать надоедливой ноющей болью, которую еще называют фантомной.

За неделю до конца практики, когда уже были написаны отчеты и заполнены дневники, случилось то, что стало вехой в нашей с Пашкой дальнейшей жизни. Это было связано с уже порядком надоевшим нам прибором. С помощью его мы случайно обнаружили, что аура человека взаимодействует с разной аппаратурой, если более подробно, то незначительно влияет на показания приборов. Не бог весть какое открытие, ведь давным-давно всем известно, что одни и те же показания разные люди снимают с небольшими различиями, как говорят: сколько измерений, столько и значений. Мы же дали этому явлению околонаучное объяснение.

Никто из нас и подумать тогда не мог, что через пару лет этот эффект станет темой нашей с Павлом дипломной работы. Сама эта дерзкая своей новизной идея родилась, когда мы в кафе случайно встретились с тем самым ветераном Виктором и рассказали о когда-то сделанном открытии. Я тогда еще пошутил, что вполне можно заставить его ауру двигать протез. Это высказывание перешло в Пашкино доказательство возможности изготовления чувствительного к ауре механизма, который бы выполнял те же функции, что и родная нога. Мысль так захватила нас троих, что Виктор (может быть, в шутку, а может быть, и на полном серьезе) согласился в случае чего стать нашим первым и главным подопытным.

Тем временем мы защитили диплом на тему протезирования утраченных конечностей. И можно сказать, то, как была обыграна сама идея и способ ее реализации, впечатлило не только дипломную комиссию. Через месяц с нами связался некий бизнесмен из Австралии и предложил более чем солидный грант на исследования и лабораторию своей дочерней компании в качестве научной базы. Думаю, всем понятно, что от таких предложений невероятно трудно отказаться, да и зарплата… Скажу так: уже с третьей я смог позволить себе купить новый автомобиль, правда, отечественной марки, но даже это неплохой показатель. Быстро была собрана команда из пятнадцати человек, в которую вошли я, Павел, Виктор, как первый, кто согласился принять участие в тестовой группе, еще двое докторов – хирург и психиатр, несколько инженеров и программистов, которые должны были нам помогать и обеспечивать аппаратную часть.

Могу похвастаться, уже через два года мы смогли показать первые результаты. Виктору была проведена операция, в ходе которой ему срастили ногу со сконструированным нами протезом. Место соединения мышечной массы, кожи и металла выполнили с помощью специального пористого материала, благодаря структуре которого плоть как бы врастала в материал, образуя единое целое. Дальше установили привод и чувствительный элемент, и вот он, наш первый успех, прорыв в области протезирования – Виктор мог по своему желанию сгибать и разгибать коленный сустав, механический коленный сустав!

После демонстрации наших достижений штат работников вырос в пять раз и мы переехали в новую лабораторию, теперь построенную специально для нас. Идеи сыпались как из рога изобилия, мы работали по десять – пятнадцать часов в день, что называется, ели и спали на рабочем месте. И такой энтузиазм дал нешуточный результат: уже через полгода мы анонсировали протез человеческой ноги, полностью повторяющий функциональность своего живого аналога. Вот тогда-то к нам и пришла известность – журналисты просто завалили наше отделение просьбами об интервью и предложениями о публикации статей.

Но, к сожалению, не все было так гладко, как хотелось. Перед нами встала проблема уменьшения веса протеза. Ее решили, оснастив его сверхъемкими аккумуляторами и легким материалом корпуса, но тут же второй проблемой стала надежность. Мы подсчитали, что за день активной жизни на ноги человека приходится до 50 000 микроударов, как следствие, первая поломка у тестового образца случилась уже через три месяца. И только к концу пятого года работы мы добились своей цели, Виктор стал первым человеком с полностью механической ногой. В подготовленном нами ролике он ходил по спортзалу, бежал три километра на беговой дорожке, прыгал на скакалке, приседал. Возможности протеза не уступали здоровой ноге, надежность зашкаливала: шесть месяцев на вибростенде, чем не доказательство?

После ролика, который мы выложили в Интернете, Виктор стал настоящей знаменитостью, народным героем, воплощением надежды на нормальную, активную жизнь для десятков тысяч людей. Через неделю мы всей командой разработчиков должны были вылететь в Сидней, чтобы на международном симпозиуме продемонстрировать миру результаты нашего труда, в который каждый вложил частичку своей души. После этой презентации мы планировали набрать группу из ста счастливчиков, которые снова обретут утраченные руки или ноги, а пока у меня наконец-то появилось целых шесть выходных. Надо сказать, последние полгода мы работали почти без отдыха, а рабочий день… Просто скажу, что он был ненормированным. Суета с презентацией для журналистов, речь для научного сообщества – все это меня несказанно утомило. И вот сегодня я первый раз за последние десять дней шел домой не затем, чтобы продолжить работать, а чтобы отдохнуть, смешно сказать, получил свой первый маленький отпуск за пять лет. Через неделю у всех нас большой день, а сейчас утро субботы, и у меня куча времени, чтобы расслабиться…

Примерно с таким настроением я и переходил улицу, причем переходил на зеленый свет, в положенном месте и совсем не ожидал виляющего джипа, который выехал с перекрестка. Помню, подумал даже, что кто-то уже отдохнул на славу и как раз возвращается. Глядя на такое безобразие, я на секунду застыл, а только потом бросился обратно на тротуар, но, на мою беду, джип вильнул в ту же сторону, в которую побежал я. Удар вышел знатный, меня, словно изломанную куклу, отбросило прямо на небольшой газон у проезжей части. Судя по тому, что ног я не чувствовал, позвоночник был однозначно сломан, боль в грудной клетке позволяла предположить, что ребра не избежали той же печальной участи. Как медик, с высокой точностью я мог сказать о себе – не жилец. Вот в таком печальном состоянии я лежал на траве и вспоминал свою не такую уж и длинную жизнь, свое любимое и самое большое дело. Жалел, что так и не сумею выступить с речью, что столько не успел, сколько мог бы… Не хочу, не хочу уходить так…

Не знаю, сколько прошло времени, думаю, не так уж и много, но я увидел занятную картину. Я легкой энергетической субстанцией медленно поднимался вверх, а внизу оставались люди, что собрались у моего теперь точно мертвого тела. Так вот, оказывается, ты какая, смерть… Я поднимался все выше и выше и уже начал различать впереди свет, что тянул меня к себе, как в моем призрачном мозгу что-то переклинило: мол, хорошо, что в рай, но до чего же хочется продолжить топтать эту знакомую грешную землю… Пока хотел обратно, а одним хотением тут явно не поможешь, приблизился к чему-то большому и белому, вот тут-то меня и озарило – никакой это не бог, а одна большая белая аура, что-то вроде коллективного бессознательного, и это тянет меня к себе, пытается поглотить, растворить. Именно теперь я понял, что такое настоящий ужас!

– Не дамся, выкуси, сам кого хочешь поглощу. – С таким оптимистичным девизом я начал активно отрывать и впитывать куски уже того самого белого «коллективного бессознательного», и ему это не понравилось. Я бы сказал, очень не понравилось, меня просто пробкой выкинуло из белой массы, продемонстрировавшей здоровый инстинкт самосохранения.

Вот таким странным образом со скоростью пушечного ядра или скорее косточки, выплюнутой изо рта, я и полетел в просторы необъятной вселенной. И надо сказать, она оказалась отнюдь не так безжизненна, как некоторые считают, и проявления жизни не так далеки, как многие верят. И первые такие проявления я заметил сразу, как только сообразил оглядеться. Кругом были темные потоки, наподобие рек, они протекали мимо планет, соприкасались с некоторыми из них, причудливым образом пересекались между собой и периодически чуть меняли свое положение, этакая подвижная инфраструктура. Вот в один из таких потоков я и влетел на полном ходу. Моя скорость да плюс скорость той темной реки… Короче, летел я бог знает куда, с хрен знает какой скоростью. А кстати, что есть я?

– Хм… Похоже, я чистая аура, очень большая, кстати. Довольно много удалось откусить от чего-то там бессознательного и белого. А это самое белое есть аура планеты, вывод, планета – живая. Мое тело погибло, я с ним не связан, «большое белое» висит над планетой и тоже вроде ни с чем не связано, значит, планета – мертвая. Противоречие, однако… – Похоже, крыша начинает по-тихому съезжать, шутка ли, месяц лететь в никуда, считая секунды, подобно тому, как заключенные считают дни, проведенные за решеткой. Поневоле начнешь говорить сам с собой. – Все-таки склоняюсь к выводу, что являюсь духом, энергетической формой жизни, причем активно размышляющей о своей природе, что приводит к единственно верному выводу: я являюсь разумной энергетической формой жизни, – радости и сарказма у меня примерно поровну, – и как существо социальное и нуждающееся в обществе, могу еще довольно долго оставаться таковым.

Где-то в конце второго месяца закончился период разговоров с самим собой и начался период активного самокопания. И вот, когда уже почти все было перекопано, на горизонте прямо по курсу появилась еще одна планета. До этого я видел их несколько в отдалении, а вот с этой мне, похоже, повезет столкнуться. Вспоминая о своей первой встрече с подобной большой планетарной аурой и как едва не стал ее частью, почувствовал себя совсем неуютно, причем настолько, что уже через день изо всех сил попытался грести против течения. Замедлился, но не особо. Короче, впилился я в это самое нечто на следующий день по самое «не могу». И эта зараза, будто так им и положено, начала меня в себе растворять, а я в свою очередь – откусывать от нее сколько получится.

Сложилась какая-то патовая ситуация: планета от меня отщипывает по чуть-чуть, как ни сопротивляйся, а я как будто известняковую глыбу зубами грызу, – что-то вроде выходит, но зубы дороже. В итоге сосредоточился на том, чтобы сохранить себя и пройти сквозь это агрессивное препятствие максимально целым, благо начальная скорость это вполне позволяла.

До столкновения я представлял собой облако, иначе говоря – ауру, но прохождение через информационное поле планеты заставило меня просто-таки ужаться практически в точку, до состояния маленького камушка. И, похоже, сжатие такого объемного тела, пусть и энергетического, делает его вполне материальным. Пройдя через преграду, я упал на поверхность планеты как раз в виде маленького, мутного камешка, причем упал не в самое удачное место, на окраину какого-то мрачного леса, в который разумный забредет только за большим надом и от сильного посыла. Ох, чувствую, лежать мне здесь камнем до второго пришествия и развлекать себя, любимого, разговорами да бородатыми анекдотами…

Ну, здравствуй, прекрасный новый мир. Прощай, крыша, привет, шиза.

## Глава 1. В проклятом лесу

К счастью, заскучать мне так и не пришлось. Не больше часа прошло, я только и успел, что имя себе придумать да утвердить. Сначала хотел свое родное оставить, от нечего делать коверкал его, как мог: Алекс, Алексис, даже на эльфийский манер попробовал – Алексиэль, потом бросил это бесполезное занятие. Решил удариться в мифологию, поразмышлял на тему умерших вообще и бесплотных духов в частности, ну и прочей похожей дребедени, пытался вспомнить даже то, чего не знал вовсе, и в итоге остановился на самом простом подходящем варианте – Аннстис. Так звали нашего инженера, он то ли шотландец, то ли ирландец, да и не важно это уже… Подкупило то, что Аннстис – значит воскресший, а навсегда оставаться камнем я не собирался, как-никак сам недавно доказал и показал, что душа может двигать предметы даже в ослабленном травмой состоянии. Вот теперь и надеюсь, что придет время – и я сам смогу двигаться, а пока не переломлюсь, полежу в тихом спокойном месте, о жизни подумаю, вот и имя себе уже подобрал.

Однако поразмышлять о смысле бытия мне не дали, потревожили мой покой. Не сказать, что я этому факту не рад, но больно уж тлетворная душонка ко мне сейчас приближалась. Я-то по своей наивности еще и звать ее пытался, начал из скорлупы камня выползать, руками махать, ну или что там у меня сейчас, короче, внимание привлекал, как мог. И это нечто шустрее двигаться стало и так четко на меня нацелилось, что сразу понял – заметило…

А через минуту-две из-за кочки выползло оно. Издалека, подумал, ползет человек, ну мало ли что может случиться: упал или ногу подвернул, а может, и перебрал, в конце-то концов, в жизни всякое случается. Но потом засомневался: молча так ползет, вокруг ночь, темно, хоть глаз выколи, стремно… А когда рассмотрел, что на мой зов приблудилось, у меня аж волосы несуществующие дыбом встали. Кожа ссохшаяся и местами полопавшаяся, длинные скрюченные пальцы, иссушенные, словно у мумии, губы давно разложились, в черепе красуется дыра с бейсбольный мяч размером, глазницы пустые, и где-то на самом их дне красным угрожающим цветом горит по маленькому угольку. Когда это ползет, землю когтями царапает так, словно жаждет разодрать чужую трепещущую плоть, да еще клацает безгубым оскалом – штаны остались сухими только из-за их отсутствия. Как взглянул, так сразу понял – не с добром это ко мне ползет, ох не с добром… Срочно валить отсюда надо, срочно!

Я сразу отодвинуться попытался, да куда там, не разобрался еще, как перемещаться без любимого тела, а где его сейчас взять? Тогда попытался спрятаться, ведь не видело же меня это чудище, пока я звать его не стал. И получилось! Зомбяк, иначе и не скажешь, поумерил темп, а потом и вовсе остановился, будто ждет чего-то. Вот так и застыли мы друг против друга, я только высунусь, он опять ползти начинает, потом вновь застывает, но уже на пару шагов ближе ко мне, прямо не знаю, что делать. Кругом никого, лес, темно, страшно, прямо передо мной черт-те что разлагается. Любой другой на моем месте уже бы десятый километр наматывал, а мне, блин, нечем! Делать-то мне что?!

– Быть или не быть? Вот в чем вопрос, – обратил я свое внимание на зомби. – Молчишь? Ну и хрен с тобой, видно, придется нам все же поближе познакомиться. – С решительностью высовываюсь из камня, и зомби с плотоядным рыком тут же устремляется ко мне.

Ну и ничего страшного не произошло: как я понял опытным путем, создания такого рода ползут на чужую душу, как мотылек летит на свет. Только если мотивов мотылька за всю свою жизнь я так и не выяснил, то зомби полз с вполне понятной и определенной целью – отнять ту самую душу, вместе с жизнью полагаю, но куда ему тягаться с планетарными масштабами? Таким вот образом я стал счастливым обладателем порядком подгнившего, но стабильно ползающего средства передвижения. Я просто его сам, скажем так, съел и теперь активно шевелил его конечностями, привыкая к новым ощущениям. Когда уже полностью переселился в зомби, заметил, что камень, в который обратилась моя аура, следом за мной перебрался в мертвяка и теперь трепыхался где-то внутри грудной клетки. Чуть поразмыслив, я решил попробовать ползти в ту же самую сторону, в которую направлялся мертвяк до встречи со мной.


Стив, студент 5-го курса факультета боевой магии

– Смотри внимательно, Зак, сейчас мы находимся на границе проклятых земель. Твоя задача, как студента второго курса факультета боевой магии, уничтожить одно создание, что порождают эти земли. Не волнуйся, мы почти у самой границы, здесь крайне редко появляются по-настоящему сильные твари, но на всякий случай с вами все равно посылают пятикурсников. А сейчас начнем. Иди впереди, если что-то случится, я тебе помогу, – уверенным, хорошо поставленным голосом напутствовал высокий парень в синей мантии.


Зак, студент 2-го курса факультета боевой магии

Чертовы проклятые земли! Тут даже воздух угнетает, поскорее бы испепелить какую-нибудь мелкую тварь и свалить отсюда. Измененной мышью, конечно, я не отделаюсь, но волк или слабый зомби мне вполне подойдут. Когда Стив сказал: «Начнем», – я медленно стал продвигаться вдоль границы, здесь недалеко проходит старый торговый тракт, по нему до сих пор ходят караваны. Ничего опасного в этом нет, просто нужна нормальная охрана из хороших и опытных бойцов, в идеале, хотя бы со слабеньким магом. Вообще-то я даже слышал, что некоторые старшекурсники именно так на каникулах и подрабатывают, поправляя свое финансовое положение и пытаясь накопить на очередной загульный поход по трактирам.

Но если вблизи проклятых земель появится больной или умирающий человек без хорошего лекаря, влияние этого места его доконает, и ночью поднимется свеженькое умертвие, которое начнет убивать всех подряд, а те умершие в свою очередь тоже встанут и продолжат его черное дело. Из-за этого-то пользуется тракт весьма дурной славой и ездят по нему довольно редко, пусть в результате и можно сэкономить несколько дней до столицы. Короче, самое место встретить мертвяка, а учитывая, что питаться им тут особо нечем, то довольно слабого. И мои выводы вскоре полностью подтвердились, когда мы заметили шустро ползущего зомби. А он довольно энергичен для разлагающегося трупа. Но, похоже, у него перебиты ноги. Ничего, мне же удобнее. Первым делом кинул в него дыхание холода, чтобы дать себе немного больше времени оценить опасность. Отлично, тварь замедлилась, теперь можно не торопиться и спокойно ее сжечь.


Мирно ползущий зомби (Аннстис)

Черт, когда пошел просить помощи у людей, как-то совершенно не подумал, как сейчас выгляжу. А ведь у меня еще свежи воспоминания, как час назад сам чуть в штаны от страха не наделал. Но нельзя же сразу нападать! Вместо членораздельной речи изо рта вырывается непонятное рычание. Что ж, договориться явно не получается, пора быстренько делать ноги, мне мое средство передвижения пока еще дорого: выглядит, конечно, плохо, но ездит же! Пока пришел к этому неутешительному выводу, конечности солидно замедлились, и скорость стала поистине черепашьей, а когда в меня полетели огненные шары, двигать стало уже и нечем.

Блин! Придурошный мир, шизанутые колдуны, лучше бы здесь вообще не было магии! Пока про себя сетовал на мироздание, от моего нового тела остались одни угли, и этот странный мальчишка подошел и брезгливо попинал мои бренные останки.

А мне только начало нравиться это страшное тело, только начал думать, что скоро у меня все наладится, как нате вам, приходят и все портят! Я так разошелся, что цвет моего камня-ауры с серо-мутного начал становиться красноватым, и он отчетливо сверкнул в сумраке леса. И, о чудо, парень наклонился, поднял меня, рассмотрел, протер от копоти и сунул в карман! Не знаю, кого, кроме себя, поблагодарить за такое странное стечение обстоятельств, но, кажется, черная полоса закончилась, и моей истории не суждено окончиться в этом глухом непонятном лесу.

## Глава 2. Академия

Аннстис

Уходили из этого проклятого всеми богами и персонально мной леса каким-то хитрым путем. Парень, что постарше, сунул моему юному «убийце» странное кольцо, хотя… Может, я ошибаюсь, и это был перстень… Ну да не важно. Главное, тот его взял, выслушал проникновенную речь, да такую занудную, что я сразу вспомнил студенческие годы. Потом гроза всех недобитых зомби, в чьем кармане я сейчас находился, надел колечко на палец, взял напарника за руку и начал наполнять вставленный в оправу камень своей энергией. Дальше я так и не понял, что произошло. Вот мы стоим посреди леса, а вот мы уже на здоровенном каменном круге в просторном старинном зале. Полагаю, это та самая пресловутая телепортация, о которой мы все столько слышали, но никто так ни разу и не видел. Затем парнишка оставил кольцо в кучке подобных и побежал хвастаться совершенными подвигами двум своим друзьям.

Как я позже выяснил, самого парня звали Заккариан, для друзей просто Зак, его юную подругу – Вивьен или Вив, эдакая правильная девочка, на такую посмотришь, и сразу становится ясно: просто не сможет выбросить мусор мимо урны, а промажет, так обязательно подберет. Парня, улыбчивого блондина, они называли Хольцем. Хольц был настоящим пронырой, постоянно трещал всем и обо всем, а главное – везде был в доску свой, наверное, именно про таких говорят, что и без мыла в игольное ушко пролезет, не зацепится. Подросток еще оказался донельзя падким на проказы, в чем ему просто патологически везло.

На моих собственных глазах он, сидя на первой парте, сумел на спине почтенного старца, явно из профессуры, изобразить голую девицу под сдавленные смешки всего класса. А когда профессор обернулся, почуяв неладное, скорчил такую сосредоточенную физиономию, что бедняга так и не понял, что же отвлекло учеников, и продолжил вести занятие. Вив же была Хольцу чем-то вроде противовеса, удерживая от совсем уж опрометчивых поступков, и устраивала головомойку, когда узнавала о шалостях. Ну а Зак являлся вожаком этой маленькой стайки, иногда помогал Хольцу проказничать, не забывал за это его еще и поругать на пару с Вивьен, получив при этом дополнительный кайф от содеянного. И конечно же всячески опекал, защищал и поддерживал саму Вив, потому как она была из бедной семьи и попала в эту академию только благодаря своим талантам и усердию, а не через знакомых или за деньги.

Все эти крохи информации я вылавливал на протяжении целого месяца, терпеливо вслушиваясь в разговоры друзей. Пресловутый языковой барьер первое время просто выводил меня из себя. Но вскоре я уже смог выделить имена и названия простых предметов, таких как ложка, нож, книга, комната, кровать и прочей всячины, короче, изучал язык методом прямого погружения. Однако точный перевод разговоров по-прежнему оставался проблемой, я мог ухватить только отдельные слова да разгадать название часто упоминаемых предметов или понятий. Случалось, правда, понимать смысл целых бесед, но тут уже надо было судить по результату.

К примеру, спорит Зак с Хольцем, имея разные мнения по решению какой-то задачи, а потом внезапно у вошедшей студентки потоком воздуха подымает мантию, и с радостной физиономии Хольца можно писать картину вселенского счастья. А потом у вошедшей следом одежда становится дымчато-прозрачной – радуется более удачной проделке уже Зак. Затем приколисты огребают от двух рассерженных фурий какое-то проклятие, красящее кожу в синий цвет. Короче, думаю, не сложно догадаться, о чем был их разговор. И потом, я отлично понимал интонации, улавливал чувства: предвкушение забавы Хольца, страх Вив из-за того, что этого любителя веселья наконец поймают и накажут, чувство теплоты, желание защитить Вивьен от всего мира со стороны Зака.

Ничего из этого не было для меня тайной, но и какой-либо полезной информации не давало. Но я не отчаивался, наблюдал, учился языку, а когда Зак засыпал, я приступал к своим исследованиям и экспериментам. Уже через неделю, по чуть-чуть примешивая свою душу к душе Зака, я смог смотреть на мир его глазами, через месяц сумел почувствовать вкус еды, что подавали в столовой, и пусть пока это был мой предел, но я продолжал надеяться на нормальную жизнь, на обретение своего собственного, живого тела.

Сегодня приступил к исследованию самого интересного и необычного, что есть у каждого в этих стенах, что позволяет им творить столь необыкновенные вещи, как порталы, огненные шары и прочее – магического ядра, как я его для себя назвал. Оно постоянно тянуло энергию из окружающей среды и распределяло по телу и ауре, делая ее более плотной и насыщенной, и чем сильнее ядро, тем насыщеннее и плотнее аура. До кристаллизации как у меня, конечно, далеко, но все же.

И вот тут-то я круто обломался. При попытке прикоснуться к ядру аура Зака упорно меня отталкивала, не давала доступа, прогоняла. Полагаю, сегодня я достиг своего предела влияния на тело носителя: частично чувствовать тактильные ощущения. При желании достичь большего меня выкидывает, и приходится начинать все сначала. Что ж, пока я готов довольствоваться и такой малостью, как эта. На сегодняшний день как следует выучить местный язык – вот моя цель.

Но, к сожалению, мы можем только предполагать, а боги, как известно, располагают. Вот так спустя пару месяцев и в мою размеренную жизнь, разрушая все далеко идущие планы, вторгся его величество случай. А случай, надо сказать, серьезно испортил жизнь многим обитателям академии, в особенности самому Заку. Впрочем, об этом событии следует рассказать подробно.


Трое друзей-второкурсников

– Демоны бы побрали этого идиота Берхарда, вот кому мускулы и дар полностью заменили мозги. Успокойся, Вив, он не стоит твоих слез. А чтобы неповадно было, мы с Хольцем устроим ему такую пакость, что он забудет дорогу к женскому общежитию и к твоей комнате в особенности, правда, Хольц? – Зак с надеждой посмотрел на своего товарища, он еще ни разу не видел Вивьен плачущей, и, признаться, это здорово выбивало его из колеи.

– В самом деле, Вив, Зак прав, ничего же страшного не произошло, а то, что он тебя оскорбил, так от этого еще никто не умирал. Тем более есть у меня на примете одно проклятие, там такого намешано, что вся академия на неделю забудет о том, кто такой Берхард. Обещаю, что ты с ним столкнешься, только если надумаешь пойти в туалет мужского блока, – нарочито бодрым тоном успокаивал Хольц.

– Вы оба просто не понимаете. Это отродье свиньи завалилось ко мне в комнату посреди ночи! И плевать, что этот безмозглый кусок мяса перепутал двери, ты хоть знаешь, как он меня обозвал, когда я закричала?! Нет? Так вот лучше тебе и не знать, а когда я вытолкала его вон из комнаты и влепила пощечину, он меня еще и ударил! Я боюсь подумать, что могло произойти, не выйди на шум остальные девочки. Такое просто нельзя спускать, надо сегодня же идти к ректору, и пусть этого идиота наконец-то с позором выкинут из академии! – почти на крик срывалась Вивьен.

– Послушай, Вив, может, не стоит беспокоить ректора? Обойдемся проклятием, обещаю, мы с Заком превзойдем самих себя, и Берхард вообще забудет, что такое женщина, ввиду отсутствия сопутствующей потребности, – уговаривал Хольц, у которого после недавнего посещения ректора остался перед ним какой-то суеверный страх.

– Нет, я все решила, и девочки меня в этом полностью поддержали, и вы двое пойдете со мной, – решительным тоном заявила Вив.

– Ну, если ты так настаиваешь, мы, конечно, не останемся в стороне, пойдем с тобой и поддержим, что бы ты ни решила, – ткнув локтем друга, осторожным тоном сказал Зак. Но именно в этот неподходящий момент судьба столкнула их с толстым наглым увальнем, а по совместительству и виновником этой проблемы – студентом академии Берхардом, вместе с его прихлебателями.

– Что, утешаете эту дуреху? Да, видно, я не учел, что два парня лучше одного, ничего, в следующий раз я приду с друзьями, думаю, тогда у тебя не будет повода визжать, как недотрога, – сказал он с кривой ухмылкой, а сзади раздался гогот еще трех таких же недоумков.

– Шел бы ты прямиком в бездну к самому голодному инкубу, а о твоем поступке мы сегодня же расскажем ректору, – резко сказал Зак, вставая между Вив и Берхардом, – а теперь дай нам пройти, скоро начнутся занятия.

Берхард сделал шаг в сторону, а потом с небольшой задержкой до него, видно, дошло, как грубо его послали и что пожелали. Он всхрапнул, как разъяренный зверь, схватил Зака за плечо, развернул и, едва сдерживаясь, посмотрел прямо в глаза.

– Ах ты, нищий безродный щенок, как ты смеешь так со мной разговаривать, ты что, забыл, кто мой отец? Да я тебя в порошок сотру, уничтожу, раздавлю, по моему слову тебя попросту выкинут на улицу, и мне за это ничего не будет, понял меня?! – прорычал Берхард.

– Вот, вечная проблема высокопоставленных чиновников и их высокомерных туповатых отпрысков. Что, думаешь, благодаря отцу тебе все позволено? Прежде чем открывать рот, лучше научись думать головой и самостоятельно решать свои проблемы. А теперь проваливай к своему папаше! – начиная закипать, резко ответил Зак.

– Тогда я сам решу эту проблему, здесь и сейчас! Дуэль! – пафасно сказал Берхард.

– Вот и отлично, здесь и сейчас, – принял вызов мой носитель, а тот момент, что магические дуэли не на полигоне и без присутствия преподавателя строго запрещены, дуэлянты постарались забыть.


Зак, студент 2-го курса факультета боевой магии

– Одумайся, Зак, он старше и сильнее тебя, прошу, пойдем отсюда, давай просто обо всем забудем и уйдем, пожалуйста, Зак, – вцепившись в мой рукав, шепотом уговаривала меня Вив.

– Успокойся, Вивьен, я уже говорил тебе, что камень, который нашел в проклятом лесу, впитывает энергию? Так вот, недавно я нашел способ ее оттуда извлекать, вернее, она сама наполняет меня, когда резерв близок к истощению. За последние месяцы я его изрядно наполнил, да и только богам известно, сколько в нем было до того, как я его подобрал. С таким накопителем я быстренько поставлю этого хама на место, мы даже не опоздаем на занятия, – так же шепотом, чтобы не услышал противник, ответил я.

Мы стояли друг напротив друга, кипя от раздражения и нетерпения, и ждали, когда один из дружков Берхарда подаст сигнал к началу дуэли. Мои друзья с волнением ожидали исхода поединка в нескольких метрах от нас. Вивьен с нешуточной тревогой смотрела на меня, и я как будто слышал ее голос:

– Остановись, не надо…

Но сигнал подан, поздно.

Первым делом я поставил воздушную стену и влил в нее весь свой резерв без остатка – и сразу почувствовал, как сила вновь возвращается ко мне – камень не подвел, отлично. Тем временем в мою защиту врезалось первое заклинание – воздушная стрела с вложенным подарком: стрела должна была пробить щит, а онемение вывести из строя противника. Хороший ход, возможно – чистая победа, не будь мой щит так накачан силой. А сейчас моя очередь.

Для начала – дыхание холода, чтобы замедлить противника, потом – огненный шар, чтобы пробить защиту. Классическая тактика, одна из моих любимых и уже не раз успешно опробованная. Ну и напоследок, привет с факультета целительства – расслаблялка. На полминуты расслабляет все мышцы тела, не смертельно, но очень неприятно, а одежду гарантированно придется сменить. Я уже было праздновал победу, когда Берхард поежился от холода и чуть потерял концентрацию, вот только это не помешало ему отбить мою атаку. А уж когда он рассмотрел расслаблялку, у него напрочь снесло крышу, причем капитально так снесло, даже стропил не осталось. В меня уже неслись ледяные стрелы, воздушные кулаки, потом пошли копья огня и даже копье света, и множество странных заклинаний, которые распознать я уже не мог, и они явно не были одобрены для студенческой дуэли.

Не хочу даже думать, что могло бы случиться, не будь у меня накопителя. Защита держала, но была очень затратна, в нее ушел уже третий по счету резерв, зато в долгу я не остался. Мои заклинания были менее прямолинейные и мощные, зато куда изощреннее: удар холода по почве – на льду так ловко уже не поуворачиваешься, особые огненные шары, их задача не поразить противника, а выжечь воздух рядом с ним. Таким ходом я рассчитывал отвлечь его от поддержания защиты. Моим шедевром стала стрела тьмы, она едва не принесла мне победы. При попадании в щит она по нему полностью растеклась, начиная разъедать, а в ближайшую брешь пролез вложенный подарок – паралич. Атака удалась лишь наполовину, вернее, почти полностью удалась, вот только Берхард перед этим успел ударить по мне иглами льда.

Как ясно из названия, игла далеко не одна, их просто чертовски много, и бьют они со всех сторон. Сложное заклятие третьего круга, и как оно ему удалось? В любом случае, это уже не важно. Сейчас главное – не получить одну из этих игл в горячо любимое тело, ведь после такого попадания лазарет обеспечен. Пять игл приняла на себя защита. Плохо то, что воздушная стена – заклинание хоть и крайне надежное (пробить его можно, только потратив больше силы на атаку, чем есть в щите, или взломать, что требует времени), но пригодное только для дуэли. Иначе говоря, в реальном бою вполне можно получить огненным шаром в бок или спину, а наша дуэль уже переросла именно в локальное сражение. Еще четыре иглы я сбил воздушным тараном, две отбила личная защита и погасла. А вот это уже опасно! Когда она гаснет, по правилам, маг считается проигравшим и дуэль останавливается. В этот момент я подумал, что все обошлось, а главное, я остался цел, как вдруг ощутил жгучую боль под лопаткой, потом вспышку боли в затылке, и все померкло…


Аннстис

Впервые вижу настоящий поединок двух магов! Надо отдать должное Заку, он правильно решил дать на орехи этому надменному придурку, такого коктейля псевдоаристократической спеси, злости, желания унизить я еще не встречал. Таким просто необходимо для излечения пару раз получить по шее, вот только я даже предположить не мог, к чему это может привести. А случилось то, что после одной удачной атаки моего носителя Берхард выплеснул просто животную жажду убийства. Добавить ему какой-нибудь двуручник, немножечко пены у рта – и получился бы реальный берсерк, который вообще не станет стесняться в способах убийства. Такому даже доспехи не нужны, все равно не почувствует ударов, да что доспехи, такому и оружия не надо – разорвет руками.

Короче, струхнул я малость, что есть, то есть. А потом еще и за Зака испугался и открыл ему доступ ко всей энергии, что он мне так щедро отдавал. Надо признать, распорядился он ею с умом: на щит определил добрую половину, да и к атаке подошел с оригинальностью, особенно мне понравился каток под ногами противника. В положении коровы на льду враг метал заклинания куда угодно, но только не в нас. Вот только «недолго музыка играла»… Уже в самом конце, когда казалось, что победа близка, мой носитель поймал здоровенную сосульку под лопатку, а мгновением позже ее младшую сестренку прямо в затылок. Одно хорошо – умер парнишка без мучений, считай, – мгновение и его душа уже отделяется от тела, вот только не поднимается вверх, а сливается с моей, растворяется в ней, дополняет.

Вот не готов я был к такому концу: у своего носителя я могу вылечить простуду, в нужном месте подпитав энергией, подлечить царапину, но заделать дырку в черепе и запустить сердце… Вопрос классический: что делать?

Я попробовал пошевелиться, теперь уже только я, и ни черта у меня не вышло… Шустро, пока не похоронили, начал скрипеть мозгом, что да как сделать, чтобы хоть пальцем двинуть. Пробовал и так и эдак, добавлял энергии, убирал, пытался подать сигнал мышцам на сокращение-расслабление, все было глухо, как в танке. Тело мертво, мозг поврежден, реанимация невозможна. Черт, что же делать, надо быстрее что-то предпринять, не хочу очутиться черт знает в чьих руках или, чего доброго, быть зарытым на пару метров в землю. Да как же заставить душу перестать проходить насквозь, в лесу же она отлично двигала тело!

Точно, лес! У того полудохлого зомби была такая гнилая, противная аура, но, слившись с ней, я мог довольно шустро передвигать конечности. Вытащив из загашников ту самую «грязную» часть своей души, я заставил тело Зака пошевелиться. Пусть понемногу, но я обрел подвижность. Ничего, мне бы только мальчонку подлатать, и можно попытаться выдать себя за него, на такую травму можно списать что угодно, можно хоть кричать «агу!» и звать маму, никто слова потом не скажет, только бы поверили, только бы прокатило.

Сказать, что не прокатило, значит, тактично промолчать. Не знаю, каким местом я тогда думал, чем соображал, но, ей-богу, лучше бы лежал и молчал в тряпочку, целее бы был, нервы бы сэкономил. Ну что мне стоило денек подождать и, как уважающему себя мертвяку, выкопаться из могилы, привести себя в порядок, почиститься и тихо-мирно свалить на все четыре стороны? Так нет же, захотел всего и сразу: и человеком стать, и в академии магию освоить, и друзей завести, да и много чего еще. Теперь могу по собственному опыту сказать: все и сразу не бывает, а когда случается – тяжело усвоить, некуда складывать и рискуешь снова остаться ни с чем.

Вот поднялся я на своих двоих, вот они – друзья, только руку протяни, да только мои глаза загорелись угрожающим красным огнем покруче, чем у достопамятного мертвяка, а Вив, что плакала и прижимала меня к себе, стала белее полотна. Хреновая, надо сказать, ситуация, и, что самое поганое, не очень понятно, что же делать дальше, как поступить и что сказать. Дилемму решил не вовремя очухавшийся Берхард. Увидев в нескольких метрах от себя умертвие, он не нашел ничего лучшего, чем залепить по мне огненным шаром. Все бы ничего, да координация у него пока что оставляла желать лучшего, поэтому шар полетел прямиком в грудь Вивьен.

– Ну уж нет, хватит на сегодня смерти и одного подростка, – подумал я, толкнув Вив в сторону и занимая ее место.

Меня спасло то, что шар был дохлым и явно пущенным из последних сил, хотя этот факт не помешал ему оставить выжженный след на моем новом теле. По реакции присутствующих стало кристально ясно, что умертвию, пусть и разумному, не так уж и долго существовать в месте, набитом психованными магами. Полагаю, надо срочно делать то единственное, на что хватит моих скромных сил и умений, а именно – драпать со страшной скоростью!!

Перед исполнением своего гениального плана я еще успел поднять бледную, одеревеневшую от испуга Вив на ноги и сказать какую-то нелепую прощальную фразу, что-то вроде: «Не плачь, Вив. Для меня смерть – лишь второе начало, но теперь мне пора уходить, прости», – и припустил в сторону ворот. Правда, приблизиться к ним я не сумел. Охреневшие от страха студенты стали швырять в меня всем, что успели выучить, и стресс от несущегося навстречу трупа изрядно стимулировал их память. Вот какой мотивации мне в институте на физкультуре и не хватало, чтобы побить мировой рекорд скорости! Тут же я побил еще и рекорд по верткости, не каждый психованный заяц сможет вилять по открытой местности так, как это пришлось делать мне. А вилял я в сторону того самого здания, из которого попал в эту обитель знаний. В портальной комнате схватил горсть первых попавшихся перстней и наугад запитал несколько из них энергией. Уже вскакивая на круглую каменную площадку, успел подумать, а не разорвет ли меня на части, перстни-то разные, а значит, и точки выхода разные. Вот блин, надо сейчас же выбросить лишние…

## Глава 3. Первый друг

Да я просто везунчик! Не в том смысле, что остался целым, если не придираться к мелочам вроде дырки в затылке да обугленной груди, а в том, что все перстни предназначались для боевой практики на проклятых землях. Каждый из них переносит студента на окраину проклятого леса, а у целой горсти просто сложились вектора, таким образом, если два из них вели бы на противоположные концы леса, я бы очутился ровно в его середине. Моя ситуация от примера отличалась только количеством перстней и сложностью вычислений, поэтому оказался я примерно в той же жо… хм, в том же щекотливом положении, что и в начале пути. Так что снова здравствуй, странный, страшный, навевающий жуть, холодящий нервы, плодящий тварей, убивающий все живое…

Извините, увлекся. Если коротко, три с лишним месяца этот лес не видел, и сто раз по столько бы сюда не возвращался, да вот занесло. По здравом размышлении решил не задерживаться в столь неприятном месте и найти хоть какое-нибудь пристанище, где нет ни живых, ни активно передвигающихся мертвых. Где можно без опаски подумать о жизни, о том, как сойти за нормального человека и, наконец, влиться в новое общество. Все-таки неприятно, только начав вести какую-никакую социальную жизнь, снова очутиться одному. Итак, где же искать уютное местечко для такого симпатичного мирного умертвия, как я, да еще в самом рассвете сил? Вариант лучше, чем любое старое кладбище, мне как-то в голову не пришел, ну и ладно, цель найдена, приоритеты расставлены, начинаем движение.

Но сделав лишь десяток шагов, сразу же получил доходчивое напоминание, что не на прогулку вышел, и здешние обитатели отнюдь не примут меня в свою дружную компанию, а напротив – попытаются схарчить конкурента. Трудно сказать, что их больше привлекает: сладковатый запах жареной грудины (спасибо Берхарду) или свежая кровь на спине и затылке. Скорее уж второе, потому как бешеная белка-летяга спикировала мне прямо на голову и плотненько так обхватила мою шевелюру от самого затылка до середины лба.

Шустро сдернув местного жителя, в ужасе понял, что в прямом смысле слова потерял скальп и кожа продолжает оплывать. Швырнув сжавшееся в комок чавкающее создание, с недобрым предчувствием опустил взгляд на руку. Черт, чистые белые кости, ни грамма мяса, чтоб этой кислотной белке пусто было. В запале начал топтать сапогами ту, что так резко лишила меня надежды хоть как-то показаться на глаза людям, и обнаружил, что кровь у этой заразы еще более едкая, чем слюна.

– Твою мать, что за… – больше цензурных слов просто не было. За пару минут лишиться кожи на голове, руке и ногах, не говоря уже об отличной дорогой обуви, а в обмен получить крохи противной мертвой энергии – это слишком. Мое настроение, до того державшееся на отметке «прорвемся», решило в темпе буровой установки укрыться в недрах планеты.

– Спокойствие, только спокойствие, дело-то житейское. Подумаешь, потерял немного кожи, зато получил ценный жизненный опыт, да и с этой мелкой заразы таки урвал шерсти клок, все лучше, чем ничего, – успокаивал я себя.

А уже в следующую секунду впал в ступор: это если такая мелочь захотела мной пообедать и умудрилась настолько сильно потрепать, то что же будет, заметь меня кто покрупнее? Да я буду самым везучим человеком, если хотя бы кусочек меня выберется из этого проклятого места! Поэтому я как можно плотнее ужал свою душу и пошел не просто медленно и осторожно, а панически осторожно, вздрагивая при каждом шорохе и поворачивая на девяносто градусов. При таком своеобразном способе передвижения скорость становится величиной весьма сомнительной, так что до вечера я так и не смог выбраться из леса.

И как только вокруг опустились сумерки, в мою уставшую голову упорно стала лезть неприятная мысль, что я попросту хожу кругами, и шататься мне здесь, словно обычному тупому зомби, до тех самых пор, пока кто-то мной не пообедает или не упокоит. Прямо стало как-то грустно и пусто на душе, вся радость, весь интерес и остальные чувства будто собрали вещи и отправились искать лучшей доли, покинув меня. Понурив голову и ссутулив плечи, я продолжал идти, уже бездумно переставляя ноги, не заботясь о скрытности или здешних обитателях. Наверное, именно из-за этого упаднического настроения я и не заметил первый в этом лесу пейзаж, выбивающийся из общей картины.

Слева от меня располагались обширные каменные развалины, поросшие сероватым мхом, то тут, то там попадались фрагменты костей, которые явно принадлежали людям или существам, похожим на них. Как медик и вообще человек, не чуждый биологии, я просто не смог идентифицировать даже трети существ, что закончили жизнь на развалинах этого когда-то густонаселенного места. Поддавшись гнетущей атмосфере, я прошел немного дальше. Сейчас уже трудно сказать, что здесь было, но по количеству останков и площади рискну предположить, что здесь стоял какой-то город или крепость.

– Учитывая современные реалии, здесь жило не менее десяти тысяч разумных, грандиозная должна была быть битва, – задумчиво произнес я, – а учитывая место и последствия, здесь сражались не только мечами.

– Именно так, молодой человек, – сказал скрипучий голос рядом со мной, – пятый по величине город Картского королевства, четырнадцать тысяч населения.

– Твою мать! – закричал я, пятясь в противоположную сторону. – А-а-а!

Как и у большинства живых, глаз на затылке у меня не было, и потому я сразу же запнулся о какой-то булыжник и упал. А как человек русский, который не привык сдаваться, тут же подскочил и припустил в противоположном от голоса направлении, вот только бежать по камням, покрытым мхом, который отлично с них соскальзывает, было не так-то легко. В какой-то момент моя нога просто соскочила и я с громким вскриком, ломая кости, впечатался прямо в здоровенный камень.

Но этим я не ограничился и задом начал отползать от надвигающегося на меня умертвия, пока не уперся спиной в тот самый некстати подвернувшийся кусок скалы. Все, дальше пятиться некуда, кричать я не мог, онемев от страха, да и что толку кричать, кто придет мне на помощь? Разве что привлеку парочку еще худших тварей полакомиться моей оставшейся плотью. Все, друзья, кажется, отбегался, закончилась моя короткая жизнь, так толком и не начавшись. Прощай, Алекс, вернее, уже Аннстис, недавно воскресший сейчас станет повторно умершим.

То, что на меня надвигалось, было просто ужасно: ссутуленная фигура, драные, полуистлевшие фиолетовые одежды, беспомощно свисающие с худой усохшей фигуры, черные провалы глаз, смотрящие в самую глубину души, жаждущие поживы, ужасающего вида игольчатые зубы, будто созданные, чтобы рвать свежую плоть. Тонкие ссохшиеся руки с большими загнутыми когтями, попадешь под удар такой, и от глубокой рваной раны не спасут никакие доспехи. Одна из них опиралась на тонкий резной посох, скорее всего, магического происхождения, а вторая волочила здоровый ржавый меч, таким не разрезать плоть, зато можно ее попросту размолоть, каждым ударом дробя кости. А самое страшное, что это было разумно.

Не соображая, что творю, на одних рефлексах, абсолютно без помощи бьющегося в конвульсиях разума, кинул в эту тварь волной холода. Потом с боевым кличем «Умри, мертвец!» добавил пару огненных шаров. Но умертвие не спеша и, я бы сказал, с некоторой ленцой отмахнулось от моих потуг посохом и скрипучим, укоризненным тоном произнесло:

– Молодой человек… Хм, ну пусть будет просто человек, вы абсолютно не правы, я никакое не умертвие и, несмотря на преклонный возраст в четыреста пятьдесят три года, вполне себе живой человек. Не нужно оскорблять меня и пытаться убить, у вас все равно не получится.

Я сидел с переломанными ногами и выпученными глазами, смотрел на это чудо старческого маразма, которое меня, пребывающего в таком жутком состоянии, еще и пыталось отчитывать. Грешным делом я едва не рассмеялся, прикинув всю картину целиком, и только перспектива накликать большую беду задавила начинавшуюся истерику. Подумать только, иссохший старик, непонятно в чем душа держится, еле плетется, опираясь на свой тонкий посох, волочит ржавую железяку, которую и поднять-то толком не может, и все это меня чуть ли не до смерти напугало, хотя и умереть-то я толком уже не могу. За всю жизнь не припомню такого позора, даже в детстве темноты не боялся, а тут напридумывал себе невесть что…

– Простите, а вы, собственно, кто? – осторожным, чуть подрагивающим голосом задал я столь волнующий вопрос.

– Что? Говори яснее, я тебя не понимаю, – прочавкало это чудо. Ага, не понимает он, вроде правильно все сказал, глуховат ты, старче.

– Я говорю, ты кто? – чуть громче повторил я.

– Гайус Фердинанд Аластор, урожденный Аластор, отшельник, что живет на самом краю этих земель, – с достоинством ответил старец, – а пришел я почтить память своих предков, что погибли, защищая этот самый город, на развалинах которого мы и находимся.

Похоже, старик вообще меня не боится, хотя видок у меня, прямо скажем, не ахти. И не сказать, что не понимает, что я такое, вон как на молодом человеке споткнулся. Чует моя попа, что не простой старикан мне попался, далеко не простой.

– Простите, а не могли бы вы помочь мне подняться? К тому же у меня такое ощущение, что лучше бы нам отсюда поскорее уйти, – с глупой надеждой на сострадание спросил я.

– Хм… Я уже не совсем в том возрасте, чтобы быстро ходить по камням… Вот лет триста назад… Тогда да, это я запросто, тогда я многое мог… Молодой был, сильный, не то, что сейчас, да… А сейчас даже не уговаривайте… – уже куда-то в сторону пробрюзжал старик. – А насчет поскорее, так мне здесь ничего не угрожает, не стоит беспокоиться.

Да он просто издевается! Ему что, десять шагов сделать трудно? Что вообще происходит? Что за непонятный старик, да еще в таком месте? Я же его не паркуром заняться зову, а о помощи прошу. Сказал какую-то хрень и почапал в сторону. Обалдеть можно! Не угрожает ему ничего, а как же я?! Вот гадство, ситуация из разряда «достиг дна, а снизу постучали», причем я как бы снизу и стучусь. Опираясь на камни, сумел кое-как подняться, сделал шаг и грохнулся обратно из-за подломившейся ноги.

– Демоны побери этого треклятого старика, вылез, как чертик из табакерки, напугал до икоты, натворил дел и поминай, как звали… Аластор, блин, крапивы бы тебе к одному месту, да побольше, чтобы знал, как людей до седых волос пугать. Сидел бы у себя там, отшельничал понемногу, так нет же, в проклятый лес полез, старый маразматик, зомби до сердечного приступа своим видом умудрился довести! Я за свой облик переживаю, да тут вполне себе живые пострашнее меня будут… – Я тихонечко распекал старика, накладывая на ноги шины из подручных средств, три берцовые кости как основа и полосы из одежды в качестве обмотки. Вместо костыля присмотрел ростовое копье с обломанным наконечником и как можно осторожнее поковылял в ту сторону, куда ушел старче.

Спросите, зачем пошел за столь странным субъектом? Отвечу вопросом на вопрос: а с кем в ближайшее время я смогу поговорить? По-моему, трудновато будет найти второго такого оригинального старикана, он в своем роде уникален и неповторим, к тому же я не забыл его фразы, что в проклятом лесу ему безопасно. Значит, знает, куда идет, и может вывести меня из этого негостеприимного места, а если получится задержаться у его жилища – вообще прекрасно. Мне надо многое узнать о здешних реалиях, попрактиковаться в языке, в этом плане отшельник – просто идеальный кандидат. Сам род его, так скажем, деятельности не предусматривает частого общения с людьми, что мне в общем-то только на руку, а преклонный возраст означает обширные знания, так что, может, еще и научит чему. Да и в себе разобраться не помешает… То, что магическое ядро Зака осталось при мне и исправно тянет силу, я уже понял, осталось узнать, на что же я с ним способен. И ноги… Необходимо что-то сделать с ногами, далеко на таких ходулях мне не уйти.

Аластора я догнал только спустя минут сорок, потому как ковыляли мы примерно с одной скоростью. Спустя пару часов сделали привал, на котором, наконец, разобрался с магией и всем, с ней связанным. Мне хватило пяти минут, чтобы понять: все довольно прозаично – есть ядро, которое собирает ману и распределяет в теле, излишки сливаются в ауру или душу, формируя резерв. В качестве резерва выступал я сам (если быть точным, моя ужатая сущность), чем больше энергии во мне собирается, тем плотнее становится кристалл моего вместилища. А чтобы не было с ним проблем, я решительно вдавил его поглубже в грудную клетку, к которой с внутренней стороны он и прилип, там сохраннее будет и не потеряется, если что. Вторым по важности пунктом встали повреждения в ходе моего бегства от старика… В смысле, я хотел сказать, тактического отступления, а если быть точным, то надо бы разобраться с функциональностью ног.

Ничего лучше, чем срезать с них плоть, я не придумал, благо после медицинского эмоционально это не столь трудно и на моем теперешнем теле почти не ощущается. Ну, так вот, очистил я голень от кожи и мышц и начал методично собирать кость и плотно обматывать готовый участок полосками ткани, надеясь закрепить эту конструкцию. Критический осмотр показал ненадежность моего изобретения, поэтому начал соединять кости уже магическим путем, закачивая в конечность силу.

Идея, к сожалению, оказалась непродуманной и абсолютно не рабочей, голень разогрелась, и пошел пар от закипевшей крови. Закончив эксперимент с костью в целом, перешел непосредственно к месту перелома и повторил операцию. Что ж, вместо того, чтобы спаять воедино осколки, я их немного обуглил, и с этого мгновения возможность дальнейшего движения встала под вопрос. В качестве последнего аргумента решил не ускорять движение молекул, разогревая кость, а увеличить расстояние между ними и как бы размягчить ее. Видимого успеха идея не принесла, зато, ткнув пальцем, получил вмятину в кости и дальше уже лепил как из пластилина. Закончив с соединением осколков, укрепил конечность и проделал то же самое со второй ногой.

– Теперь хоть на танцы, только кто ж меня пустит, – грустно пробурчал я, глядя на голые кости обеих ног, на оголенную кисть правой руки, которой я отрывал ту едкую белку от головы, – сначала убьют, а потом отпустят. – Хмыкнув своей нелепой шутке, встал на ноги и попрыгал, ничего так, правда, стал ниже на пару сантиметров, зато все работает. Кинул взгляд на поднявшегося старика и пошел вслед за ним.


Через час мы остановились у небольшой, потрепанной временем хижины, а я все не решался начать разговор. Привыкнув, что за любые услуги надо платить, будь то врач, адвокат или элементарное электричество, я все думал, что могу предложить Аластору за его помощь. Ведь кроме пары свитков и принадлежностей для письма у меня, считай, и нет ничего, хотя есть горсть портальных перстней, но сомневаюсь, что что-нибудь из этого может его заинтересовать. Когда старик уже начал отворять дверь, я понял, что нет смысла гадать, и просто задал вопрос:

– Аластор, прими мою благодарность за то, что вывел меня из леса. Могу я остаться здесь на несколько дней? Мне почти нечем тебе отплатить за помощь, но можешь располагать всеми моими вещами. – С этими словами я вынул перстни и набор для письма.

– А я-то все думал, когда же ты, наконец, заговоришь, – тихим задумчивым голосом сказал старец. – Пожалуй, если принесешь клятву на посохе, что не причинишь мне вреда, я, так и быть, позволю тебе остаться. Но взамен ты расскажешь мне, кто ты и откуда, твой акцент не характерен для этих мест. – С этими словами он протянул ко мне навершие посоха.

Э-э-э… Такого поворота я не ждал, а впрочем, что я теряю? Если он так хочет клятву – будет ему клятва. Решительно подошел, положил руку на посох и сказал:

– Клянусь не причинять тебе вреда, – потом подумал и добавил, – если ты не причинишь вред мне. – Тут же зажмурил остатки век, ожидая какой-нибудь вспышки, знака или просто грома среди ясного неба, а дождался лишь ехидного смешка. Теперь-то я понял, почему Аластор отшельник: мало того, что в потемках им можно детей пугать, так еще и от его издевательств любой сам сбежит.

– Надо же, не соврал, честная, да к тому же умная нежить? Куда катится мир? А в мои-то годы все было по-другому. Да… По-другому… – причитая, отворил дверь дедок. – Ладно, что с тобой делать, заходи, коль пришел, садись, рассказывай.

Я начал свой рассказ с того самого момента, как оказался в академии. Представившись Заком, во всех подробностях описал свой последний день в ней и закончил словами:

– А потом я встретил вас, а дальше вы и сами знаете.

– Да-а-а… дела. Надо было еще взять клятву честности, стар стал, сдаю… С таким акцентом скорее поверю, что ты халийский наемник, чем студент второго курса. Не знаю, как ты попал в академию, но с телом тебя связывает только камень, – с этими словами он обвиняюще ткнул посохом мне в грудь, – кстати, если спрятать его внутри магического ядра, будет не так заметно, да, дела…

С минуту мы оба молчали. Я думал, стоит ли рассказывать старику подробности своего теперешнего положения, а он, наверное, решал, стоит ли их из меня вытаскивать. Причем смотрел на меня при этом таким пристальным взглядом, будто дырку хотел прожечь. Ну, или через секунду на столе появится пыточный набор, а я со страху расскажу все, что знаю и предполагаю, или… В общем, как-то неуютно стало под этим взглядом, я поежился и уже подумал, что зря зашел в этот дом, как старик произнес:

– Ладно, не нервничай, я умею хранить чужие тайны. Что ж, тогда я тоже немного расскажу о себе и этом месте. Как ты помнишь, меня зовут Гайус, сын Фердинанда, внук Аластора из рода Аластор, но ты можешь просто называть меня по имени рода, я уже давно заслужил это право. Аластор означает защитник. Мой род – один из тех, кто основал Картское королевство, из пределов которого мы сейчас вышли. Его история началась с поселения смельчаков, что появилось в этом, тогда еще обычном, лесу.

Благодаря охоте, торговле редкими травами и ценным мехом поселение росло и ширилось, постепенно появлялись поля и пастбища, а когда один из проезжих рудознатцев обнаружил залежи серебра, был заложен первый город Астор, в честь моего далекого предка. За столетие город вырос, обзавелся деревнями, в восточной части появилась равнина, и был заложен следующий город Асгар, в честь известного тогда полководца. Столетием позже эти города силой доказали право называться королевством, первым королем которого стал Карт Мудрый. При нем оно росло и богатело целых сто семь лет. Крепкое, сильное, богатое, быстро развивающееся, но все еще маленькое, к тому же с залежами серебра и железа – вот, пожалуй, и все причины великой войны. Богатство вызывает зависть, а быстро растущее богатство вызывает еще и злость.

Пренебрежительное отношение к соседям позволило тем объединиться за спиной королевства, а военная мощь в сочетании со злобой и алчностью – страшная смесь. Да… страшная. Тяжелые кровопролитные бои длились целых полтора года, последним пал тот самый город, где мы с тобой встретились. Обороной там командовал мой дед, который, так же, как и я, за ум и храбрость получил право называться именем рода. Вполне возможно, что именно он наложил то самое проклятие, что ты видишь на этих землях. Великое проклятие тьмы, если быть точным. Чтобы его сотворить, нужно не меньше двух сотен человеческих жертв. Не смотри на меня так, мой предок не был монстром, убивающим направо и налево. Нужны только добровольные жертвы, а произнесший заклинание последним отдает свою жизнь.

К тому же правильно созданное умертвие не будет нападать на всех подряд. К примеру, мне, как прямому потомку основателей и защитников, вполне безопасно на окраине этих земель. А то, как я за прошедшие годы спрятал свое жилище, не сможет повторить больше никто. Одно дело задурить голову разумному существу, а совсем другое – укрыться от безмозглой нежити, которой и дурить-то нечего. Да… Постарался я на славу, никаких следов, запахов, эманаций, сотни раз пройдешь мимо, ничего не заметив. Это тебе не в тапки гадить… – Старик с легкой обидой придал ускорение какому-то пушистому зверьку, секунду назад трущемуся о его ноги. – Но что-то я отвлекся, так вот, если вспомнить, что захватчики делали с женщинами и детьми, неудивительно, что добровольцев оказалось больше тысячи, а проклятие накрыло четверть тогда уже немалого королевства.

Не приведи боги повторения тех событий. Наверное, поэтому я никогда и не гнался за богатством, а просто жил, помогал тем, кому была нужна моя помощь, убивал врагов, любил и был любимым. А на закате лет решил почтить память своих предков и уже тринадцать лет живу в этой хижине. Вот вкратце вся история этих земель… Ну и обо мне немного. Ну да поздно уже… Подробнее о себе я, быть может, расскажу завтра, и все вопросы тоже завтра. Спокойной ночи, Зак.

– Зовите меня Аннстис или просто Анст, – задумчиво сказал я, выходя из комнаты.


Я сидел, прислонившись спиной к стене хижины, и рисовал веточкой на вытоптанной земле. Разные миры, разные порядки и такие похожие проблемы. Не знаю, зачем Аластор мне все это рассказал, какой реакции добивался, но история достойна сожаления. Довести больше тысячи людей до самоубийства с одной только целью – отомстить врагу, это какой же сволочью надо быть? Миры разные, а истории почти и не отличаются, только у нас масштабы в тысячи раз больше и затянулось все с сорок первого по сорок пятый год. Вот теперь, кажется, и становится ясна мораль истории: надо просто держаться подальше от политики и прочей грязи обоих миров.

Я быстро перечеркнул свои каракули на земле, пока не стоит строить далеко идущие планы, надо решить, оставаться здесь или все-таки искать другое пристанище. Старик мне новое тело явно не подарит, равно как и не восстановит старое, иначе бы сразу сказал и не стал тянуть, не настолько же он черствый.

Продолжить сидеть здесь или отправиться на поиск лучшей доли? Мне очень, очень нужно новое тело, старика в этом качестве я даже не рассматривал, пожалуй, я не смогу убить вот так, только ради себя, ни в чем не провинившегося человека, зато любой разбойник подойдет идеально. По крайней мере, хочется верить, что я без особых терзаний заберу жизнь напавшего на меня разумного. Однако, сидя в этом забытом богом месте, бесполезно ждать нападения лихих людей, здесь им уж точно нечем поживиться, а значит, и мне здесь задерживаться нет смысла.

Решено: неделя, чтобы прийти в себя, немного отдохнуть и побеседовать с Аластором, потом ухожу в сторону ближайшего тракта. Таким образом, наведя хоть какой-то порядок в своей сметенной душе, я лег прямо на голую землю и попытался забыться каким-то подобием сна. Когда досчитал уже до семидесяти тысяч барашков в попытке отдохнуть, небо заалело и явился вредный старик, ударом посоха по ребрам сломавший мне всю романтику момента.

– Вставай, нечего разлеживаться, мертвым сон не нужен, пойдем, поможешь, а то развелось дармоедов. Да… Не то, что во времена моей молодости… – требовательно проворчал Аластор, и тот факт, что мне не только сон, но и еда как-то без надобности, его совершенно не волновал. – Вставай, я же видел, как ты размягчал и укреплял материю, не заставишь же ты этим заниматься простого деревенского лекаря с крохами магического дара? – не унимался старик, подгоняя меня своим дрыном.

– Да хватит дубасить меня посохом, я уже встал, говори, чего хотел-то, – раздраженно начал я.

В ответ к моим ногам плюхнулся большой старый меч, который он вчера притащил. Оказалось, что ему были нужны обычные гвозди, а чтобы размягчить металл, тратится непозволительно много силы, и меня банально решили использовать как удачно подвернувшегося батрака. В этот момент я еще больше убедился в правильности решения покинуть окрестности этой хижины, вот только со сроками серьезно ошибся, вернее, уже опоздал на несколько часов.

Пока делал гвозди, сколачивал порог из грубых досок, выслушал очередную историю из разряда «вот во времена моей молодости…», в которой и трава была зеленее, и солнышко ярче, в общем, классика, аж взмок (мысленно, конечно). Короче, к концу работы мозг уже основательно поплыл, и потому, не заботясь о приличиях, я спросил Аластора, может ли он меня чему научить, иначе я сегодня же покину его гостеприимное общество. В ответ на свою излишне резкую эмоциональную речь, как ни странно, получил вполне исчерпывающий ответ.

– Как уже говорил, я всего лишь лекарь с крохами магического дара, но живу уже столько столетий, что могу дать фору некоторым современным магистрам. Да… Слабоваты нынче стали маги… Раньше все по-другому было… Я могу научить тебя всему, что касается человеческого тела: сказать, какой участок отвечает за то, чтобы ты слышал, что происходит, когда делаешь вдох, какие мышцы напрягаешь, поднимая руку, как вылечить болезнь и как ее избежать. Мало кто из магов вдается в такие тонкости строения тела и процессов, протекающих в нем, будь я моложе, может, и взялся бы обучать тебя, но не сейчас. Чтобы передать такой объем знаний, понадобится лет тридцать – пятьдесят, я еще довольно крепок, но сомневаюсь, что протяну так долго, – грустно ответил старик.

Я саркастически хмыкнул, не проживет, как же. Впрочем, не буду настаивать, если какой-то шестилетний курс обучения они растягивают на тридцать – пятьдесят лет. Хотя…

– Аластор, а что бы ты сказал, если бы я заявил, что отлично знаю, как устроено тело человека? – с интересом стрельнул взглядом в сторону старика.

– Сказал бы, что ты сэкономил сто лет научных изысканий, которые я потратил на исследования и опыты. И ведь не каждый опыт можно провести на мертвом теле, несколько раз мне приходилось выкупать смертников. Неприятная необходимость, да. Не буду спрашивать, где этому учат, все равно не скажешь, вот только ответь мне на несколько вопросов… – И дальше пошла заинтересованная беседа двух докторов, которые с удовольствием делились знаниями.

Аластор даже оставил свои вечные причитания и как будто помолодел, лет эдак на… много, очень на много. Из старого маразматика он превратился сначала в умудренного опытом старца, потом в эдакого профессора с десятками лет практики. А под конец беседы стал просто любопытным исследователем, который радуется всему новому и необычному, а главное, долгожданному собеседнику, с которым легко и приятно разговаривать. Сегодня два пытливых ума нашли друг друга, и я четко осознал, что основным отличием нашего уровня знаний стала разве что гербология с сопутствующими отварами и мазями, да некоторые аспекты магии, менталистики в том числе. На шестой день результатом наших бесед стал подаренный мне кристалл и слова, за которые я всей душой остался благодарен этому странному, вечно недовольному человеку.

– … а ты очень интересный молодой человек, пожалуй, пара вещей из того, что ты рассказал, стала для меня настоящим откровением, кто знает, может, когда-нибудь я даже продолжу свои изыскания. – Аластор многозначительно замолчал и протянул мне кристалл. – Возьми, это книга, своего рода справочник и собрание рецептов, в ней ты найдешь описание всех известных лекарственных трав и прочих ингредиентов, составленные мной рецепты и, конечно, десяток-другой заклинаний. Мне приятно знать, что я передал свой многолетний труд в столь умелые руки. И, Анст, я хочу, чтобы ты помнил: отныне тебе всегда есть куда вернуться. Может, я и не буду ждать тебя с распростертыми объятиями, – он бросил на меня веселый взгляд, – но уж точно не буду против компании такого образованного мертвеца, как ты.

Вот в этом весь Аластор – не может под конец не подколоть, забавный он все-таки старик и душевный такой, понимающий. Его можно охарактеризовать не раз слышанной фразой: «Хорошенького понемножку». Вот старик и соответствует: то пряник подарит или похвалит, то посохом огреет, мол, нечего зазнаваться, иди работай. В любом случае, я ему очень благодарен и ухожу от этой хижины с некоторой грустью, но кто знает, может, еще и вернусь…

– До встречи, Аластор, если появится случай, я обязательно зайду проведать тебя, а теперь я лучше пойду, не люблю долгих прощаний, и спасибо за все, что ты для меня сделал, – сказал я и решительно зашагал в сторону тракта.

– До встречи! И удачи тебе, Анст, – глядя мне в спину, пробурчал Аластор, – надеюсь, ты найдешь свое место в этом мире, уж ты-то должен суметь…

Было немного грустно оставлять первого своего друга так скоро, но мне очень хотелось снова почувствовать себя живым, снова вдохнуть воздух полной грудью, ощутить вкус еды, да много еще чего, что в сегодняшнем моем состоянии оставалось недоступным. Поэтому, отбросив все сомнения, я ускорил шаг.


В кабинете ректора магической академии

– Вы смогли обнаружить Заккариана? – спросил ректор начальника службы безопасности академии.

– Сожалею, господин, место его перемещения вычислить не удалось, слишком много перстней он схватил, поэтому пришлось обследовать довольно большой участок леса. Мы смогли найти его следы только на шестой день, он раздавил какую-то мелкую тварь. А сегодня мы обнаружили куски плоти, несомненно, человеческой, на пути его движения. Дальше на нас напали твари, и пришлось прервать поиски. Все указывает на то, что он с кем-то сражался, получил повреждения и направился к старому тракту, – сухо ответил подчиненный.

– Хорошо, продолжайте поиски, пока не найдете тело, мне любопытно посмотреть, что же придумал этот мальчишка. Заклинание привязки души ему пока не по силам, а может, все-таки и сумел. Любопытно… – задумчиво сказал ректор.

– Могу я узнать, что станет с Берхардом за убийство? – осторожно спросил начальник СБ академии.

– А что мы можем сделать? Нам пока рано ссориться с военным советником губернатора, лучше оказать ему небольшую услугу и замять дело. Сейчас пущен слух, что Заккариан притащил из проклятых земель неизвестный амулет, который и превратил его в умертвие, а Берхард только защищался. Кстати, не забудьте доставить мне то, что он там нашел, а я пока договорюсь о переводе Хольца и Вивьен в другую академию. Мне не нужны те, кто мутит воду вокруг этого дела. Эх… Как же не вовремя все произошло, – на выдохе произнес ректор, не скрывая разочарования, но мгновенно взял себя в руки. – И запомните, доклад губернатора о случившемся не должен достигнуть ушей императора, и это, пожалуй, будет платой за сыночка советника. Сейчас мне нужна безупречная репутация. Выполняйте, – властно сказал ректор.

Поклонившись, начальник службы безопасности академии покинул кабинет.

## Глава 4. Новая жизнь

По путаным указаниям Аластора я вышел прямиком на «основную торговую артерию», ведущую через герцогство Палмское и пару баронств, прямиком в столицу «молодой и стремительно крепнущей империи». Так вот, иду по кромке леса вдоль этого «оживленного» тракта, который уже давным-давно порос травой по колено, и за шесть дней меня обогнала всего-то одна гербовая карета в сопровождении пары всадников. Откуда-то появилось такое неприятное, навязчивое чувство, что все, о чем мне рассказал старик, устарело лет эдак на пару сотен. Вот как, скажите на милость, по советам такого «навигатора» искать разбойников? Становится даже интересно, а не распалась ли та самая империя, в сторону столицы которой я так упорно направляюсь? Похоже, все мои сведения настолько оторваны от реальности, что пора бы задуматься о захвате языка. Думаю, моя внешность избавит меня от угроз или уговоров, мало кто останется равнодушным, глядя на такой образчик мертвой красоты.

С подобными нерадостными мыслями я и прошагал до самого позднего вечера, пока не наткнулся на ту самую карету, что проехала мимо меня еще днем. Ее обгоревший остов чернел в сотне метров от дороги, почти вплотную к лесу, вдоль которого я путешествовал, пожалуй, с тракта и не заметишь, что здесь что-то лежит. Естественно, мне стало любопытно, кто таким кардинальным образом расправился с путниками, да к тому же так тщательно замел все следы. Подойдя к обломкам, начал в них ковыряться в поисках чего-нибудь полезного или интересного, но был вознагражден всего-то несколькими стопками обгорелой бумаги да кое-какими металлическими деталями кареты.

Ни трупов, ни золота, ни оружия… Вот на хрена разбойникам трупы? Золото и оружие я еще могу понять, но трупы… Или… А почему трупы? Может, пленники? Их можно отпустить за вознаграждение, можно приспособить к работе, да много чего можно. Хорошенько обдумав, решил поискать следы засады или лагерь бандитов. В качестве оптимального решения стал ходить вокруг, рассматривая следы и постепенно увеличивая радиус и, наконец, в тридцати метрах от кареты со стороны леса заметил несколько небольших пятен крови.

Ура! Наконец-то случилась моя первая удача за целый день! Похоже, раненый путник сумел сбежать и спрятался в лесу, если поспешить, то успею его догнать и задать пару интересующих меня вопросов. Потирая от нетерпения руки, припустил в сторону леса и у ближайшего дерева наткнулся на три свежих трупа…

– Да что за невезение-то такое? – кипя от негодования, бурчал я. – Лошадей нет, золота нет, от кареты одни обломки, даже выживших нет! Как будто сглазил кто! Сколько же мне здесь бродить, чтобы хоть кого-нибудь встретить? И зачем, скажите на милость, тащить сюда тела? Оставили бы у кареты, и не надо было бы мне круги наматывать. Руки бы поотрывать таким разбойникам! – зло бормотал я. – Хотя… Ведь это не такая уж и плохая идея, оставить здесь мертвецов, сутки, максимум двое – и они сами поднимутся и уйдут в глубь леса искать себе пищу, даже зарывать не надо. Как говорится, простенько, но со вкусом.

– Да… дела… – задумчиво повторил я любимую присказку Аластора. – Выходит, пленных никто и не брал, оружие и доспехи также остались при воинах, какое необычное нападение, дела…

Хорошенько обшарив путников, нашел несколько медных и пару серебряных монет, две фляги, пару мечей и четыре хороших кинжала, прямо-таки бритвенной остроты. Но главная находка ждала меня у последнего тела, в отличие от остальных, в него попали два арбалетных болта, и не в голову, а в грудь. Первый, пробив кожаный нагрудник, вошел в легкое, а второй прямиком в сердце. Как ни странно звучит, этому воину повезло больше всех. Повезло не в том плане, что он нарвался на разбойников, а что стрела попала в грудь в момент сокращения сердечной мышцы и не повредила жизненно важный орган, хоть и мешала его работе. Таким образом, несчастный был все еще жив, вот только без посторонней помощи осталось ему явно недолго.

Вероятнее всего, раненого все еще можно было спасти, надо только литра четыре донорской крови, а в идеале – снимок или ультразвук, чтобы без вреда вынуть болт рядом с сердцем. Короче, не в том месте и не в то время он поймал стальные подарки, но кое-что мне все же сделать удастся. Вначале я срезал кинжалом нагрудник и рубашку, чтобы освободить раны, потом достал кристалл, подаренный Аластором, и напитал его силой. Получив перед собой иллюзорное изображение книги, отыскал заклинание малого исцеления, судя по описанию, им можно снять усталость, придать сил, повысить регенерацию, залечить неглубокие царапины, убрать синяки и прочие неприятные мелочи. В принципе неплохо, правда, для данного случая как-то совсем негусто. Но это единственное достаточно простое целительское заклинание, на которое у меня точно хватит сил, а главное – умения.

На что-то более подходящее, вроде полного исцеления, способны только лучшие выпускники магических академий. А на великое, когда раны заживают прямо на глазах, раздробленные кости сами собираются, а отсутствующие конечности стремительно отрастают, способны только архимаги-целители, и в этом я полностью согласен с книгой. Закончив с подготовкой, аккуратно начал извлекать болт рядом с сердцем. Миллиметр за миллиметром, стараясь работать синхронно с его редкими ударами, не спеша, в интервалы сокращения извлек первый болт и сразу же бросил новое целительское заклинание.

– Что ж, начало удачное, пульс ровный, состояние стабильное, продолжаем, – больше по привычке пробормотал я.

На всякий случай произнес еще пару заклинаний исцеления и с удовольствием понаблюдал, как кровь остановилась, а рана покрылась свежей коркой, и принялся за второй болт. Действовал по похожей схеме: вынул железо, наложил заклинание, вот только все пошло к черту под хвост – началось внутреннее кровотечение, и, поскольку снаружи рана уже начала заживать, кровь пошла в пробитое легкое и хлынула горлом, на губах появились кровавые пузыри. Состояние из тяжелого, но стабильного резко перешло в критическую стадию, воин просто-напросто задыхался.

Лихорадочно соображая, что еще можно сделать, начал одно за другим накладывать на него малое исцеление, но успеха так и не добился. Кровь перестала стекать по подбородку, но по-прежнему оставалась в легких, не давая сделать вдох. Способа ее быстро откачать я найти не мог, а воин тем временем сделал несколько судорожных движений ртом и затих… Умер. Я устало сел рядом с телом и стал наблюдать, как душа медленно выходит из него и, проходя сквозь мою вытянутую руку, продолжает подниматься, оставив мне свою часть и изрядно потускнев.

– Прости, я сделал все, что было в моих силах, – поднимаясь на ноги, тихо произнес я, – а теперь мне придется сделать то, ради чего я искал подобной встречи. Надеюсь, ты бы понял, почему я так поступаю. – С этими словами я вырвал из своей груди камень, вдавил его в рану воина и покинул свое старое потрепанное тело.

Первым, что я проделал, открыв глаза в новом вместилище, так это посмотрел на себя старого и сильно потрепанного суровой действительностью со стороны.

– Ну и страшилище же! Такой экспонат надо в дом ужасов продавать. – Потом постарался сказать примерно то же самое вслух и согнулся пополам в попытке откашляться от крови, скопившейся в легких. Но уже через минуту выпрямился и, стоя с голым торсом, весь перепачканный кровью, наконец-то смог вдохнуть воздух полной грудью. Боже, как же приятно выполнять это, казалось бы, привычное и естественное действие!

– Ну вот, теперь-то я добился того, чего хотел, – уставшим голосом произнес я, – у меня хорошее, прилично выглядящее тело. Пожалуй, при наличии рубахи и плаща с капюшоном вечером я могу показаться в какой-нибудь деревне или посетить трактир, где смогу узнать последние слухи и решить, куда направиться, теперь-то я точно не пропаду и найду занятие себе по душе… Критически себя осмотрев, начал наклоняться за остатками рубашки, чтобы утереть кровь, да так и застыл в непонятной позе с вытянутой вперед рукой.

С момента смерти прошло не многим более трех-четырех минут, ну максимум пять. Если задуматься, это простая клиническая смерть, и плевать на тот факт, что клетки мозга могли начать отмирать. Если все получится… Быстро улегшись на землю, схватил валяющийся неподалеку шлем и начал с остервенением дубасить им себя в грудь, считал до трех, делал вдох и опять. И мне абсолютно плевать на мнение о моем душевном здоровье случайных свидетелей, если таковые, конечно, найдутся. Я продолжал и продолжал свое занятие до тех самых пор, пока не услышал робкий стук самостоятельно бьющегося сердца.

– Получилось! – на радостях подскочил и улыбнулся своему старому телу.

– Теперь я жив, снова жив! – воскликнул я. – После всего, через что мне пришлось пройти, я снова живой!

Моей радости не было предела, хотелось двигаться, кричать, веселиться. От избытка чувств наклонился и за голову поднял свое старое, потрепанное тело, от чего в руках остался только череп.

– Ну что, мой друг Горацио, у меня получилось то, что и не снилось здешним мудрецам! – продолжал дурачиться я. – Здравствуй, прекрасный новый мир!

Вот только у тела было свое мнение на этот счет, особое, свойственное только живому организму. От гнилистой ауры здешних обитателей, что сейчас в избытке присутствовала в моей душе, сердце начало замедляться, я вновь, уже в который раз, стал умирать.

– Да что же это… – обеспокоенно сказал я и начал убирать подальше вглубь эту свою часть. – …твою… – прохрипел, падая на колени, не в силах даже пошевелиться. – Что за?! – Я оперся руками о землю, чтобы подняться, и, застонав от боли в груди, едва не потерял сознание.

– Если больно, значит, еще живой, значит, есть еще шансы, есть возможности, – бормотал я после десятого по счету малого исцеления, дальше они мне уже не помогали, видно, набрался максимальный эффект. – Больно… Никогда не понимал смысл этой присказки, но теперь я самый что ни на есть живой, у меня болит буквально все!

Пришлось на четвереньках отползти на пару метров, чтобы не лежать среди грязи, крови и трупов, после чего сел, прислонившись спиной к дереву, и, наконец, смог перевести дух. Умирать я, во всяком случае, перестал, вот только и до полного выздоровления было еще далеко, плюс мне не помешал бы хоть минимальный уход и крыша над головой. Аластор говорил, что здесь каждый дневной переход есть постоялый двор, не сказать, что он обманул… Просто я уже не раз проходил мимо заброшенных и полуразрушенных строений. Наверное, разумнее всего дойти до ближайшего такого «трактира» и получить хоть какое-то убежище, но вначале мне надо немного передохнуть…


Часа через четыре, ближе к закату, начали шевелиться результаты чужой разбойничьей деятельности, слава богу, хоть вовремя очнулся от их копошения и нарастающих хрипов. Видать, на сегодня мой отдых окончен, и надо скорей уходить, здесь находиться попросту опасно. Невзирая на боль в ранах и усталость после обильной кровопотери, пришлось со скрипом подниматься, брать меч и рубить головы товарищам по несчастью, дабы выиграть немного времени, чтобы убраться подальше, пока кто-нибудь не расчленил меня самого.

Закончив с этой неприятной необходимостью, стал прикидывать, что можно взять с собой. Скептически посмотрел на разрубленные останки мечника и все-таки взял перемазанный кровью доспех и рубаху, как-никак свои я сам же и испортил, пока пытался спасти «языка». Пересиливая себя, нацепил липкие от крови вещи, подобрал кинжалы и наполовину опустошил одну из фляг. Потом поднял парные мечи и, замысловато крутанув, ловко вложил в ножны. Постоял. Затем опять достал один из мечей, отвернулся и снова крутанул, убирая в ножны.

– Однако… Подарок откуда не ждали, мышечная память прорезалась, приятный сюрприз, теперь хотя бы не порежусь, – удивленно пробормотал я, опять доставая и убирая меч. Кое-как собравшись, осмотрел место стоянки с двумя свежеобезглавленными телами, кинул скептический взгляд на свое старое тело и, подмигнув ему, двинулся в путь.

С каждым часом идти становилось все труднее и труднее, приходилось все чаще останавливаться, чтобы хоть немного отдышаться и перевести дух. От того, чтобы свалиться прямо на обочине, меня удерживал только тот факт, что после сна на холодной земле мне уже не подняться, а потому, сделав очередной глоток воды, я упорно продолжил передвигать ноги. Утром, с таким усердием сосредоточив все силы и внимание на движении, я едва не прошел мимо цели своего пути, лишь чудом обратив внимание на двухэтажный и какой-то уж больно обветшалый постоялый двор. Единственное, что в нем осталось целым, так это толстенная дверь и часть крыши, но выбирать-то мне не приходилось, лучше это, чем ничего. Зайдя внутрь, посмотрел на разобранный справа пол, на остатки свежего костра и, совсем обессилев, рухнул на груду какого-то тряпья в углу, забывшись тревожным сном, первым нормальным сном за несколько месяцев.


Проснулся я от ругани незнакомых голосов.

«Видимо, эти трактиры не такие уж и заброшенные, как мне казалось», – вспоминая остывающие угли, подумал я.


В старом заброшенном здании

Четверо мужчин и неподвижно лежащий Анст.

– А может, ты предложишь еще и Ланса прирезать за компанию с этим доходягой? – почти прорычал грубый мужской голос.

– Успокойся, Годрик, в словах Арчера есть смысл: лучше умереть человеком, чем разорвать своих же товарищей, будучи нежитью, – спокойно ответил его невидимый собеседник.

– Я сам все это понимаю, но скажи, поднимется ли у тебя рука на того, кто, рискуя жизнью, прикрыл твою спину? – снова начал распаляться обладатель грубого голоса, судя по всему, Годрик.

Приоткрыв глаза, увидел трех спорящих воинов в доспехах и увешанных оружием. Чуть слева от меня на лавке сидел четвертый в добротных стальных латах и старательно прижимал покрасневшую тряпку к вспоротому, как консервным ножом, боку.

– Гххм… Извините, что отрываю, – хрипло проговорил я, подымаясь, – но мне бы хотелось еще пожить. Может, сделаем вид, что мы не встречались, и спокойно разойдемся? – с надеждой спросил я.

Ой, и зря же я поднялся… Три воина резво повынимали мечи, а сидящий рядом здоровяк вынул кинжал, и все это недвусмысленно посмотрело в мою сторону!

– Господа, я правда ничего не имею против профессии разбойника и сам готов отдать все, что вы сочтете нужным, – успокаивающим тоном уговаривал я. – Просто дайте мне уйти, и мы больше никогда не встретимся.

– Смотри-ка, Годрик, он принял нас за разбойников, – хмыкнул высокий, со спокойным голосом и луком за спиной, как я понял, это его звали Арчером. – Мы думали, не жилец, а он еще денег предлагает, давай возьмем, а?

– Заткнись, Арч, сейчас не до шуток, а ты отвечай, кто ты и как здесь оказался? – прервал Годрик, похоже, главный в этой компании.

– Путник, простой путник, на которого в дороге напали бандиты, ничего более! Прошу прощения, если вас оскорбил… – как можно миролюбивее прибавил я. Воины немного расслабились, и я продолжил: – К сожалению, я получил ранение, остался без лошади и припасов, поэтому был вынужден пробираться пешком по этим землям, а этот трактир – единственное убежище в округе на много часов пути.

– Так, значит, тебя ранили простым оружием, – тихо и грустно проговорил здоровяк, что сидел недалеко от меня, – тогда у тебя еще есть шанс выжить… В отличие от меня.

Я внимательно посмотрел на него, потом опустил взгляд на распоротый бок, потом вопросительно посмотрел на его товарищей.

– Ланс имеет в виду, что без помощи мага рана, нанесенная проклятой тварью, смертельна, а раненый рано или поздно станет одним из них, – поморщившись от суровой правды, просветил меня Арчер.

Кряхтя, как старик, я доковылял до Ланса и встал перед ним на одно колено.

– Убери руки, я посмотрю, – сказал я и, не дождавшись ответа, начал размягчать его доспех. К тому моменту, как Ланс убрал руку от раны, я уже закончил и эффектно разорвал сталь как бумагу. Рана оказалась довольно глубокой. Присмотревшись, заметил и кусочек ауры какой-то твари из проклятых земель. Ее надо скорее убрать, пока мы не получили свежего зомби прямо под боком, но для этого мне нужен прямой контакт с этой гадостью.

Не придумав ничего лучше, просто сунул палец прямо в рану, впитав постороннее, и сразу же кинул малое исцеление. За что в благодарность и получил здоровенным кулачищем точно в лоб. Перед глазами мгновенно поплыло, и, думаю, только благодаря своей природе я так и не потерял сознание и более или менее понимал, что происходит вокруг.

– Вот сволочь! – взревел Ланс, вскакивая с лавки и снова выхватывая из-за пояса кинжал. – Да я тебя… – Потом как-то странно замолчал, потрогал свой бок, посмотрел на меня и задумчиво так произнес:

– Меньше болит, и нет этого противного ощущения в ране. Так ты меня что, это, того?..

– По-моему, это ты его сейчас того… – Надо мной обеспокоенно склонились шесть кружащихся небритых физиономий, и две синхронно спросили:

– Парень, ты как? – Вот только голос почему-то оказался один. Эк меня…

Кое-как встав на четвереньки, медленно пополз подальше от присутствующих в сторону стены и с ее помощью, наконец, смог подняться. К этому времени комната перестала вращаться, и я заметил четверых мужчин, внимательно за мной наблюдавших.

– А ничего, крепкий маг попался, – с иронией бросил до этого предпочитавший молчать Трэкер.

– Ну, ты это, извини, что так получилось, ты мне, когда пальцем в рану полез… Я ж не знал, что ты маг, и говоришь ты странно, да и не похож ты на мага, и вообще… – немного по-детски оправдывался Ланс, да я и сам уже понял, что глупость сморозил. Правда, на его месте я бы сначала оттолкнул, а потом возмущался. Но ведь помогло же! Хоть и с побочным эффектом… Для меня…

– Да все нормально уже. Можешь не беспокоиться о ране, дня через три затянется, если лечить, конечно, – говорил я, накладывая на нас обоих еще по паре малых исцелений. – А вы вообще-то кто?

– Я представлю, – взял слово Годрик. – Этот здоровяк, которого ты спас, – Ланс, девятнадцатый сын одного небогатого, но чрезвычайно плодовитого барона, неоднократный победитель турниров и один из лучших рыцарей в империи. Тот, что с луком, – Арчер, хороший рейнджер и просто великолепный лучник; молчуна с двумя мечами зовут Трэкер, более опытного следопыта трудно отыскать в этих землях, сам не раз наблюдал за его работой. Ну а я – Годрик, царь и бог этого небольшого отряда, мое слово для каждого из них закон на время похода.

– А я – Аннстис, можно просто – Анст, лекарь я, – скромно представил я свою персону.

– Хм… А одет больше как воин, да и руки с характерными мозолями… – пристально меня разглядывая, протянул Трэкер.

– И он тоже… В смысле, знаю, с какого конца за меч браться, – чуть менее уверенно ответил я. – А куда идете?

– Вообще-то никто из нас не может похвастаться излишним богатством, а кое-какие ингредиенты, что можно добыть в этих землях, стоят довольно дорого. Шипы Проклятых гончих так вовсе идут по десять мер золотом, вот мы и… – начал было Годрик.

– Ясно, – перебил я, – у вас есть чего поесть? У меня в животе уже почти сутки и жалкой крошки не было.

– О чем речь! – расплылся в улыбке Ланс. – Только я хочу, чтобы ты знал, раз ты спас мою жизнь, да еще и от такой участи, как дворянин я обязан вернуть тебе этот долг со всеми вытекающими из этого последствиями, так что…

Пребывая в легком шоке от всего случившегося и в предвкушении плотного обеда, я лишь кивнул головой в знак согласия, даже не став вникать в последние слова Ланса, и направился к столу, возле которого уже хозяйничал Арчер.

## Глава 5. Охота на тварь

Угощение, как и следовало ожидать у подобных авантюристов, особой изысканностью похвастаться не могло. Что тут сказать: большой кусок твердеющего хлеба, сухари, явно изготовленные из более старого его товарища, вяленое мясо, немного сыра да несколько луковиц – вот и все меню на сегодня. Утолив первый голод, запил все это странного вида спиртным напитком, по вкусу смахивающим на дешевое кислое вино.

Н-да… Негусто, и это еще мягко сказано, ничего горячего, ничего свежего или вкусного, даже напитков нормальных нет, как-то не так я представлял себе свою первую трапезу. В моих мечтах на огромном столе стояли десятки различных блюд: зажаренная целиком утка с румяной золотистой корочкой, нежные, сочные свиные отбивные, гуляш с его аппетитной подливой, приготовленный умелыми руками шашлычок, да картошечка по-деревенски, а вдогонку салаты мясные, салаты овощные, винегреты и оливье, мой любимый… Мм… И это только то, что рядышком стоит, а чуть подальше… Да. Мечта была из разряда золотых и особо желанных, но, к моему огромному сожалению, разбилась о суровую жизненную правду, ничего не поделаешь – реальность зла…

Во время нашего более чем скромного обеда и в ходе скупой неторопливой беседы повнимательнее рассмотрел своих «гостеприимных» соседей. Мало где можно встретить столь колоритную компанию, да еще занятую общим делом. Начну описание, пожалуй, с самого главного персонажа.

Годрик – довольно высокий, немногим за метр восемьдесят, строгий загорелый воин со шрамом на левой щеке. Когда-то он служил десятником городской стражи и был в общем-то на хорошем счету у своего начальства. На посту не спал, пьяным в карауле не замечен, с горожанами достаточно для стражника вежлив и учтив. Но как водится в этой среде, иногда за разумное вознаграждение закрывал глаза на те или иные действия, которые по идее должен был решительно пресекать. Не сказать, что это из ряда вон выходящее поведение, ведь профессия городского стража во всех мирах и во всех странах не самое благодарное занятие для молодого, перспективного воина, вот и крутятся, как могут.

Только, как назло, случилось тогда очередное ограбление, да не кого-нибудь, а самой дочери императора, сбежавшей из дворца. Годрик же за несколько монет на пару секунд приоткрыл неприметную калитку у ворот и благополучно забыл о содеянном. Ведь не так уж и мало припозднившихся путников ходит после закрытия ворот: торговцы, охотники, да и просто загулявшие деревенские мужики – всякому может понадобиться выйти из города немногим позже десяти вечера. Вот только не так прост был спешащий юноша, по слухам, в тот момент у него одних только украшений было больше чем на тысячу золотых.

Этот, казалось бы, не стоящий внимания и не столь уж редкий для стражи проступок в тот день, когда принцессу, наконец, нашли и доставили во дворец, едва не стоил Годрику жизни. Спасли только верные друзья да быстрые ноги, и то пришлось хорошенько потрудиться, чтобы затеряться в империи. Дальше у Годрика началась жизнь удачливого наемника, который через несколько лет выбился в сотники на службе у одного из приграничных герцогов. Достаточно высокое положение для беглого стражника, да и платой не обижали, но через четыре года опять началась черная полоса. Теперь уже из-за юной и красивой дочери герцога, которой приглянулся молодой и крепкий офицер, и, под угрозой со стороны ее разгневанного отца, Годрику пришлось оставить столь теплое место.

Редко какой благородный одобрит связь своей доченьки с простым солдатом, пусть и не рядовым рубакой. Дворяне, что с них взять? После этих событий поиздержавшийся Годрик решил сколотить уже свой собственный небольшой отряд и пригласил пару друзей и несколько повстречавшихся авантюристов.

Одним из таких авантюристов стал Ланс. Будучи черт знает каким сыном ну очень плодовитого барона, он не имел никаких прав на земли или деньги отца. Единственным его наследством стало приличествующее дворянину воспитание да хороший доспех. Хоть здесь папаша не поскупился, и из родного дома сын уехал на добром коне и при оружии. Дальше, как и следовало ожидать, турниры, победы, поражения, и вот передо мной сидит один из лучших рыцарей империи, только столь громкое звание не приносит стабильного дохода, а служба лордам не всегда соответствует понятиям о чести.

Как видно, этот простоватый богатырь стал рабом собственных понятий о долге и достоинстве дворянина, а потому старался участвовать только в «праведных» походах… Короче, обвели этого борца со злом вокруг пальца, использовали, как смогли, и выкинули за ненадобностью. Совершенно обычная история для доверчивого молодого человека с оптимистичным взглядом на жизнь и немного странноватая для мужика лет тридцати… В любом случае, что случилось – то случилось, сделанного уже не воротишь.

Осталось только поступками восстановить былую честь: охранять прекрасных дам в их путешествиях, очищать дороги родной страны от разбойников, чтобы законопослушные граждане могли безбоязненно путешествовать по ее просторам, или уничтожать нечисть, в конце-то концов, да много разных занятий можно найти, чтобы заработать имя и отметиться при дворце, а уже там… Примерно так и размышляя, рыцарь решил податься в обыкновенные наемники, чтобы самому выбирать, с кем и за что воевать, и мечом проложить себе дорогу к новой славе и богатству, а спустя неделю в таверне повстречался с Годриком, который искал опытных воинов для похода в проклятые земли, после чего и присоединился к его команде.

Арчер и Трэкер вошли в отряд уже как старые, проверенные и надежные бойцы. Оба невысокие, крепко сбитые, они уже не раз вступали в стычки с разбойниками или беспокойными соседями под командованием Годрика еще в самом начале службы у герцога. Потому их мастерство и навыки были давным-давно доказаны делом, а верность командиру проверена годами и готовностью последовать за ним в неизвестность. Внешне похожие как близнецы, по характеру они являлись абсолютными противоположностями. Если Трэкер был серьезным, молчаливым и вечно хмурым, словно недовольным самим фактом своего здесь присутствия, то Арчер будто пытался уравновесить своего друга. Всегда весел, всегда видит в ситуации плюсы и готов подшутить над ближним, ну или ближайшим подвернувшимся субъектом.

Эдакие неразлучные друзья, я бы сказал, побратимы и, кстати, не сильно ошибся. В походах они всегда шли впереди и тихо снимали дозорных, конечно, если имелась такая возможность. Арчер, как отличный лучник, в прошлом рейнджер, стрелял в противников из лука, а Трэкер, как неплохой мечник и по совместительству отличный следопыт, помогал находить цели и прикрывал друга, уже не раз помогая сохранить ему жизнь. В общем, взаимно дополняющая друг друга боевая двойка. Годрику очень повезло, что столь опытные вояки считают его отцом-командиром.

Вот как-то так и собралась эта компания в одной из таверн, и, как назло, у всех были проблемы с финансами, что так нужны для создания приличного отряда из десяти – пятнадцати вояк. Одним богам известно, как идея попытать счастье в проклятых землях забрела тогда в их хмельные головы, но результат сидит сейчас передо мной и, подобно галлюцинации, исчезать не собирается. А главное, похоже, мне без проблем удастся стать его частью в качестве отрядного мага и целителя. Свою полезность и необходимость я продемонстрировал наглядно. Да эти ребята оторвут меня с руками, стоит только намекнуть о своем желании, что я и не преминул сделать, прикинув шансы выживания в одиночку и в составе отряда.

– Послушай, Годрик, сейчас у меня тоже не самое лучшее материальное положение, возвращаться мне в общем-то некуда, да и не ждет меня никто. Я тут прикинул все «за» и «против»… Короче, хочу тебе предложить услуги целителя и не слишком квалифицированного боевого мага. Что скажешь? – с интересом наблюдая за его реакцией, произнес я.

Ответ меня не просто удовлетворил, но еще и порадовал – оказывается, маги здесь в большой цене и не каждый даже крупный отряд может позволить себе услуги опытного мага-лекаря. Я, как равноправный член команды, рассчитывал лишь максимум на пятую часть общих доходов, а услышав о целой трети, даже не стал задумываться о причинах такой щедрости и согласился. В качестве бонуса мне полагались еще все найденные магические причиндалы с магов, которых смогу победить, если такие, конечно, попадутся. Трудно сказать, насколько я продешевил, если судить по довольному виду Годрика, но уж точно не стану жалеть о содеянном. Настоящие боевые товарищи на дороге не валяются, а друзей найти во сто крат сложнее, чем потерять.

Несмотря на скудную пищу и спартанские условия, мое настроение снова переместилось на отметку «прорвемся», а с такими опытными вояками и рубаками завалить любую лесную тварь вообще не вопрос: пришел, увидел, замочил – и никаких проблем. Следопыт выслеживает и указывает на цель, рейнджер-лучник подкрадывается и снимает подсвеченного врага стрелой прямо в глаз, потом Ланс, Трэкер и Годрик добивают все, что еще шевелится. И конечно же я, как лекарь-маг и самый ценный член команды, выхожу из-за спин товарищей и лечу раненых. Прекрасный план, идеальный со стратегической точки зрения – у всех свои роли, все делают то, что лучше умеют, а главное, мне отходит треть добычи. Да я просто гений военного дела, стратегии и тактики (RPG мне в помощь), о чем не преминул сообщить теперь уже соратникам.

Сначала на мне скрестились четыре пары глаз, а потом появились улыбки и сдержанный смех, предшествующий откровенному лошадиному ржанию.

– Ты из какой глуши выбрался? Подкрасться к нежити – ха, скорее поверю, что это нежить подкрадется к тебе, – улыбнулся Годрик.

– Нет, вы только послушайте, подкрасться и снять нежить стрелой в глаз, – начал веселиться Арчер.

– Сам-то сможешь натянуть тот лук, что выпустит бревно, которое снесет ей треть туши? А? Будто не в курсе, что даже самый дохлый зомби прекрасно себя чувствует с обычной стрелой в глазнице. Стратег, полководец, – давясь от хохота, не унимался Арч.

– Об этом я как-то не подумал… Ладно, хватит подкалывать, всякий может ошибиться, что в этом такого? – попытался возмутиться я.

– Ошибся… Великий охотник… – хрюкнул от сдавленного смеха, выйдя из образа молчуна, Трэкер.

– Да, парень, умеешь ты развеселить, надо было накинуть тебе еще пару монет как отрядному балагуру – боевой дух прежде всего! – все еще улыбаясь, сказал Годрик, но, посмотрев на мою хмурую физиономию, добавил: – Да не дуйся ты, над планом грех не посмеяться. Сразу видно, что ты ни разу не видел настоящей войны и ни разу не охотился на ту нежить, что в избытке поставляют эти места. Поверь, простой дыркой в теле таких тварей не прикончить, их надо расчленить или как минимум отрезать голову, а в идеале – сжечь дотла, чтобы уж наверняка добить. Но в любом случае надо сначала вылечить раны Ланса, да и ты не в лучшем состоянии, а уже потом строить планы.

Вынужден признать, в его словах была доля истины, слишком большая доля, чтобы не признать свои ошибки. В теперешнем состоянии Ланс мечом не помашет, а у меня два заживающих отверстия в груди, не предусмотренные матушкой-природой, тут, как ни крути, а нужно хоть пару дней, чтобы прийти в себя. Что ж, торопиться-то мне все равно особо некуда, к тому же при сопутствующем везении смогу добраться до цивилизации уже обеспеченным человеком.

Как и запланировали, следующие два дня провели, приводя себя в порядок: лечили раны, готовили снаряжение, ну и многое еще по мелочи. К моему счастью, на заднем дворе трактира обнаружился старый, но еще не пересохший колодец, и я наконец-то смог смыть с себя всю накопившуюся грязь и кровь да ко всему еще и постирал свою одежду. Ланс от меня не отставал и тоже отмывался от крови и каждые несколько часов менял повязки с целебными травами на своей ране. За это время она уже порядком затянулась и не напоминала рваный ужас, как в день нашей встречи. Вообще-то я не стал мелочиться и подлечил сразу всех в нашей компании, так, на всякий случай, мало ли что.

Потом ремонтировали доспех, который я столь эффектно попортил, и не надо претензий, сам знаю, что его можно было просто-напросто снять и не выпендриваться, но все мы сильны задним умом. И, что поделать, пришлось снова размягчать металл и, стуча камнем на камне, выправлять поврежденное место. Не столь красиво, как было, но после укрепления даже попрочнее будет.

Не забыл я опробовать свое новоприобретенное искусство фехтования на пару с Годриком и после пятнадцатого подряд поражения и не счесть какого по счету синяка окончательно убедился, что не мне тягаться с опытным сотником. По его оценке, в своем мастерстве я не ушел дальше его разгильдяев-дружинников, которых он ежедневно гонял на плацу. При тренировке с Арчером я немного поправил свою самооценку, тут мои были две-три схватки из десяти. Не идеально, конечно, зато теперь с уверенностью скажу, что не боюсь облажаться, обнажив оружие, и помимо магии буду полезен еще и с мечом в руках. Эти короткие тренировки придали мне уверенности и немного закрепили столь вовремя приобретенные навыки.

Я, наконец, точно узнал, на кого мы все-таки собрались охотиться. Не сказал бы, что не понял, как выглядит эта проклятая гончая, чьи костяные шипы и клыки столь дорого ценятся магами, но складывается такое впечатление, что мои попутчики и сами-то не особо часто захаживали в эти земли. А при этом еще меня подкалывали, мол, «великий стратег» – да-да, они так и не забыли моего промаха и нет-нет да припоминали от скуки. А ведь, между прочим, я бывал в проклятых землях и знаю их не понаслышке, а, скажем так, изнутри, ну, или как «коренной житель». Пусть недолго, но я им все-таки был. Вот только упоминать этот факт, пожалуй, не стану, мало ли как меня поймут, незачем рисковать, но все равно обидно. Так вот, со слов парней, эта гончая напоминала скорее ежика на длинных ногах и с огромной пастью, эдакий шипастый зубастый кузнечик, не иначе. Короче, проще один раз увидеть, чем сто раз выслушать байки таких горе-вояк, что даже провизией затариться нормально не смогли (вот и камешек в их огород). Подумать только, кроме хлеба, сыра и вяленого мяса есть нечего, загнуться можно.

На таком сухом пайке кое-как пережив четыре дня, что для человека городского без незаметных и не ценимых ранее мелочей не так-то просто, мы собрались на военный совет, на котором начали решать, как же нам завалить пресловутую гончую. Обсуждались в основном варианты «заманить в ловушку» и «навалиться одновременно с разных сторон или просто напасть скопом, предварительно окружив». По понятным причинам, окружить ее мы не могли, а значит, вариант исключался. Биться с ней по одному – чистое самоубийство, поэтому остался только один вариант, менялось только его исполнение.

Рейнджер предлагал копать волчьи ямы, оно и понятно: судя по профессии, опыт у него точно есть. Трэкер был с ним в принципе согласен, но с условием, что заманивать в них тварь Арчер будет сам. Годрик же предложил еще более сложный вариант с самострелами и падающими бревнами, короче, развернулся не на одну неделю работы всей его сотни, одно слово – командир. Ланс, в силу отсутствия опыта и своего непрофессионализма в данном вопросе, был за большинство. Я же, как человек не слишком привыкший к физическому труду (рытье ям, подготовка кольев, их установка, подвесы с бревном – ну не мое это), предпочитал работать не столько физически, сколько головой. Поэтому я вообще предложил найти болото и утопить в ней тварь, а когда немного утонет, заморозить.

Простенько и со вкусом, вопрос только как заманить, болото-то не дорога, особо не побегаешь, и как потом ее оттуда выковырнуть, тоже проблема. Спорили долго, считали шансы, откуда твари будет выбраться труднее, куда заманить легче, а самое главное, где больше шанс выжить. В конце концов победило мое предложение, и продумывание деталей легло на мои хрупкие плечи; ну что ж, я не против. Не придумав ничего нового, высказал самый простой вариант переправы – пара брошенных поперек болота бревен, и на них перпендикулярно установить широкие доски, на которых можно прекрасно продержаться. А тварь из-за собственного веса их проломит и преспокойно пойдет на дно, да и материал, как говорится, под рукой, надо только продолжить разбирать полы трактира. Вариант, за неимением лучшего, всех удовлетворил, и, нагрузившись старыми половыми досками, мы тронулись в путь.

Половину дня с риском для жизни искали подходящее по размеру болото, которых здесь было великое множество. Пока до него дошли, разбогатели золотых на двадцать – тридцать, в эквиваленте ингредиентов. Конечно, прокляли все и вся, а особенно гениальную идею пилить на болото, где комары от великого проклятия тьмы добрее не стали, а мелкие зубастые твари просто кишели вокруг. Пока срубали небольшие деревца, через которые можно перебросить доски и пробежать в глубь болота, заработали еще золотых семь-восемь, и первые раны от не в меру ретивого умертвия с зачатками разума.

В общем, план был хорош, а вот реализация как-то не задалась. Сначала лезла какая-то мелочь, вроде грызунов с пастью покруче, чем у любого хищника – зубы в два ряда и по всему горлу острые наросты, и это еще была не самая большая наша проблема. Мелких тварей Арчер просто пришпиливал стрелами к земле, после чего добить их труда не составляло, но потом на шум пришли их более крупные товарищи. Кульминацией наших неприятностей стала пришедшая на запах свежей человеческой крови сама гончая – одним словом, все труды едва не пошли прахом. Пора было задуматься не о богатстве и славе, а о том, как унести ноги из этого чертова болота и спасти собственные жизни.

– О боги, Годрик, смотри, вон она! Анст, ты же маг, сделай что-нибудь! – в отчаянии крикнул раненый Трэкер.

– Все делаем по плану. На тебе кровь, значит, она погонится за тобой. Беги по переправе до середины, да так, чтобы ни один демон нижнего мира тебя не опередил! – перекрывая рев зверя и шум битвы, закричал Годрик. И как мне ни удивительно, Трэкер подчинился, схватил обломок доски и побежал по незаконченной переправе прямо в самую топь, и, оттолкнувшись от последнего бревна что есть сил, плашмя приземлился в болото.

По байкам Годрика, название проклятой гончей неспроста закрепилось за этим шипастым чудовищем. Стоит ей почувствовать кровь, и ты проклят. Она придет за тобой, куда бы ты ни пошел, где бы ты ни спрятался, нагонит, если попытаешься убежать. На то она и гончая, проклятая гончая, ведь потом, после смерти, ты пополнишь ряды ужасных обитателей этих земель. Таких убивали только из засады, предварительно заманив в ловушку, и без тяжелых ранений или жертв не обошлось еще ни разу. Не появись в отряде Годрика маг, они бы удовлетворились более легкой добычей, чем гончая, теперь же она сама пришла на шум схватки и запах крови.

Вид этой твари полностью соответствовал жутковатому ее названию – огромная, под два метра роста в холке. Ее тело напоминало шар, целиком состоящий из больших, с локоть величиной, шипов с огромной, жуткого вида пастью с острыми зубами, такой можно не напрягаясь оторвать человеку голову. К туловищу крепились мощные передние лапы, по строению похожие на гипертрофированные человеческие руки, ими вполне можно схватить и раздавить жертву, а в сочетании с большими саблевидными когтями еще и разрезать на части. Длинные сильные задние лапы, больше приспособленные к резким быстрым скачкам, чем к медленному передвижению, снабженные не менее большими и острыми когтями, в деле умерщвления живых не уступят передней паре конечностей. И вся эта жуткая смертоносная туша метнулась за Трэкером в сторону болота.

– Анст, очнись, твою мать! Иди и заморозь это демоново отродье, пока оно не добралось до Трэкера! – зарычал на меня Годрик. – Шевелись, черт бы тебя подрал! – добавил он, придавая мне ускорения в сторону болота.

Дальше во мне что-то сломалось, чувства оставили меня, боль притупилась, да и рана на правой руке перестала беспокоить. Я действовал как автомат – страха нет, только задание, которое надо выполнить, иначе один из команды умрет, а за ним с большой вероятностью последуют остальные. На прощание залепив пару огненных шаров в ближайшего зомби, который наседал на Ланса, я не хуже горной лани заскакал по кочкам и доскам в сторону топи.

Хреново, гончая ушла вглубь только на треть своего роста и теперь изо всех сил тянулась к Трэкеру, тот, конечно, пытался отплыть подальше, но его засосало уже по самые плечи, и только обломок доски являлся той соломинкой, что держала его на поверхности. Не желая терять ни секунды, я запустил в болото самую сильную заморозку, какую только смог, и уже по льду побежал к твари, стараясь отрубить лапу, которая почти дотянулась до моего товарища. Я махал мечами как заведенный, не чувствуя усталости и того ужаса, что, казалось, должен охватить любого, кто приблизится к подобному чудовищу. Разум был чист от эмоций и ощущений, только быстро сменяющие друг друга мысли да желание побыстрее разделаться с источником опасности выбивались из общей картины.

Кажется, неосознанно в минуту опасности я выпустил наружу часть поглощенной когда-то некроауры, теперь проблемы тела не беспокоили меня, я лишь желал, и оно повиновалось, несмотря на раны или усталость. Удобно, вот только здоровья телу этот факт не прибавит, к тому же оказывается, пасть и одна свободная лапа – это не так уж и мало в деле нанесения ран. Поэтому я снова уворачивался от когтей и зубов и продолжал рубить, пока ко мне незаметно не присоединилась еще пара мечей, потом еще, и дело пошло намного быстрее.

Теперь хотя бы не приходилось постоянно уворачиваться от когтей, нападали уже втроем, а резвости или сил у твари не прибавилось. Когда, наконец, смогли отрубить когтистую лапу, я с остервенением стал бросать огненные шары прямо в распахнутую пасть обездвиженного зверя, в это время Ланс и Годрик уже заканчивали отрубать скованные льдом ноги, и наконец, спустя мгновение – тварь завалилась на бок и затихла – победа осталась за нами. Встав спиной к товарищам, я стал впитывать то, что заменяет этим темным тварям душу, одновременно пряча все это глубоко внутрь себя, чтобы, не приведи боги, кто-то не заметил тлеющие красным угольки в глубине моих глаз.

Наконец все закончилось… Мне едва удалось устоять на ногах, настолько я вымотался, но посреди замерзшего болота оставался торчать бедняга Трэкер, который увел за собой опасность, поэтому я плюнул на раны и усталость и бросился к нему. К счастью, все было намного лучше, чем можно было себе предположить – пять минут по плечи в ледяной воде с толстой коркой льда обернулись для него только обморожением. Весь трясущийся, с посиневшими от холода губами, он больше был похож на прибежавших по наши души зомби, чем на живого человека, но я-то знаю: пока душа каким-то чудом держится в теле, не все еще потеряно.

– Ничего, пара часов – и будешь как новенький, – приговаривал я, накладывая малое исцеление и зажигая с десяток небольших огненных шаров вокруг него. – Сейчас, только разомну мышцы, и ты сам поковыляешь в сторону трактира, нам-то еще и добычу нести, сейчас… Сейчас… – успокаивая скорее самого себя, приговаривал я, а в это время старательно растирал посиневшие ноги товарища.

– Арчер, сонная ты черепаха, быстро спиливай с гончей все, что можно, пока Анст занимается с Трэкером, а я посмотрю, что можно забрать у остальных напавших. – Услышал я резкий, преувеличенно бодрый приказ Годрика. – Шевелись, пока еще кто-нибудь не пожаловал закусить нашими телами, – добавил он уже более грозно.

Перед тем как уходить, он еще велел снять всю окровавленную одежду, перевязать чистой тканью и замазать глиной все раны. Такие хитрые меры были связаны с острым чутьем на кровь у здешних обитателей. Брошенная здесь одежда привлечет внимание гораздо больше, чем перевязанная, облепленная глиной и болотной жижей рана. Надеюсь, мы все же выберемся из этого забытого всеми богами места. К сожалению, все, кроме Годрика, не сохранили свой организм в целости, Трэкер так вообще едва переставлял ноги. Хорошо хоть Ланс не обижен физической силой и буксирует на себе следопыта. Надо поторапливаться, такими темпами доберемся уже затемно, а это самое опасное время в здешних местах…


В это самое время в кабинете ректора магической академии

– Господин ректор, у меня печальные известия, – начал доклад начальник службы безопасности академии, – мы обнаружили тело Заккариана…

– Это же отличная новость, оно уже доставлено? Тот накопитель при вас? Мне просто не терпится приступить к изучению, – перебил ректор.

– Сожалею, но накопителя мы не обнаружили. А плохая новость та, что обнаружены обломки почтовой кареты и одного гвардейца охраны нет среди трупов. Мы нашли разрезанную окровавленную одежду, не более. Предположительно, это он добил студента, после чего скрылся по направлению к столице, – продолжил доклад начальник СБ академии.

– Проклятье! Этот идиот военный советник таки решился испытать наши новые зелья в деле! Неймется ему поиграть в солдатиков, вот только даже это сделать нормально не смог! Оставить раненого… Надо было все делать самому… Неужели трудно было просто подкупить курьера или банально подменить доклад? На худой конец запугать, у всех есть дети, родители или любимые… Да с возможностями советника можно самому отдать в руки курьера любую писанину, и она будет доставлена императору! – возмущался ректор, все больше распаляясь.

– Ладно, в любом случае, нападение спишут на разбойников, надо только не подпустить выжившего к наместнику. Поставьте на воротах во всех городах по пути в столицу наших людей, его нельзя потерять. Одним словом, вы не хуже меня знаете, что нужно делать. Выполняйте! – властно закончил ректор.

## Глава 6. Начинающий маг-алхимик

Выйдя из леса, с радостью вдохнул чистый воздух, а не те зловонные продукты гниения, которыми мы дышали последние несколько часов.

– Боже, как легко дышится-то! Воистину воздух не замечаешь, пока его чем-то не испортят… – с блаженной улыбкой заявил я. – Осталось пройти километров пять – семь, и мы в безопасности, а безопасность – это спокойствие, еда и сон. Крепитесь, парни, скоро все это будет наше! – подбодрил я ребят и двинулся дальше.

– Эй, Анст, не торопись, – обеспокоенно позвал Арчер, – посмотри, что с Трэкером, кажется, он совсем плох.

Пришлось остановиться и бегло осмотреть нашего следопыта, как-никак мы все обязаны ему если и не жизнью, то здоровьем точно. Хм… вроде нормально все, относительно, конечно, но сердце бьется ровно, дыхание чистое и глубокое…

– Да все в порядке, просто организм сильно истощен, а теперь восстанавливается, бессознательное состояние в таком случае – вещь обычная. Да и вообще, сон – это лучшее лекарство, главное, до безопасного места добраться, – успокоившись, ответил я. – Думаю, ближайшие сутки в себя он точно не придет… – И со вздохом добавил: – Нужно нести.

Стиснув зубы, превозмогая боль и усталость, мы поплелись дальше, уже не заботясь о тишине или скрытности. Милостивые боги, сколько же можно таскаться по этим местам?.. А теперь еще и Трэкера придется кому-то тащить на себе, и такая ноша отнюдь не из легких! К тому же эти леса и поля не знают жалости, а нам нужно торопиться – здесь просто нет места раненым. Но мы все равно упрямо идем вперед, правда, теперь уже рыцарю стало совсем невмоготу тащить на себе отключившегося следопыта, и мне с Арчером пришлось перехватывать эстафету и продолжать гонку за жизнь.


До трактира добрались минут за сорок до заката. Видимо, сама судьба сжалилась над нами и решила, что лимит неприятностей на сегодня исчерпан. Вымотанные до изнеможения, едва переставляющие ноги, израненные, в жалких обрывках одежды, перемазанные глиной и болотной жижей, но все-таки живые, все-таки достигшие цели. Да, пусть выглядим мы хуже любого нищего, а сил хватило только на то, чтобы доковылять до заброшенного трактира и упасть прямо на грязные полы, но пришли мы не с пустыми руками. Годрик, как наименее пострадавший в нашем отряде, нес добычу: сорок семь костяных шипов, каждый из которых стоит не менее двадцати пяти полновесных золотых монет, шестьдесят четыре зуба в ладонь длиной, их можно продать золотых по пять-шесть, и пять когтей, примерно по два золотых за штуку. Остальное, включая ценные органы, к сожалению, ушло на дно болота, зато весь отряд стоит на твердой земле и в относительной безопасности.

Если коротко, то сегодня мы впятером заработали примерно полугодовой доход не самого маленького баронства, если, конечно, удастся продать все по тем ценам, что назвал Годрик. Ну а теперь – отдыхать и никогда больше не вспоминать, что есть такое негостеприимное место, как проклятые земли. Дальше наш путь лежит на юг, в ближайший город на пути в столицу. Если Годрик с парнями дошли до трактира за двенадцать дней, причем шли именно пешком, обратно мы будем идти недели две, если не больше. Не такой уж и большой поход по местным меркам. Как итог, мы живы и богаты, а скоро еще и будем спать на мягких перинах…

Примерно с такими мыслями мы и уснули, едва коснувшись пола, даже не озаботившись поесть или привести себя хоть в какой-то порядок.

Я проснулся первым, когда солнце едва показалось из-за горизонта, наложил на свои ноющие раны, а заодно и на товарищей, малое исцеление, закинул в рот пару сухарей и вышел во двор. На подгибающихся ногах доковылял до колодца и вдосталь напился воды – жажда после кровопотери мучила страшная. Утолив, таким образом, потребность в пище и воде, начал критически себя осматривать. Н-да… А посмотреть было на что – из одежды целые только штаны, и те грязные, в таком виде у меня будет большой успех только на паперти какого-нибудь храма в качестве нищего. Хотя даже оттуда, скорее всего, попрут, у конкурентов лохмотья не в крови, да и пахнут, наверное, поприятнее.

С брезгливостью начал снимать остатки рубахи и, с сожалением вздохнув, отбросил в сторону испещренный глубокими бороздами от когтей, пробитый у плеча и на животе нагрудник, импровизированные бинты вообще пришлось размачивать и аккуратно срезать, уж больно сильно они затвердели от глины и болотного мусора. Закончив разоблачаться, прополоскал в бадейке рубашку со штанами и начал понемногу оттирать с тела грязь.

Потрепало меня за последние дни знатно, за всю свою прошлую жизнь мне столько не доставалось. Два шрама на груди от железных болтов, едва затянувшаяся рана на плече, длинная неровная царапина на животе… У остальных дела обстоят не многим лучше… Боюсь, такими темпами наш отряд просто не выдержит двухнедельный пеший переход. Остро встает проблема безопасного ночлега, да и с едой может выйти неприятность, не думаю, что мои товарищи брали провизию с расчетом на пятый рот… Между прочим, на мой рот, так что, похоже, придется жестко экономить. Ладно, проблемы могут немного подождать, а сейчас мне просто необходимо избавиться от этого приставучего болотного запаха.

Придя в какой-никакой приличный вид, постирав и подсушив одежду, начал прикидывать, каким образом облегчить путь до города. К счастью, на помощь пришла книга, подаренная старым ворчуном Аластором. Покопавшись в ней с часок, нашел описание пары полезных трав и интересное зелье, привлекательное своей простотой.

Судя по комментариям старика, все снадобья, придающие сил, в качестве главного компонента используют либо вытяжки из трав, способных эту силу дать, либо силу тех, у кого ее можно забрать. Вторая часть должна удержать полученное в жидкости, и от того, что удерживает добавленный компонент, зависит название полученного эликсира. С помощью различных вытяжек, экстрактов, порошков, корешков и прочей всячины в жидкости можно удержать практически что угодно, начиная от жизненной силы и маны, заканчивая стихиями.

Моей же скромной целью стало удержание силы жизни, для чего мне был просто необходим корень житня. Вот с этим удерживающим компонентом и возникла проблема – корня житня, местного аналога женьшеня, в этих местах не было. Впрочем, книга Аластора помогла ее решить – шипы проклятой гончей отлично «консервировали» любой вид энергии, стоило только растереть их в порошок, покрошить в воду и напитать силой. Можно напитать результат хоть стихией огня, получив при этом первоклассный напалм, основа просто великолепная и хорошо подходит для моих нужд.

Правда, по сравнению с житнем, это все равно что ковать гвозди из титана: результат тот же, а вот цена разная, скорее даже несопоставимая… Выкопать корешок или завалить гончую? Разница колоссальная, но, как говорят, на безрыбье и кит еще та рыба… Да и кто меня осудит за такие траты, как-никак сам помогал его добывать и вполне могу себе такое позволить в счет своей будущей доли. После измельченного в порошок корня, в моем случае шипа, можно добавить пару трав, исключительно чтобы улучшить вкус и загустить напиток, затем понадобится наложить длинное заковыристое заклинание, чтобы высвобождение силы проходило медленно, на протяжении длительного промежутка времени и та надлежащим образом впитывалась. После всего этого основа эликсира готова, и можно наполнять его силой жизни.

Если задуматься, силу, конечно, можно передавать и напрямую, но в таком случае я не смогу накопить запаса, ведь в теле ровно столько сил, сколько оно может удержать. Правда, как маг я могу удерживать гораздо больший объем, и, что самое главное, восстанавливаю его быстрее моих товарищей. Этот факт я уже проверил сегодня, когда на рассвете встал вполне отдохнувшим, в то время как остальные проснутся не раньше полудня. Ну что же, необходимость приготовления зелья вполне обоснована чем-то помимо моего интереса, даже если оно и не пригодится раненым, то я вполне могу использовать его сам.

Подобный запас карман не тянет, тем более все необходимое у меня теперь есть. Да и любопытство гложет, как-никак ничего подобного в моей практике не использовалось и тем более не изготавливалось лично мной, ведь, если верить описанию Аластора, сила жизни, отданная добровольно, да к тому же магом, наделит эликсир прямо-таки невероятными свойствами. В числе которых, помимо придания сил и заживления ран, присутствует одно особо любопытное – сила, высвобождаемая из эликсира жизни, вполне может на какое-то время стать заменой пищи, а меня, признаться, уже достало кормиться одним только сухпайком. Кажется, сегодня состоится мой первый опыт зельеварения, где я выступлю еще и в качестве основного ингредиента, но тем не менее попробуем.

Прочесав обширный задний двор нашего ветхого убежища, нашел несколько душистых трав, вероятно ранее используемых для заваривания чего-то вроде чая, схватил котелок, в котором носили воду для питья, и пошел во двор проводить свой магический эксперимент. Для начала развел маленький костерок, подвесил над ним наполненную водой емкость и начал готовить отвар с травами в качестве основы. Потом позаимствовал у Ланса точильный камень, на котором тот постоянно затачивал свой и без того бритвенно-острый меч, и стал измельчать шип в порошок. Ох и твердый же шип у этой заразы! Руки уже отказываются водить им по шершавой поверхности камня, за полчаса сточил лишь сантиметра три-четыре, хотя судя по книге, этого будет более чем достаточно. Когда от котелка повеяло приятным ароматом, ссыпал туда маленькую горсточку получившегося порошка.

– Так, теперь осталось наложить заклинание – и можно напитывать все это энергией, – вытирая о штаны вспотевшие от волнения ладони, сказал я самому себе.

В первый раз в жизни наложить вязь такого заклятия оказалось не такой уж и простой задачей, это вам не огненными шарами кидаться, там помимо знака огня, концентрации и формы, считай, и нет ничего. А тут и знаки концентрации, удержания, сохранения, чудно переплетенные друг с другом и предназначенные для сбора и удержания силы, соседствующие со знаками определения, замедления и высвобождения. Прибавьте сюда отдельную часть для соединения с жидкостью знаками привязки и распределения, да плюс пару дублирующих знаков из предыдущего этапа, и получим готовое заклинание для основы под эликсир.

В общем-то сложность не столь высока, как может показаться, здесь скорее встает вопрос опыта в подобных делах и времени наложения на приготовленную жидкость столь витиеватого плетения. Чтобы превратить ее в основу для лечебного и поддерживающего зелья, мне понадобилось три с лишним часа (какое все-таки муторное это занятие), а ведь надо еще и заполнить жизненной силой получившуюся болванку.

К этому ответственному этапу, собственно, я сейчас и приступил… Странно, уже прошла минута, зелье впитало изрядно, а я так и не почувствовал никаких для себя последствий. Любопытно, сколько же еще я смогу отдать? Остановиться пришлось только в конце третьей минуты, когда организм начал сбоить и наружу полезла моя пресловутая некроаура, а зелье стало тихонечко светиться от переполнявшей его силы. Блин, не рассчитал! Надо было прерываться каждые полминуты, не плюшками же балуюсь, а жизненную силу собственного организма перекачиваю! Ё-мое, что же теперь делать-то?

Резко разорвав контакт, едва не упал прямо на котелок. У меня из груди вырвался жалобный стон, на что-то более внушительное не осталось ни сил, ни возможности. Едва переставляя подгибающиеся ноги, подошел ближе к костру и дрожащими от бессилия руками перелил так называемое зелье жизни в большую трехлитровую походную флягу и плотно ее закупорил. Остатки же самым бессовестным образом просто выпил, дабы уж точно не отдать богу душу, ну или просто не потерять с таким трудом обретенную жизнь.

К черту такие эксперименты, остаться здоровым дороже. Эх… Воистину зелье жизни… В нем столько моей силы, что я, маг, из-за этого эксперимента едва не отдал концы. Злую шутку играет неполное единение тела и души, у меня одно начинает понимать, что все хреново, когда уже близка точка невозврата для второго (только что проверил экспериментально), необходимо как-то решать эту проблему, но только не сегодня, сейчас спать… Выронив из обессилевших рук котелок, поковылял в сторону трактира, в котором наметилось первое движение, видимо, проснулся кто-то из ребят.

– Э… Анст, плохо выглядишь, ты вообще-то как? – не на шутку встревожился Годрик.

– По крайней мере, я успел помыться и от меня не разит так, будто я вчера весь день по болотам лазил и сдуру за проклятой гончей гонялся, – через силу улыбнувшись, ответил я. – Подай, пожалуйста, несколько сухарей, мне нужны силы, скоро станет немного легче.